Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 (СИ), стр. 28

Стамбул, то же время…

В помещении Стамбульской биржи пахло потом, деньгами и разбившимися надеждами. Торги закончились уже два часа назад, но в зале все еще витал тот особенный гул, который возникает, когда сотни человек только что разошлись, оставив после себя пустые кофейные чашки, скомканные бумажки и тяжелый воздух, пропитанный нервной энергией.

Трое парней в углу, за массивной деревянной колонной, не шевелились уже четвертый час. Они вросли в темноту так плотно, что охранник, проходивший мимо дважды, не заметил даже тени.

Проныра сидел на корточках, опершись спиной о холодный мрамор. Его лицо под капюшоном казалось вырезанным из старой кости — острое, с глубокими глазницами, в которых поблескивали магические артефакты, навешанные вокруг шеи. Он терпел. Он умел терпеть, потому что если уж браться за дело, то сидеть в углу, как мешок с картошкой, — это половина успеха. Главное — не дергаться, не чесаться, не думать о том, что затекли ноги и что Бим уже пятый раз тяжело вздыхает у него над ухом.

Бим и Бом стояли по бокам. Их было почти невозможно отличить друг от друга, если не знать маленькой хитрости: у Бима была родинка под левым глазом, у Бома — под правым. И еще Бим всегда чуть сильнее сутулился, будто старался казаться ниже брата, хотя они были абсолютно одинакового роста. Сейчас оба замерли с одинаковым же выражением лица — сосредоточенным и чуть скучающим. Их широкие плечи обтягивали темные костюмы с множеством карманов, в которых что-то позвякивало при каждом движении, поэтому они старались не двигаться совсем.

На них, всех троих, было навешано столько магических побрякушек, что хоть на ярмарку. Пояса утыканы амулетами в виде звериных клыков и серебряных пластинок. Браслеты на запястьях — тонкие, из черненого металла, с вкраплениями светящегося камня. За голенищами сапог торчали узкие трубочки, похожие на свирели — гасители звука. На шеях болтались увесистые кулоны, которые приглушали запах тела и отводили взгляд.

Поверх всего этого — легкие плащи с вытканными внутрь рунами. Когда их надевали, они начинали слегка мерцать, сливаясь с окружающим фоном. Проныра как-то пошутил, что они выглядят как новогодние елки, только вместо игрушек — магические приблуды. Бим тогда фыркнул, а Бом серьезно спросил, почему на этой самой елке нет даже самой маленькой бутылки с коньяком.

— Сколько еще? — шепнул Бим, почти не разжимая губ. Его голос прозвучал тише, чем дыхание.

Проныра покосился на маленький циферблат, закрепленный на внутренней стороне запястья. Стрелки светились бледно-зеленым.

— Час, — так же практически беззвучно ответил он. — Может, полтора. Последний охранный обход через двадцать минут. Потом у них пересменка, и около получаса никто не сунется.

— Долго, — протянул Бом. Он никогда не любил ждать. Вся его широкая натура требовала действия, движения, хоть какого-то шевеления. Сидеть в углу для него было мукой.

— Хочешь, чтобы нас спалили за пять минут до входа? — спокойно парировал Проныра. — Дверь, которую мы ломанем, управляется с центрального пульта. Если мы выйдем слишком рано, дежурный оператор заметит аномалию на мониторах. А если слишком поздно — нарвемся на ночную смену. Расчет точный.

— Знаю, — буркнул Бом и замолчал.

Тишина повисла снова. Только где-то далеко, на верхних этажах, гудел кондиционер, и изредка постукивали трубы отопления. В этом здании все было пропитано запахом старых денег и современной магией в равных пропорциях. Стены, сложенные из османского кирпича, были усилены защитными заклинаниями, полы покрыты мраморными плитами с вкраплениями серебра, а воздух фильтровался артефактами, которые не пропускали ни одного постороннего запаха. Но Проныра знал, что любая защита имеет дыры. Он нашел их еще на этапе планирования — в вентиляционных шахтах, запасных лестницах и старых технических проходах, о которых забыли даже архитекторы. Умеющий искать — найдет. А имеющий деньги — найдет где искать. Все можно купить и даже информацию, пусть и об одном из самых защищенных мест в Турции.

Прошло двадцать минут. Охранник — молодой парень с сонным лицом — протащился по коридору, зевая и почесывая зад. Проныра следил за ним через крохотное зеркальце, приклеенное к колонне. Когда охранник скрылся за поворотом, он подал знак — два коротких щелчка языком.

Бим и Бом выдохнули почти одновременно.

— Пошли, — сказал Проныра в полный голос — теперь можно было не шептать.

Они поднялись на ноги. Мышцы затекли, но никто не охнул и не потянулся — это было лишним. Все трое привыкли к долгим стояниям, и тело само собой включило нужный режим. Без единого звука, без шороха плащей они двинулись по темному коридору в сторону служебного входа.

Артефакты работали безупречно. Каждый шаг заглушался амулетами на лодыжках, запах пота и кожи уходил в кулоны, а само их присутствие расплывалось в глазах любой охраны как мутное пятно, на которое не хочется смотреть. Проныра знал — если они будут двигаться не слишком быстро и не слишком медленно, никто их не заметит, даже если пройдет в двух метрах. Артефактов на них было навешано на сотни тысяч не совсем законных рублей и были они все одноразовыми. Спалиться сейчас — это мало того, что уйти в глубокий минус, так еще и международным скандалом пахнет так сильно, что шансов вернуться домой будет ничтожно мало.

Первый пост они миновали через пять минут. Охранник сидел в стеклянной будке, уткнувшись в планшет, и жевал бутерброд.

Проныра остановился в трех метрах от него, прислушался к биению сердца охранника — ровное, спокойное. Никакой тревоги. Можно идти.

Второй пост был уже серьезнее — двое мужчин в бронежилетах, с металлическими дубинками на поясах. Они стояли у входа в технический лифт, ведущий вниз.

Проныра заранее знал об этом. Он достал из кармана маленький шарик, похожий на стеклянную рыбью икринку, и осторожно покатил его по полу. Шарик остановился у ног охранников, беззвучно лопнул, и из него вырвалось облачко белесого дыма. Через две секунды оба мужчины синхронно осели на пол, как подкошенные. Сонное заклинание — эффективное, но безвредное. Через пару часов они проснутся с легким чувством, что их будто накачали снотворным, и ничего не вспомнят.

Бим бесшумно перешагнул через тело, придерживая плащ, чтобы не задеть. Бом подхватил упавшую дубинку и аккуратно положил ее на место, чтобы создать видимость разгильдяйства. Мол, уснули сволочи на посту — с кем не бывает. Проныра уже стоял у лифта и колдовал над панелью управления.

Лифт был старый, еще с механическими кнопками, но под ними скрывался магический контур, который блокировал любой несанкционированный вызов. Проныра приложил к панели специальную пластинку — тонкую, как фольга, с выгравированными рунами. Контур зашипел, заискрился и погас. Кнопка нижнего уровня загорелась зеленым.

— Заходим, — коротко скомандовал Проныра.

Лифт поехал вниз с мягким гудением. В кабине было тесно: три здоровых мужика (Бим и Бом таки здоровые) в обвесе артефактов занимали почти все пространство. Проныра стоял у дверей, вглядываясь в щель, чтобы заметить любой свет на этажах.

Через минуту лифт остановился. Двери открылись в длинный коридор, освещенный тусклыми лампами, в которых угадывался слабый голубоватый отблеск.

Здесь пахло иначе — озоном, пылью, нагретой проводкой и еще чем-то старым, металлическим. Центральная серверная Стамбульской биржи находилась глубоко под землей, на уровне старого фундамента, который помнил еще времена без магии. Стены здесь были не кирпичные, а бетонные, с ребрами жесткости, и каждый шаг отдавался глухим эхом.

Проныра сверился с планом, который был у него в голове. Он знал эту карту наизусть — каждый поворот, каждую дверь, каждую вентиляционную решетку.

— Налево, потом два пролета, потом направо, — прошептал он. — Последний пост прямо у серверной. Два человека. Их надо убрать тихо.

Бим и Бом переглянулись. Это была их работа. Они не любили возиться с магией, предпочитая грубую силу, но сейчас нужна была тонкость. Проныра дал им по ампуле с усыпляющим газом, который действовал мгновенно и не оставлял следов.