Психо Звери (ЛП), стр. 45
Последствия были такими же, как падение со звезд прямо лицом в грязь.
Мое тело ныло, приспосабливаясь к зыбкому существованию без чужой жизненной силы.
— Они вернулись! — радостно крикнула Джесс с верхней площадки лестницы.
После долгого приступа тошноты я с трудом поднялась на ноги, избегая смотреть в глаза кому-либо в холле.
— Я позову горничных, — пробормотал Уолтер и побежал по коридору.
Внезапно я почувствовала на себе четыре пары глаз.
В воздухе запахло насилием.
Я медленно повернулась лицом к мужчинам, которых только что с таким удовольствием поработила своей кровью.
Судя по их напряженным челюстям и сжатым кулакам, они были не в восторге.
Аран отступила на парадную лестницу:
— Девочки, это хороший урок о том, как вести себя с разъяренными альфами. Нам нужно дать им немного пространства.
— Что с ними случилось? Почему они такие злые? — невинно спросила Люсинда.
Наступила долгая неловкая пауза, затем Аран произнесла:
— Сэди немного увлеклась, хвастаясь своими силами.
Я открыла рот, чтобы извиниться перед мужчинами.
— Кларисса сказала, что Ксеркс пригласил ее на свой первый гон. Сказал, что он должен быть скоро и ему нужна присутствующая альфа-самка.
Новая волна негодования захлестнула меня:
— Мне не жаль.
Их глаза засветились. Кобра прошептал:
— Ты пожалеешь.
— Бегите, спасайтесь! — закричала Аран девушкам и рванула вверх по лестнице.
Мне не нужно было повторять дважды. Я помчалась за ней, шлепая ногами по мрамору, как будто за мной гнался вампир. Позади была тишина. А потом раздался грохот: четверо разъяренных мужчин бросились в погоню.
— Спасайтесь! — крикнула я девушкам, которых быстро обогнала в своем безумном беге. Я втолкнула их в открытую дверь, пробегая мимо.
Аран была дальше по огромному коридору и вскрикнула, оглянувшись через плечо. Это было единственное предупреждение, прежде чем мозолистые руки грубо схватили меня и зашвырнули в комнату, словно я ничего не весила.
Раздался треск: кто-то с такой силой захлопнул дверь, что она слетела с петель.
— Нам стоит поговорить. Как взрослые люди, — взмолилась я, когда меня бросили на кровать.
— Мы закончили говорить, — прорычал Джакс.
Кобра и Ашер схватили шелковую простыню и разорвали ее пополам, а затем продолжали рвать, пока у них не оказалось несколько длинных полос.
— Э-э, что вы…
Джакс прервал меня, схватив и легко прижав к спинке кровати, пока Кобра и Ашер обматывали полоски вокруг моих запястий.
— Вы же знаете, что не сможете меня удержать. Я могу просто прикусить язык и заразить вас своей кровью.
Четверо мужчин замерли.
Я прокляла свой длинный язык.
Ксеркс вонзил кинжал сквозь концы полосок вокруг моих рук, так что я оказалась пригвождена к спинке кровати.
Кобра взял еще одну полоску и обмотал ее вокруг моего рта. Он завязал ее на затылке.
— Ты сссучка, — прошипел он мне на ухо.
Он затянул ее так сильно, что я не могла говорить.
Я поморщилась, показывая глазами, что заражу его своей кровью снова, но на этот раз сделаю его своей сучкой на весь день.
— А теперь. Мы будем говорить, — сказал Джакс, отступая назад, чтобы полюбоваться результатом их работы.
Я дернула за импровизированные путы и закричала от разочарования.
Ксеркс вогнал кинжалы сквозь спинку кровати прямо в стену, так что виднелись только рукоятки.
Я была в ловушке.
Мои глаза расширились, когда я поняла, что кляп слишком тугой. Я даже челюсть не могу сдвинуть, чтобы прикусить язык и высвободить кровь.
Я была полностью во власти четырех зверей.
Ашер поправил штаны, остальные трое последовали его примеру.
Я была во власти четырех очень агрессивных и возбужденных зверей.
ГЛАВА 22: СЭДИ
ПРИНЯТИЕ
Глаза Джакса были цвета сланца6 и холоднее льда, исходившего от Кобры.
— Сначала мы зададим несколько вопросов, а ты будешь кивать «да» или «нет».
Я сморщила нос.
Связанная на кровати, я мало что могла сделать, чтобы выразить себя. Если бы не кляп, я бы выкрикнула им все ругательства, что знала.
— Кларисса ударила тебя после теста? — спросил Джакс, и в его груди заклокотал низкий рык.
Я закатила глаза, не двигая головой.
Когда я вообще бывала без синяков?
От моего внимания не укрылось, что они пытаются выставить Клариссу какой-то злодейкой, хотя сами же крутились вокруг нее.
Мужчины правда считают женщин настолько глупыми?
Время тянулось медленно. Я смотрела на Джакса, не двигая головой. Воспоминания о стуле в секс-клинике в мире фейри заставили кожу покрыться мурашками, а сердце забиться чаще.
Они уже однажды поиграли со мной, и я не собиралась повторять этот аттракцион.
Какого черта я вечно оказываюсь связанной рядом с ними?
Насилие в комнате усиливалось.
Я сползла на спинку кровати и закрыла глаза.
Как мы вообще должны были двигаться дальше как группа?
Если я — огонь, то они — керосин.
С тех пор как мы попали в мир зверей, между нами полыхал адский пожар насилия.
Усталость от недосыпа, учебы (честно, худшее, через что может пройти женщина), физических нагрузок, голосов в голове, последствий контроля мужиков своей кровью и эмоционального потрясения от стаи с омегой в гоне — это было слишком для одной женщины.
Глаза жгло. Это определенно, из-за Ксеркса и гребанных гормонов гона. Затем слезы покатились по щекам.
Я просто хотела обниматься с Аран. Покурить какое-нибудь неизвестное зачарованное вещество. И спать до тех пор, пока мне не придется сражаться со сотней ужасающих альф, по сути, до смерти.
Неужели просить о капле покоя — это слишком?
Лицо Ашера вытянулось, когда он запустил руку в свои золотистые кудри:
— Черт, принцесса, не плачь.
Кобра прошипел:
— Не ведись на ее ебаные игры. Повзрослей уже, котенок.
Его слова жалили, но в голосе сквозила паника, словно он не знал, что делать. Теневая змея послала мне успокаивающие образы любви и поддержки.
Джакс тяжело вздохнул и наклонился вперед, осторожно убирая белые волосы, спутавшиеся у меня на лице.
Он тихо спросил:
— Как все зашло так далеко?
Ксеркс запрокинул голову, словно молился богу солнца:
— Она отвергла нас. Вот как.
Мои слезы высохли.
Я издала недовольный звук из-за кляпа и уставилась на него. Технически, я только что согласилась с нескрываемыми угрозами Дона.
Ксеркс был тем, кто немедленно заменил меня. Глаза Ксеркса были твердыми аметистами, когда он смотрел на меня в ответ, а его слишком красивые черты лица застыли, как гранит. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что у него вообще нет эмоций.
Что он ничего не чувствует.
«Черные Волки охотятся на него».
Мурашки побежали по коже, и я заерзала в своих неудобных путах.
Ашер протянул ладонь, словно умоляя:
— Должно было что-то случиться, раз она… поработила нас таким образом. Нам нужно выслушать ее.
— О, теперь ты весь из себя такой миролюбивый и рациональный. И это говорит шпион, который предал нас, — фыркнул Кобра, отмахиваясь от него.
Татуировки Ашера задвигались, когда он напряг мышцы, а рога удлинились:
— Долго ты собираешься, блядь, припоминать мне это? Я доказал свою верность.
Кобра развернулся и бросился на него:
— Ты никогда не докажешь свою верность.
Ашер рванулся вперед, и их грудные клетки столкнулись с глухим звуком:
— О, зато ты в десны целуешься с солдатом той женщины, которая, блядь, держала тебя в тюрьме всю жизнь? Повзрослей, нахрен. Ты используешь своих змей как оправдание, чтобы вести себя как гребанный псих, и меня это достало.
Раздалось предупреждающее шипение, оскал хищника, и я закрыла глаза.
Мне действительно стоило купить те дневники благодарности.