Абиссинец 1890. Том 7 (СИ), стр. 32

Просидели, наверное, с час. Семен начал ерзать.

— Ежели будешь так задом по снегу елозить, сам добычей станешь, — шепнул Илька.

Наконец в кустах что-то мелькнуло. Я уже потянулся к луку, но Илька меня остановил.

На край прогалины выскочил заяц.

Илька несколько мгновений следил за ним и едва заметно кивнул. Зверек насторожился, повел ушами, готовый в любой миг сорваться в кусты.

До него было недалеко. Я медленно поднял лук, натянул тетиву. Стрела ушла почти бесшумно.

— Есть, — выдохнул Семен.

Первым к зайцу подошел Илька. Осмотрел морду, шерсть, глаза, только после этого поднял тушку за задние лапы.

— Нормальный, — сказал он. — Но мясо все одно не берем.

Сняв шкуру, мы пошли дальше. Соболь, увы, нам так и не показывался.

Зато ближе к вечеру наткнулись на свежий лисий след. Илька присел, потрогал снег и показал вдоль прогалины:

— Недавно прошла. Идем медленно.

Вот тут наша белая маскировочная справа пригодилась. В ельнике от нее толку особо не было, зато на открытом месте мы практически сливались со снегом.

Лису разглядел Илька. Коснулся моего плеча и показал вперед.

Рыжая спина мелькнула далеко, шагах в восьмидесяти, может, больше. Для лука слишком далеко. Мы с побратимом поползли в обход, а Семен остался на месте.

Ползти пришлось долго. Снег забился под рукавицы, колени все-таки промокли. Еще и за сухой сучок зацепился, едва не выругавшись вслух.

Илька на миг остановился, осторожно перевел дыхание. Я подождал, пока он кивнет вперед, и пополз следом.

Лиса появилась снова, значительно ближе. Стояла боком возле куста и принюхивалась.

Я замер, медленно поднял лук и, когда лиса повернула голову, отпустил тетиву.

Стрела вошла под лопатку. Зверь было метнулся, но сделал лишь пару шагов и завалился на снег.

Илька подошел, только когда та окончательно затихла. Внимательно осмотрел ее, как прежде зайца, и лишь потом перевернул.

— Добре.

От стрелы шкура почти не пострадала. Снимать ее взялся я, а побратим еще раз оглядел прогалину.

— Соболя сегодня нет и вряд ли он тут уже появится. Теперь и сами поймете, отчего за соболя серебром платят. Его еще суметь взять надо.

Времени на новые поиски не оставалось. Крестный отпустил нас до темноты, и спорить с ним из-за соболя никто не собирался.

До зимовья дошли спокойно, не встретив ни одного зверя. Даже следов толком не было. Вскипятили чайку, согрели на печи горшок с саломахой, что брали в дорогу, быстро поели и начали собираться обратно.

В Лончаково въехали уже в сумерках.

Амур первым выскочил из сеней и со щенячьим тявканьем кинулся к Ильке. Щенок затормозил перед его сапогами, задрал голову и неожиданно сел.

— Это кто у нас тут такой?

— Наш сторожевой пес, — сказала Саша.

Амур словно понял, что говорят о нем, и звонко тявкнул. Илька присел к нему, дал понюхать ладонь, а щенок немедленно лизнул пальцы.

— Очень страшный у вас сторож, всех распугает!

— Дай срок, вырастет, сам бояться станешь! — хохотнул я.

Саша разглядывала связку добытых шкур.

— Лиса?

— Ага, она самая. Негусто вышло сегодня.

— Добротная. А кто снимал? — Она вопросительно глянула на Ильку.

— Не, не я! Это Андрей добыл, он и снимал.

— Тогда понятно, — чуть улыбнулась она.

— Чего это тебе понятно? — насторожился уже я.

Саша развернула шкуру, провела пальцами по краям и нашла место возле задней лапы.

— Вот здесь видно: у тебя то ли рука соскочила, то ли поторопился.

Она подняла на меня глаза:

— Дедушка этому меня с малых лет учил. И шкуру снять, и мездру очистить, и мех не испортить.

Рыжий подошел ближе:

— Андрюха, я знал, что Александра Семеновна у тебя и шьет, и с пчелами ловко управляется. Но ты гляди, жена твоя еще и в шкурах толк знает.

Саша улыбнулась и кивнула на дверь:

— Заходите уже, охотнички. Чего во дворе-то стоять?

В доме она достала из сундука скребок и протянула Семену.

— На вот, Семен, держи. Сейчас мы и тебя научим.

Рыжий немного опешил, но скребок взял. Оставил верхнюю одежду, оружие и вещмешок в сенях, а через пять минут уже сидел на лавке, склонившись над заячьей шкурой.

Саша объясняла ему и время от времени перехватывала скребок:

— Сперва очистить, потом дать полежать как следует. После еще нужно доработать и разминать, чтобы не высохла, словно доска.

Лисой она решила заняться уже сама.

— Если продавать станете, лучше сделать все аккуратно. За хороший мех купцы дорого платят. А заячью эту Семену отдадим. Будет у него первый собственноручно выделанный мех.

Илька устроился у печи и осторожно расправил плечи, потянувшись назад.

— Завтра еще раз к Юдинцеву схожу. Все-таки тянет после прогулки по тайге.

В дверь постучали.

— Здорово вечеряли, Андрюх. Батя просил зайти, — с порога начал Олег.

— Вот прямо сейчас, что ли?

— Да, какой-то там пакет из Козловской пришел.

Илька и Семен остались помогать Саше, а я накинул полушубок и поспешил в правление.

В кабинете находились крестный, Овсянников и Парамон. Степан Анисимович держал в руках бумаги.

— Заходи, присядь пока.

Он протянул документ Овсянникову.

— Меня по делам станицы вызывают в Камень Рыболов, да и Глебу Маркеловичу пора к новому месту службы, но о том ты и сам знаешь.

— Да. — Овсянников дочитал бумагу. — Новые штаты, первоочередная сотня, люди, конский состав, вооружение и снабжение.

Крестный постучал пальцем по второй странице:

— И наш китайский спектакль туда же, под разбирательство пойдет.

— Материалы о произошедшем на Уссури представить лично, — прочитал Овсянников.

— Вот и дослужился до атамана, — проворчал Степан Анисимович, — теперь катайся по всему краю.

— Когда выезд? — спросил я.

— Так через несколько дней уже. За старшего на время отъезда Макар Завьялов останется.

Крестный повернулся ко мне:

— Ты завтра помоги Парамону собрать бумаги. В основном копии сделать нужно. Парамон поедет с нами, а ты останешься при Завьялове: у него с писаниной и канцелярией этой не очень ладится. Ты уже опыта набрался, вот и будешь помогать. На сегодня все, ступай домой, а с утра жду тебя.

Когда я вернулся, Рыжий с Илькой уже ушли. Саша наводила порядок после гостей.

Я помог убрать со стола, а потом достал из сундука свои рисунки. Саша, проходя мимо, остановилась за плечом.

— Это еще что такое?

— Задумка одна. Хочу Архипу Федоровичу показать.

Она наклонилась, разглядывая лист.

— Ты ему словами лучше объясни, а не то он по твоему рисунку тебе скобу или дверной засов сработает.

Я посмотрел на свое художество. Пожалуй, жена права, надо над ним еще поработать.

— Объясню.

Саша ушла к печи, а я придвинул лампу. Вчера все казалось более или менее понятным. Теперь кое-где и сам не мог разобрать, что хотел показать.

Пришлось перерисовать начисто. Общий вид отдельно, непонятные места отдельно. Кое-где появились вопросы.

Самому возиться с железом смысла не было, надо идти к кузнецу. Глядишь, Архип Федорович скажет, выйдет ли что путное из моей затеи и сможет ли он повторить ее в железе.

Использовать эту штуку я собирался с берданкой. Свой «Ли-Метфорд» для подобных затей трогать не хотелось.

Отдельно вывел: «Снаряжение».

Дымный порох достать можно, а вот бездымный не знаю. Старые ручные гранаты дымарем снаряжали, это я помнил. Но годился ли он для моей затеи и чего от такого снаряда ждать, предстояло еще разобраться. Вспомнить точное устройство взрывателя тоже не получалось. Несколько смутных картинок в голове совершенно не годились для того, чтобы пытаться их повторить.

После недолгого раздумья решил заказать два первых образца. Один попробую снарядить порохом, а второй оставлю для опытов. Надо ведь рассчитать дальность полета, приноровиться к такой приспособе, наконец.

На этом я погасил лампу. Утром меня ждал Парамон с бумагами, и опаздывать не стоило.