Губернатор мусорного острова 3 (СИ), стр. 24

Дядя Гриша скептически поморщился, в неподкупности наших судей он сильно сомневался.

— Вик, это Есесекунов будет решать, на какую сторону встать нашему арбитражному суду. А Есесекунов на нашу сторону не встанет.

— А если я дам признательные показания, что это я повредил воздуховод? Тогда дело будет рассматриваться как административное правонарушение в обычном суде? К мэрии претензий не будет?

— Тогда тебя посадят, Вик. При ущербе в три миллиарда административкой не отделаешься. А новый мэр, которого поставят вместо тебя, вернет прежние порядки. По итогу они все равно добьются своего. Так себе вариант.

— Согласен. Вариант — не очень, — согласился я, — Сколько будет длиться вся эта судебная бодяга?

— Мы сможем подать апелляцию, так что можно растянуть на несколько месяцев… а то и на год.

— Несколько месяцев — уже неплохо. За это время постараемся что-нибудь придумать.

— Вся надежда на тебя, Вик. Ты умудряешься выкручиваться из самых безвыходных ситуаций.

— Даже не сомневайтесь, дядя Гриша. Не впервой. Этот Альфа-самец привык к безнаказанности настолько, что начал забывать о пухе, густо налипшем на его рыло. Мы наверняка сможем на него что-то нарыть.

— Верно мыслишь, Вик, — похвалил меня дядя Гриша, — Мы подадим встречный иск, только не в арбитраж, а в обычный суд.

— То есть, вы что-то уже нарыли, — догадался я.

— Кое-что нарыл, — не стал томить дядя Гриша и выложил на стол свою папочку, не такую пухлую как у банковского юриста, но думаю, она еще распухнет со временем.

— Показывайте, что у вас, — затребовал я.

— В рамках аудиторской проверки мы вышли на любопытную схему, — начал дядя Гриша, раскрывая папочку, — Меня сразу насторожило, что город активно сотрудничает с негосударственными фондами. Заметь, Вик, владельцы фондов так же как владельцы Альф-Сам-Банка сидят где-то на Каймановых островах. И я думаю, в конечном итоге и банком, и фондами владеют одни и те же люди.

— Чем занимаются фонды?

— Благотворительностью, — усмехнулся дядя Гриша, — Схема такая. Фонды помогают городу: облагораживание и озеленение территорий, мелкие ремонты, восстановительные и реставрационные работы и много-много всего. Город на эти деньги привлекает подрядчиков, которые якобы и выполняют все эти работы.

— А на самом деле?

— На самом деле все это чистая фикция. Никаких работ не производится.

— Не понял пока, в чем смысл всей этой движухи?

— Смысл ясен как божий день. Смотри, некие богатеи, отдают на благотворительность свои грязные, а скорее всего еще и кровавые деньги.

— Типа их совесть замучала?

— Типа того, — согласился дядя Гриша, — А возвращаются эти деньги обратно к тем же богатеям уже за честно проделанную работу: скамеечку для пенсионеров поставили, двор подмели, бордюрчик покрасили… теперь эти деньги уже не грязные и кровавые, а чистые, добрые и пушистые. Понимаешь?

— Понимаю, дядя Гриша. Вот значит, как работает стиральная машина Ротшильда. И много денег проходит таким образом?

— Не поверишь, Вик. Десятки миллиардов! Там такие траты, как будто наш город успешно обгоняет Ватикан по богатству, убранству и прочим архитектурным изыскам. При этом все размазано тонким слоем по разным сферам городской жизнедеятельности. Если не видеть общей картины, будет казаться, что все это мелочовка.

Через Ксюшу Витальевну срочно вызвал к себе в кабинет Санни Красного и Бенджи. Сперва показал им иск от банка, а затем поставил задачу.

— Нам нужно взять за жабры и получить признательные показания от всех мелких чиновников, управленцев и начальников, которые подписывали липовые акты произведённых работ. То есть пойдём от простого и общего к частному и жирному. Коррупционную схему будем раскрывать с низов, — подытожил я.

— Значит, пободаемся с доминантным самцом? — хрипло спросил Санни своим простуженным голосом.

— А чего не пободаться? — откликнулся Бенджи, — Обязательно надо пободаться. Отправим своих ребят, пусть потрясут управдомов и председателей ЖЭКов. Дело несложное. Только я пока не понял, зачем нам вся эта мелкая шушера?

— Когда у нас на руках наберется достаточно показаний, начнём дергать рыбу покрупнее, — пояснил за меня Санни Красный, — Прежних замов прежнего мэра, к примеру.

— Так и есть, — подтвердил я, — В итоге все эти ниточки сойдутся в одной точке — в Альф-Сам-Банке, да, дядя Гриша?

— В этом даже не сомневайтесь, — подтвердил дядя Гриша.

— Вот тогда мы и посмотрим, у кого кунгфу будет круче: у банковских юристов или у спецназа полковника Колмогорова, — резюмировал я.

Замы разошлись по кабинетам, а я собрался вызвать Аристотеля, чтобы отправиться с ним по объектам. Но не успел снять трубку со стационарного аппарата, как на нем загорелась лампочка вызова.

— Слушаю вас, Ксюша Витальевна.

— Вик, вам опять звонит Есесекунов. Соединять?

— Соединяйте.

Я услышал щелчок переключения линии, а следом протяжный окающий голос министра финансов.

— Здравствуй, Вик. Вот жду от тебя звонка, жду… решил сам набрать.

— Мы разве договаривались созвониться?

— Все шутишь… — неодобрительно отметил Есесекунов, — … или к тебе из банка еще не приходили?

— Приходили.

— Иск показали?

— Показали.

— Тогда не понимаю, от чего у тебя такое хорошее настроение? — выказал удивление министр.

— От скудости ума и недостатка воображения, — покладисто отозвался я.

— Напрасно ты ерничаешь, Вик. Я могу помочь порешать с банком, — с почти отеческим участием сообщил Есесекунов.

— Серьёзно?

— Вполне. Заезжай ко мне завтра… а лучше прямо сегодня заезжай. Обговорим.

— Что там обговаривать? И так все понятно, — сказал я сухо, — Вы хотите, чтобы стиральная машинка продолжала работать.

— А ты разве этого не хочешь?

— Не хочу, — отрезал я.

— Ну как хочешь, — холодно произнес министр, — Очень скоро ты пожалеешь, Вик, но будет поздно.

Я послушал короткие гудки и положил трубку на рычажки. Ну вот, собственно, и все. Дипломаты отозваны, посольства закрыты, война объявлена. Ничего у меня в жизни не меняется. Всегда одно и то же.

Снова поднял трубку и попросил Ксюшу Витальевну пригласить ко мне Аристотеля. Аристотель пришел уже через пять минут, и вид у него был озабоченный.

— Вик, мне только что позвонили с КХК. Симферополь отрубил подачу электричества на комбинатскую линию. Надо звонить, выяснять, что там случилось, и когда устранят аварию.

— Боюсь, нет никакой аварии. Есесекунов решил отключить нас от питания.

— Что делать? Стартапы не могут работать без электроэнергии. Люди нам поверили. Днюют и ночуют на комбинате.

— И не только стартапы. Думаю, сейчас Бенджи тоже прибежит.

Бенджи прибежал через три минуты. Холодильники отключены, света нет, работа встала. Еще через две минуты пришел Санни Красный, сообщив, что у Ивана Арнольдыча, как и во всей Ривьере, запитанной от комбината, тоже нет электричества. Я вздохнул и пересказал им разговор с Есесекуновым.

— Ну что ж. Мы в осаде, — философски заключил Санни Красный, — Придется переходить на дизельную генерацию, как десять лет назад.

— А что было десять лет назад? — заинтересовался я.

— Раньше у города была своя электростанция, — просветил меня Санни, — На шельфе добывали метан, на нем она и работала. Потом месторождение истощилось, добывать газ стало нерентабельно. Какое-то время с электричеством была напряжёнка, пока не протянули дополнительную высоковольтную линию из Симферополя. Вот ее Есесекунов и вырубил.

— Вот как. Аристотель, ты знаешь, где находится электростанция?

— Конечно.

— Тогда поехали. Будем реанимировать.

Глава 18

Аристотель предложил сперва заехать на кафедру сопромата и прихватить с собой пару умных голов, разбирающихся в электрогенерации и химии. Я с его доводом согласился. Чтобы не терять времени, он заранее созвонился с профессором, объяснив ему суть проблемы, а потому к моменту, когда мы подъехали к дверям института, на крыльце нас ждал на низком старте мозговой спецназ в лице одного доктора наук, одного доцента и одного заведующего кафедрой термодинамических процессов.