Бесценная помощница для орка (СИ), стр. 30

— Теперь слушай, — тихо и серьезно говорит он тоном, не допускающим никаких возражений.

Он застегивает цепочку у меня на шее. Холодный металл и тяжелый амулет ложатся на кожу, странным образом успокаивая.

— Ты теперь не снимаешь это, Ларрин. Никогда. Ни днем, ни ночью. Поняла?

Я быстро киваю, все еще не в силах говорить. Он подводит меня к своему креслу, усаживает, затем наливает из походной фляги в стаканчик немного золотистого, крепко пахнущего напитка.

— Пей. Быстро. Одним глотком.

Я делаю большой глоток.

Огонь распространяется по горлу и желудку, отгоняя остатки леденящего ужаса. Дрожь понемногу начинает отступать. И тогда, глядя на его серьезное, сосредоточенное лицо, я все ему выкладываю.

Про назойливые подарки Берча, которые я отвергала. Про его слова в экипаже. И про сегодняшнюю встречу с Риком, про медальон, про укол, про тот ужас потери контроля над собственным телом и волей.

Тмаш слушает, не перебивая, мрачнея с каждым моим словом все больше. Его лицо — настоящая каменная маска, а в глазах бушует огненная яростная буря. Когда я заканчиваю, он выдыхает, сквозь зубы.

— Ублюдок… Прости, Ларрин, но по другому я не могу его назвать.

Тмаш тяжело со свистом дышит. Видно как ему непросто дается взять свои эмоции под контроль.

— С сегодняшнего дня ты нигде не ходишь одна. Я буду встречать и провожать тебя. Всегда. — наконец, говорит он. — Твой брат перешел все мыслимые границы. Теперь… теперь и у меня развязаны руки.

Меня снова пронзает страх, но уже за него.

— Тмаш… что ты задумал? Ты же не… — я не могу даже договорить.

Он оборачивается, и его взгляд смягчается.

— Успокойся. Все будет в рамках закона. Я использую его же оружие, — мрачно обещает он, но его глаза опасно вспыхивают. — Он сам подготовил себе ловушку.

— Обещаешь? — все же переспрашиваю я.

Тмаш удивленно приподнимает брови.

— Жалеешь этого мерзавца? Он вот не оставил для тебя ни капли жалости, — в его кулаке что-то с хрустом ломается.

— Нет, — шепчу я торопливо. — Нет. Что ты. Рика не жалею ни капли. Я боюсь за тебя. Он не стоит того… — замолкаю, не зная как объяснить, но любимый кивает.

— Сейчас поедем к ментальному магу. Я не особо разбираюсь, но должны же остаться какие-то следы. Тогда можно будет заявить на твоего брата официально, — твердо произносит он, и у меня легчает на сердце.

Мне не хотелось бы стать причиной вспышки слепой ярости у него. Только не так. Я уверена, что Рика можно наказать гораздо сильнее не с помощью грубой силы.

Маг, к сожалению не смог найти никаких следов. Тмаш мрачно кивнул ему, расплачиваясь за услуги.

— Тот родовой артефакт все равно нужно у него забрать. Я уверен в силе шамана, что дал мне этот талисман, но хочу исключить любые случайности.

— Но как ты…

— Это мое дело, — отрезает он, и я понимаю, что спорить бесполезно.

Дорога до «Гнездышка» проходит в молчании. Он крепко держит меня за руку, а я прижимаюсь к нему, чувствуя тяжесть амулета на груди и его защиту. Мы поднимаемся на мой этаж. Я вставляю ключ в замок, рука все еще дрожит.

Дверь закрывается, и мы остаемся в темноте прихожей.

И тут что-то срывается в нас обоих.

Вся его сдержанность, вся ярость и страх за меня вырываются наружу. Он прижимает меня к стене, и его губы находят мои в отчаянном, жадном, почти яростном поцелуе.

— Я чуть не потерял тебя, — хрипит он, срывая с меня жакет. — Я почувствовал, что это не ты, но… боги, Ларрин…

Я отвечаю ему с тем же отчаянием, рву пуговицы на его рубашке. Нам не до нежностей. Нам нужно чувствовать друг друга здесь и сейчас, осязаемо, чтобы стереть память о том кошмаре.

Его пиджак падает на пол, моя блузка следует за ним. Мы движемся по коридору к спальне, оставляя за собой дорожку из одежды, словно сбрасывая с себя все, что случилось.

Первый раз очень быстрый и бурный. Мы даже не дошли до кровати.

Он просто подхватил меня на руки и прислонил к стене в спальне, в лунную полосу бледного света, падавшего из окна.

Это был дикий, почти яростный секс, полный укусов, сдавленных стонов и цепких пальцев. Каждый его толчок был клятвой, каждый мой стон — обещанием.

И заснули мы тоже вместе, плотно переплетясь телами на развороченной кровати.

36. Испытание

Несколько дней пролетели в вихре лихорадочной работы.

Напряжение в штаб-квартире корпорации Агака достигло точки кипения. До главных испытаний «Цефея» оставалось всего сорок восемь часов, и каждый час был на счету.

Мой любимый превратился в воплощение сосредоточенной, мрачной решимости. Он практически жил в своем кабинете, а сам он, хмурый и невыспавшийся, дни и ночи напролет просиживал над финальными расчетами и сводками. Воздух в помещении был насыщен запахами крепкого кофе, магической туши и неустанного труда.

Я стала его тенью на эти дни. Он не отпускал меня ни на шаг, и дело было не только в страхе за мою безопасность.

Его доверие к моим инженерным инстинктам стало абсолютным. Он советовался со мной по каждому, даже самому незначительному изменению в схеме, выслушивал мои замечания с тем же вниманием, что и отчеты своих ведущих инженеров.

— Ларрин, взгляни, — он отодвигал ко мне чертеж, его палец указывал на сложный узел. — Здесь. Чувствуешь диссонанс?

И мы погружались в обсуждение, забывая о времени, пока не находили решение.

Я была рада такой загруженности. Она позволяла не думать ни о чем другом.

Тмаш больше не упоминал ни Рика, ни князя. А я не решалась отвлечь его и спросить.

Однажды, поймав мой неуверенный взгляд, он сам подошел ко мне, положил руки мне на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Все будет хорошо, Ларрин. Доверься мне. Мой план уже работает. Тот родовой амулет больше тебе не грозит, он уничтожен. И твой брат со своими помощниками скоро понесет заслуженное воздаяние за все, что он тебе причинил. А ты не думай об этом, — его голос был тихим, но в нем слышалось железное обещание. — Сначала я недооценил их. Допустил, что они посмеют поднять руку на то, что мое. Чуть не потерял тебя из-за своей беспечности. Больше никогда, Ларрин…

И я поверила ему. Поверила настолько, что смогла отогнать страх и всецело посвятить себя работе. Я не стала снимать амулет со своей шеи. Да и Тмаш не настаивал. Он стал привычным и надежным напоминанием о его защите.

И вот настал тот день. День главного испытания.

Утро выдалось неестественно тихим. Воздух на центральном полигоне, обычно наполненный гулом машин и механиков, был звенящим и неподвижным.

Вся команда, от инженеров до рабочих, затаив дыхание, ждала результата этого испытания, собравшись в главном ангаре.

Я тоже, замерев в волнении смотрела на специальную платформу. которую установили только вчера для одного единственного человека.

Там был он. Император. Его фигура в строгом, лишенном украшений мундире, казалась сейчас центром вселенной. Взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по исполинскому корпусу «Цефея», готового к своему первому полету, а затем перешел на Тмаша, который стоял прямо уже без трости и смотрел вперед с невозмутимым, каменным спокойствием.

Судьба проекта, репутация корпорации и, как я с ужасом понимала, наше с Тмашем будущее — все должно было решиться в следующие несколько часов.

Тмаш, невзирая на остаточную хромоту, двигался по ангару с властной уверенностью, будто его тело и было частью этого исполинского механизма.

Он вел императора, четко и лаконично описывая каждый узел, каждое инженерное решение. Он был творцом, представляющим плод своего гения.

Я сопровождала его чуть позади с командой главных инженеров.

Как же я гордилась и восхищалась им в этот момент его настоящего триумфа! Как же мне было радостно, что я могу разделить его вместе с ним!

Все остальное отошло на задний план.

Остался только наш проект и император…

Он шел рядом с Тмашем, внимательно слушая его. Кивал, иногда задавал короткий, точный вопрос, выдающий глубокое понимание механики, но по его взгляду было невозможно понять, впечатлен он или нет.