Абиссинец 1890. Том 7 (СИ), стр. 47

— Проверяли? — Макар придвинул книгу.

— Как положено. Назвался Павлом Егоровичем Кулагиным, документы предъявил. Срок не вышел, приметы сходились, подчисток я не заметил. Вот, все тут переписано.

Я поднялся и заглянул через плечо Завьялова. Запись стояла между двумя другими, сделанными тем же утром. Тут значилось, что направляется на Копыловскую заимку.

— Наниматься ехал? — спросил Макар.

— Так и сказал, мол слыхал, что у Копылова людей набирают охочих заработать. Хотел на вывоз леса пристроиться. Спрашивал, далеко ли заимка от станицы и куда сворачивать.

— О найме том бумага и к нам приходила, — Завьялов провел пальцем по строке, — а при нем что было?

— Мешок небольшой за седлом приторочен. Я велел снять, развязать. Запасная рубаха там, исподнее, портянки, рукавицы. Обмылок в тряпице да сухари в узелке. Все вынули, сам мешок вытряхнули.

Степанов шагнул ближе к столу.

— Пока Петр бумаги смотрел, я седло проверил. Ни ружья, ни длинного свертка. Полушубок он расстегнул, карманы вывернул. Револьвера тоже не было, даже патронов не нашли.

— Как себя вел? — спросил Огородник.

— Да спокойно держался, уверено. После проверки все собрал, поблагодарил и поехал.

Я посмотрел на Минюхина, тот стоял, явно нервничая.

— С исправным паспортом был, Макар и без оружия. За что мне его задерживать?

Завьялов поднял глаза от журнала.

— Да угомонись ты уже. И так понятно, что не за что задерживать было. Теперь надо понять, он ли это был и куда после вас делся. Когда стреляли в Громова ты видел?

— Нет, только слышал.

Албазов подтянул схему берега.

— От пикета он мог пройти сюда уже со стороны станицы, — сказал он, указав на штабель. — К лесу дорога подходит, по ней дрова и лес возят. Следы там все перемешаны, не разберешь. С берегового поста за бревна не заглянешь, а снизу еще уступ закрывает.

Я посмотрел на отметку, где была лежка. Мы ведь сами стояли неподалеку и заметили стрелка только тогда, когда он побежал к лошади.

— Выходит, винтовку он все-таки взял после проверки, — сказал я.

— Если это он был, — поправил Огородник.

Денис Иванович повернул журнал к себе.

— Через округ проверим и в Венюково спросим, видели ли там Кулагина, где останавливался. — Макар кивнул и снова посмотрел на пикетных.

— После того как пропустили, куда он поехал?

— Через станицу, на Козловский тракт вышел.

Ближе к полуночи разобрали, что писать на китайскую сторону. Решили передать через округ и пограничного комиссара описание всадника, сведения о ранении и место, где он вышел на берег. Просить разыскать и задержать.

Макар дождался, пока я прочту донесение вслух. Проверил, как я записал о стрельбе и погоне, поставил подпись и отодвинул документ:

— Все, на сегодня довольно. Завтра утром всех жду у себя.

Забрав Беркута из конюшни, я пошел, пешком держа его в поводу. Конь шагал рядом, время от времени тыкаясь мордой мне в плечо. Из-за поворота навстречу мне вывернул Семен,

— Наконец-то закончили? — спросил он, пристраиваясь с другой стороны.

Я кивнул.

Рыжий некоторое время шел молча, потом огляделся и понизил голос:

— С нашим делом что, Андрюха? Кривому отмену передавать?

— Пока продолжаем.

— Аркадий Игнатьевич распоряжения дать не может. Кто теперь решать станет?

Я остановился, придержал Беркута.

— Приказ мы от него уже получили, задачу понимаем, а потому не станем останавливать все запланированное.

— А дальше-то что? — Семен выдохнул через нос.

— Дальше и я пока не знаю, Сема. Дядька всего замысла не рассказывал. Но давай хотя бы первой весточки от Кривого дождемся.

— Тут я с тобой согласен.

Со стороны козловского тракта послышался топот копыт. Это был Илька. Он остановился рядом и спешился. Побратим оглянулся и передал мне сложенную бумажку. Я ее развернул и прочитал: «На работы устроился».

Глава 15

Трое подозреваемых

— Пойдем к тебе, Илька, разговор имеется.

Под навесом гостевого дома я привязал Беркута. Илька отвел своего к соседнему столбу и ослабил подпругу.

В общей горнице дежурный поднял голову от стола.

— Вернулся, Морозов?

— Вернулся, Степаныч, как видишь! — побратим кивнул.

Нас с Семеном Тимофей тоже узнал и проводил взглядом, не вставая. Мимо закрытой дядькиной двери мы прошли к Ильке и пока он возился с лампой, я разделся. Огонек разгорелся, осветив нары и выступавший из-за них угол ящика.

— Это еще что? — Илька поднял лампу повыше. — Утром его не было.

— Сема будь добр, проверь дверь, — попросил я рыжего.

— В дядьку сегодня стреляли, — сказал я, пока Семён проверял засов, — он благо жив, у Романа Васильевича сейчас лежит, только в сознание еще не приходил.

Илька поставил лампу на стол, продолжая держать ее за подставку.

— Где стреляли? Стрелка взяли?

— На выгоне то было, в плечо ранили. Но он, как назло, еще упал, и виском о бревно приложился крепко. А стрелок на китайский берег ушел, не смогли догнать.

Побратим отвернулся от света, снял шапку и сел на нары.

— Юдинцев-то что говорит?

— Должен выкарабкаться, но, когда он в себя прийдет не известно!

Я подождал, пока Илька расстегнет свой полушубок. Затем присел рядом и указал на ящик.

— Дядькино это. Патроны тут, а еще оружие за нарами, и документы припрятаны под шкурами. Днем перенес, до того, как осмотр его комнаты начали проводить.

Семен поставил свою винтовку к стене.

— От Макара что ли убрал?

— Да, и не только. Неизвестно кому конкретно на этот раз дядя Аркадий дорогу перешел, и их цели. Может статься что вот это-то, — махнул я рукой, — им и нужно.

— Все бумаги сюда принес? — Илька откинул шкуру.

— Только те, которые могут вопросы вызвать. Расчеты по закупкам и лошадиную ведомость оставил. Они к нашему делу не относятся.

Семен достал из-за нар завернутую винтовку, размотал, открыв ложу и затвор. Пахнуло оружейным маслом. Рыжий поднес винтовку к лампе.

— А это что за система эдакая? То, что не новый образец берданки, я уже понял.

— Винтовка капитана Мосина. Опытные образцы с Тульского завода. Дядьке по нашей службе передали, для испытаний.

Семен открыл затвор, проверил, что внутри, и положил винтовку поперек колен. Илька наклонился, разглядывая выступавший снизу магазин.

— Опробовали уже? — спросил Рыжий.

— Не успели. Патроны к ним вон в том ящике, папка с завода вместе с остальными бумагами.

Семен провел ладонью по ложе и завернул обратно в ткань.

— Пускай пока здесь лежат, — сказал Илька. — Присмотрю.

— Их бы, конечно, ко мне в курень перенести, от греха подальше. Да такие свертки и ящик мимо Тимофея без вопросов не пронесешь. Бумаги-то сейчас заберу. А с винтовками завтра попробуем управиться.

Илька кивнул.

— Мне завтра к вечеру выходить, так что пока смогу присмотреть.

Я достал документы из-под шкур. Заводскую папку отложил, карту сложил по старым сгибам, мы все завернули в холстину.

— А с заимкой что? — спросил Илька. — Дальше-то, как будем?

— Пока работаем как есть. Связь там же, в уговоренные сроки намечена. Как появится ясность, будем думать сами, что дальше делать.

— Понял.

Я убрал сверток под полушубок, застегнулся и пожал Ильке руку. Мы с Семеном вышли вместе. Тимофей ответил на пожелание доброй ночи и снова склонился над столом.

Попрощавшись до утра, я отвязал Беркута и повел на конюшню к Кравцовым, задумавшись о том, что поскорей бы и своя нужна.

В окнах еще горел свет. Олег, услышав стук копыт, открыл ворота и пошел со мной в конюшню. Брат принял седло, мы вместе напоили Беркута, задали сена и прошли в курень.

Тетка Поля вышла мне навстречу. Акулина Никитична сидела возле стола, сжимая платок. Обе были заплаканные, с припухшими веками.

— Как он, Андрюша? — спросила Пелагея Александровна.