Конфидент (СИ), стр. 34

Отпив вина, я поверх бокала оглядел гостиную.

— Что-нибудь изменилось? Или мне по-прежнему делать вид, что я приехал только ради того, чтобы поесть бесплатных закусок?

— Ничего не изменилось. За посольскими людьми наблюдают, а вы продолжайте знакомиться и привлекать внимание. Только хозяину не докучайте — спугнёте ещё раньше времени… Если понадобится что-нибудь ещё, вам сообщат.

Я посмотрел на посла, возле которого уже стояли новые гости. Подходить к нему снова мне не хотелось даже из любопытства.

— Значит, справлюсь.

— Пока справляетесь, — согласилась Ольга.

Она попробовала вино, недовольно посмотрела в бокал и направилась к брату. Дама в синем уже оставила Дениса в покое, и теперь он разговаривал с каким-то статским господином.

Впрочем, без дела я пробыл недолго. Бергер отыскал меня сам, сообщил, что я прячусь от общества, и повёл исправлять положение.

Следующий час прошёл в поклонах, рукопожатиях и разговорах. Имена новых знакомых я перестал запоминать уже после четвёртого представления. Меня расспрашивали о Псковской губернии, о мертвяках и о том, правда ли Бергер обогнал на дрожках почтовую карету. На последний вопрос граф отвечал сам, причём с каждым разом расстояние, на которое он оставил карету позади, заметно увеличивалось.

Мне оставалось пить вино и вовремя поправлять самые безобразные подробности. Поручение церковников оказалось не слишком обременительным. Только ужасно скучным.

Я как раз высматривал стол, на котором ещё оставалось что-нибудь съедобное, когда в дальней гостиной мелькнуло знакомое лицо. Я присмотрелся и вскинул брови. Да ну! Не может быть!

В отдалении, у стены, отчаянно скучая и явно мечтая о том, чтобы всё это поскорее закончилось, стояла Варвара Михайловна Козодоева собственной персоной. Рядом с ней Елизавета Петровна степенно беседовала с двумя солидными матронами, то и дело касаясь веером Вариной руки, словно проверяла, не вздумала ли племянница уйти. Та смотрела поверх чужих плеч и, кажется, уже жалела, что вообще согласилась приехать.

Увидев меня, она едва заметно расправила плечи. Елизавета Петровна тоже заметила мой поклон и приветливо поманила веером.

— Александр Алексеевич, и вы здесь! — Она протянула мне руку, а затем повернулась к своим собеседницам: — Это Александр Алексеевич Дубравин. Он привёз к нам Вареньку.

Дамы тотчас захотели узнать, откуда именно я её привёз и правда ли по дороге нам встретились мертвецы. Пришлось ответить на несколько вопросов, заверить всех, что ничего особенно страшного не произошло, и лишь после этого Елизавета Петровна позволила нам с Варенькой отойти на пару шагов.

— Не думал вас здесь встретить, — с искренним удивлением произнёс я, с любопытством глядя на девушку.

— Я тоже не думала здесь оказаться, — ответила она. — До сегодняшнего утра.

Елизавета Петровна находилась рядом и могла слышать каждое слово, поэтому Варенька продолжала улыбаться. Глаза у неё при этом оставались сердитыми.

— Дядюшка привёз меня знакомиться с женихом.

Я чуть не поперхнулся вином.

— Уже?

— Он человек деловой, — Варенька почти безошибочно повторила интонацию Павла Васильевича. — Не любит терять время.

Я поставил бокал на край стола, пока всё-таки не пролил его на чей-нибудь рукав.

— И кто же этот несчастный?

Она перестала улыбаться и посмотрела на меня внимательнее.

— Почему непременно несчастный?

— Он ещё не знает, что вы думаете о замужестве, и не видел, как вы обращаетесь со штуцером.

Уголок её рта дрогнул, но улыбка тут же исчезла.

— Теперь знает. Я сказала ему при первой возможности. Дядюшка потом объяснил, что приличные девушки так себя не ведут.

Варенька отломила краешек пирожного, но есть не стала. Я покосился на Елизавету Петровну и понизил голос:

— А неприличные?

— С ними, должно быть, советуются заранее, прежде чем выдавать замуж.

Елизавета Петровна обернулась к нам. Варенька тут же взяла с подноса пирожное и принялась разглядывать его с живейшим интересом. Тётушка убедилась, что племянница стоит на месте, и снова занялась разговором.

— Так где же ваш жених? — спросил я тише.

Вместо ответа Варенька едва заметно повела глазами в сторону окна.

— Рядом с дядюшкой.

Я посмотрел в указанную сторону и сразу узнал мужчину рядом с Павлом Васильевичем.

Брат покойного графа Завадского.

Интересное совпадение. Впрочем… Если вспомнить, что покойный граф вёл семейное дело — ничего удивительного. У Павла Васильевича имелись мануфактуры, казённые подряды и редкая способность устраивать собственные дела с виду без всякого нажима. Теперь к этому списку следовало прибавить делового партнёра, которого он решил сделать Варенькиным мужем.

Лучшего кандидата во всём Петербурге, разумеется, не нашлось.

— Вы с ним знакомы? — Варенька проследила за моим взглядом.

— Приходилось встречаться.

— И что вы о нём думаете?

Ответить я не успел. Завадский повернул голову и увидел нас. На мгновение он застыл с бокалом возле губ, затем что-то сказал Павлу Васильевичу. Тот посмотрел в нашу сторону и улыбнулся.

Они двинулись к нам.

Этого ещё не хватало…

— Александр Алексеевич! — Павел Васильевич ещё издали протянул мне руку. — Какая приятная встреча! Елизавета, душенька, вы уже успели поздороваться?

— Разумеется, — отозвалась его супруга. — Это вы целый вечер держите гостя при себе и никого не замечаете.

— Виноват. Дела, всё дела…

Он произнёс это с таким довольством, что стало ясно — виноватым он себя явно не считал. Затем Козодоев-старший положил ладонь Завадскому на плечо и повернул его ко мне.

— Позвольте вас познакомить. Мой деловой партнёр, граф Алексей Петрович Завадский. Александр Алексеевич Дубравин — человек, которому мы обязаны спасением нашей Варвары.

Завадский поклонился. Ровно настолько, насколько требовали приличия.

— Мы знакомы, — сказал он.

Голос прозвучал спокойно. Только слова он выговаривал, почти не разжимая зубов.

— Вот даже как? — Павел Васильевич перевёл взгляд с него на меня. — Петербург тесен, господа. Порой удивляешься, где успели встретиться два человека.

— Довольно давно, — ответил Завадский прежде, чем я успел открыть рот. — При обстоятельствах, которые едва ли стоит вспоминать сегодня.

— Тогда и не станем.

Павел Васильевич не задал ни одного лишнего вопроса. Лишь улыбнулся чуть шире и тут же заговорил о приёме, об общих знакомых и о том, как редко теперь удаётся собрать в одном доме столько достойных людей. Елизавета Петровна поддержала мужа. Завадский отвечал, когда обращались к нему, Варенька молчала, отщипывая от пирожного крохотные кусочки и оставляя их на блюдце.

Со стороны мы, должно быть, выглядели совершенно мирно.

— Варвара в столице совсем недавно, — продолжал Павел Васильевич. — Ей полезно бывать в обществе. Новые знакомства, добрые друзья… Молодой девушке нельзя жить затворницей.

— Мне и прежних знакомых вполне хватает, дядюшка.

Варенька сказала это мягко, почти послушно. Павел Васильевич погрозил ей пальцем, словно услышал невинную шалость.

— Вот видите, граф? Всё ещё сердится, что мы вытащили её из дома.

— Варвара Сергеевна имеет право сердиться, — произнёс Завадский. — Здесь и вправду несколько скучно, особенно для молодой барышни.

Она впервые посмотрела прямо на него.

— Благодарю. Хоть в этом мы согласны.

Елизавета Петровна немедленно предложила племяннице ещё одно пирожное. То ли хотела занять ей рот, то ли действительно боялась, что Варенька останется голодной. Судя по прошлому чаепитию, второе было не менее вероятно.

Павел Васильевич рассмеялся, перевёл разговор на музыку, а затем отвлёк Завадского вопросом о каком-то общем деле. Они отошли на полшага. Варенька посмотрела на меня, ожидая ответа на прежний вопрос.

Я едва заметно покачал головой.

Сейчас говорить о Завадском не стоило. Особенно при человеке, который уже примерялся к роли его будущего тестя и прекрасно слышал даже то, что не предназначалось для его ушей.