Губернатор мусорного острова 3 (СИ), стр. 32

Шофер был отправлен дальше «гулять», а Есесекунов закрыл окно.

— Убедил, — кивнул он, — Но теперь недостаточно только снять обвинения. Ты сильно подмочил мою репутацию, Вик Бережнов. Лично мою, понимаешь? Ротшильды не любят «хромых уток». Ротшильды помогут, надавят по своим каналам, если будут знать, что у меня все схвачено.

— Что еще вы от меня хотите?

— Во-первых, ты вернешь стоимость аренды, какая была при прошлом мэре.

— Верну, если вы выпустите Санни Красного и Бенджи.

Министр усмехнулся.

— Во-вторых, стиральная машина должна заработать в прежнем режиме. Без этого на помощь Ротшильдов даже не надейся.

Я сморщился, но согласно кивнул.

— И, в-третьих, ты выступишь сейчас перед депутатским собранием, официально выдвинешь мою кандидатуру на должность губернатора и объявишь о вступлении в мой политический блок.

— Это еще зачем?

— Затем, Вик Бережнов. Ты публично заявишь, что являешься моим человеком. Моим! Ты теперь мой с потрохами. Отныне будешь делать то, что я тебе скажу. Понятно?

— Понятно.

— Тогда пошли.

— Куда?

— В дом депутатских собраний. Заседание вот-вот начнется.

Через двадцать минут я стоял перед трибуной в зале заседаний. Собравшиеся депутаты только что прослушали выступление министра финансов, толкнувшего программную речь и уступившего мне место. Теперь он стоял рядом и сверлил меня колючим взглядом. Мне не нужно было ничего выдумывать. Листочек с текстом моего выступления лежал передо мной.

— Дорогие депутаты, — прочитал я и поморщился. С какой стати они мне дорогие, если никого из них я не знаю. Плевать, мне просто нужно прочесть дурацкий текст, — Дорогие депутаты! С радостью хочу заявить, что все обвинения с министра Есесекунова сняты…

Я посмотрел на Есесекунова. Есесекунов кивнул, подтверждая сделку, и подал кому-то едва заметный знак. Мой интерфейс ожил новым сообщением в системном чате.

Кармина: «Ну и гад же ты зерг»

Аврора: «Вик, меня только что выпустили на улицу. Я свободна»

Кармина: «Не поняла, как он это провернул? Меня тоже выпустили. У него был только один излучатель… Вик, скотина, отвечай, ты сделал копию?»

Вздохнув, я вышел из чата. Есесекунов не соврал. Ротшильд рулит. Он по щелчку пальцев надавил на бритишей и японцев, заставив выпустить обеих женщин.

Есесекунов кашлянул в кулак, напоминая мне, что моя часть сделки выполнена не полностью.

— Дорогие депутаты, — продолжил я, снова опустив взгляд на строчки текста, — Я, Вик Бережнов, как мэр крупнейшей прибрежной агломерации выдвигаю кандидатуру министра Есесекунова на должность губернатора Крыма, а так же заявляю о вступлении в его политический блок «Гео-интеграция». Только активно встраиваясь в процессы мирового разделения труда, только участвуя в мировой кооперации, мы сможем развивать наш родной Крым!

Надо сказать, депутаты у нас — ребята сообразительные. Быстро ухватили перемену ветра. Раздались дружные аплодисменты. Есесекунов тоже похлопал поощрительно и снова подал кому-то едва заметный знак кистью руки. С Санни Красным и Бенджи у меня нет связи через чат, но думаю, прямо сейчас проворачивается ключ в замке камеры следственного изолятора, чтобы выпустить их на волю.

Аплодисменты постепенно смолкли. Моя речь зачитана. Теперь я должен уступить трибуну Есесекунову для еще одного выступления, теперь уже в качестве официального кандидата на должность губернатора. Есесекунов глядел на меня, приподняв вопросительно бровь. Депутаты тоже смотрели на меня выжидательно.

Я вдруг увидел, что в зал депутатских собраний вошли двое: Иван Арнольдыч и тот его смутно знакомый пассажир в сером костюме с седым пробором и бледным незагорелым лицом. Не представляю, как они умудрились пройти через двойной контроль. И не представляю, зачем. Зато я внезапно вспомнил, где видел это лицо. В ту ночь, когда Аврора пригласила меня и Кармину к себе в дом, и Паша угощал нас запеченной уткой, я видел это лицо на портрете в их гостиной.

— Вик Бережнов, у вас все? — спросил меня председатель собрания.

— Еще буквально пару слов, — решился я и продолжил, — Господа, должен сообщить, что я совершил поступок, недостойный моей высокой должности и вашего доверия. Это я устроил потоп в здании Альф-Сам-банка, повредив воздуховодный короб.

В зале повисло гробовое молчание и только Есесекунов проговорил негромко, но слышно на весь притихший зал.

— Не понимаю… зачем тебе это? Ты сядешь надолго, но ничего не изменишь… не понимаю…

Он не понимает. Ему не понять, что я предпочту валить лес на Урале, чем прислуживать ротшильдовской шестерке. Как бы то ни было, я выполнил свою часть сделки. Никаких претензий ко мне у Есесекунова остаться не может. А мэрство… посадит в мэрское кресло кого-то другого, более удобного человека.

Тишину прорезали редкие хлопки в ладоши. Тот седой незагорелый тип с портрета с расстановкой неторопливо бил в ладоши, словно аплодируя моему поступку. Весь зал обратил на него внимание.

— Это еще кто? — послышались недовольные голоса, — Как он сюда попал?… Кто его сюда пропустил?

Председатель требовательно застучал молоточком по дощечке.

— Посторонних прошу покинуть зал собраний.

Однако седой господин пропустил председательское требование мимо ушей. На председателя он даже не взглянул, продолжая смотреть на меня. Разве только хлопать перестал. Стоящий за его спиной Арнольдыч и вовсе ухмылялся.

— Охрана! Выведите постороннего! — громко потребовал председатель.

Вот только никакая охрана не примчалась. Вместо охраны зал начал наполняться бойцами, одетыми почему-то в зимний камуфляж. И лица у бойцов тоже были совершенно не загорелыми. Они профессионально рассредоточились по залу так, чтобы держать в зоне визуального контроля каждого присутствующего.

Седой господин в сером костюме на пару с Арнольдычем поднялись на трибуну.

— Вик, — обратился ко мне Арнольдыч с легкой полуулыбкой на губах, — Ты закончил выступление?

— Да, — ответил я оторопело.

— Позволишь?

— Конечно. Пожалуйста, — я отошел в сторонку, уступая трибуну Арнольдычу.

Иван Арнольдыч встал к трибуне, обвел зал насмешливым взглядом и возвестил:

— Дамы и господа! Перед вами выступит Российский император Василий пятый… прошу вас, Василий Николаевич.

Я думал, что в зале после моего выступления наступила полная тишина. Ошибся. Вот теперь наступила полная тишина.

— Давненько не был я в Крыму, — сообщил названный императором Василий Николаевич, — Вы, наверное, успели позабыть, что Крым входит в состав Российской империи… но я вас за это не виню. Я с умыслом на некоторое время отпустил Крым в свободное плавание. Мне нужно было усыпить бдительность мировых гегемонов, чтобы они думали, что от России кроме Крыма ничего не осталось.

Василий пятый посмотрел на меня, потом на Есесекунова, а потом на Ивана Арнольдыча.

— Ваш маневр прекрасно удался, великий князь, — почтительно заверил его Арнольдыч, — Все позабыли. Все начали думать, что Крым существует сам по себе.

— Вот именно, — кивнул император согласно, — Но теперь пришло время напомнить, как велика Россия! И начну я вот с чего, — император нахмурился, в задумчивости подвигал нижней челюстью и продолжил, — Я отменяю губернаторские выборы. Нового губернатора назначу сам. Его имя назову чуть позже.

Зал депутатских собраний зашевелился и зашушукал. Однако если и были несогласные, никто вслух не пытался возражать. Присутствие двух взводов вооруженных бойцов в белых снежных камуфляжах плюрализму мнений не способствовало.

— Благодарю за внимание, — резюмировал свою речь император и пошел на выход.

Иван Арнольдыч положил мне руку на плечо.

— Пойдём, Вик. Пообщаешься с Василием Николаевичем.

Уходя в обалдении из зала заседаний, я пытался осмыслить внезапно изменившуюся картину мира. А ведь в самом деле, когда сто лет назад прилетели инопланетяне, Россия была монархией, и правил ею монарх. Никаких революций не было, смены власти не было, Крым официально от России не отделялся. Следовательно, Крым по-прежнему в составе Российской империи… во всяком случае формально.