Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 47

Именно во время этой экскурсии и должно было произойти покушение.

Сразу после смерти принца в столице объявят военное положение, и власть возьмут дворяне. Любые полёты в черте города окажутся под запретом. Канцлеру Перигону и его сторонникам придётся бежать — как и героям, которые выберутся из города, спрятавшись на одной из рыбацких лодок.

Стражники из дворянской гвардии, отправленные следить за соблюдением комендантского часа, не пожелают слишком долго находиться возле смердящей реки.

Сбежав из города, Алекс и остальные попытаются вернуться в Академию. По дороге, однако, они окажутся втянуты в судьбоносную историю, узнав, что, помимо принцессы Жизель — ярой сторонницы дворянской фракции, — был ещё один претендент на престол…

И всё это случится уже сегодня.

Проснувшись с первыми лучами солнца, я посмотрел на небо за окном и невольно вспомнил тот день, когда впервые попал в этот мир.

Тогда все эти события, да и сама гражданская война, казались мне невероятно далёкими — как луна. Трудно было представить, что совсем скоро эта вечная спутница Земли обрушится мне на голову.

Сам не зная почему, я вспомнил Виолетту Ла Труа. Мне захотелось немедленно отправиться к её отцу и проверить состояние девочки — узнать, дают ли ей необходимые травы. Я сам не мог назначить ей лекарства, поскольку не разбирался в местных препаратах, созданных с помощью ресурсов из ОКЗ. Послеоперационное лечение лучше было доверить местным врачам, но даже так мои мысли снова и снова возвращались к этой теме.

Тот факт, что девочке требовалась та самая операция, вызвал у меня шок, но теперь я пришёл в себя и не чувствовал… собственно, ничего. Это было даже немного странно. Как будто я должен был чувствовать нечто большее. Ведь я исправил ошибку, неустанно терзавшую мою душу.

Но нет. Потому что я прекрасно понимал, что это не так. Мой первый пациент погиб, и тот факт, что я спас Виолетту, не имел к этому ни малейшего отношения. Представьте, что хирург, по вине которого погибла ваша дочь, через пару лет стучится к вам в дверь и говорит, что теперь всё в порядке, ведь он спас другую девочку. Как бы вы на это отреагировали?

Тем более что я уже давно научился жить со своей ошибкой. Научился бежать от неё и не думать о ней. Так что ни о каком «закрытом гештальте» речи не шло. Сейчас меня занимало не столько прошлое, сколько будущее — хрупкое, как мыльный пузырь, на поверхности которого отражались халат и синяя шапочка.

А что, если я снова стану хирургом?

Эта мысль пришла внезапно, но зацепилась за моё сознание раскалёнными клещами.

Лёжа на кровати, я поднял бледную руку и стал разглядывать её в лучах ясного утреннего солнца.

На это потребуется время. Годы учёбы, чтобы освоить местные инструменты и препараты. Но потом я смогу стать хирургом. Исполнить детскую мечту, которую привила мне мама, сказав однажды, что хирурги много зарабатывают. Более того, опираясь на свои знания, я мог бы продвинуть хирургию этого мира на сотню лет вперёд. Используя местные препараты, инструменты и магию, я сумел бы достичь высот, о которых прежде мог только мечтать.

Проблема заключалась в том, что всерьёз лелеять эту мечту я был не в состоянии.

Я не мог стать врачом, потому что не мог быть свободным человеком: я был второстепенным злодеем. Причём совсем скоро это будет уже не просто роль, которую я играл ради спасения собственной жизни, но и ради спасения множества других.

А мечты… Мечты — это замки в облаках.

И не более того.

Я размялся, оделся и присел на кровать. Затем взглянул на свои баллы:

'Формальные баллы: 26,2

Баллы магазина: 31′

Я цокнул языком. Ещё вчера у меня было почти восемьдесят баллов Магазина, но прошлым вечером я потратил их на кристалл, необходимый для моего плана. Прямо сейчас он лежал в кармане — гладкий и холодный, как смерть.

Я провёл по нему пальцем, вздохнул и на пару мгновений уставился в пустоту. У меня всегда была привычка словно выпадать из реальности перед важными событиями. Перед экзаменом, например, или перед операцией. И почти всегда это заканчивалось…

Тук-тук-тук!

Очнувшись, я мельком взглянул в зеркало и открыл дверь. На пороге стояла Эльвира. Она была бледной и нервно кусала губы:

— Расслабься, всё будет нормально, — сказал я и, как ни странно, сам тоже немного успокоился.

— Я понимаю, — заверила меня Эльвира. — Прошлой ночью со мной связались…

— Знаю. Пойдём, — сказал я, и мы вышли в коридор. Он был просторным, роскошным и совершенно пустым. Некоторое время мы шли в полной тишине, слыша лишь эхо собственных шагов. Поэтому мы оба вздрогнули, когда за очередным поворотом показалась фигура в красном.

Незнакомец стоял возле лестницы и, казалось, смотрел прямо на нас. Его глаза и почти всё лицо скрывал капюшон, из-под которого выбивалась курчавая седая борода.

Моё сердце подпрыгнуло. Я немедленно посмотрел на Эльвиру. Девушка округлила глаза.

— Приветствуем, почтенный, — громко произнёс я, чуть не вздрогнув от собственного эха, и демонстративно склонил голову.

Эльвира опомнилась и последовала моему примеру.

Кажется, мы стояли так целую вечность, затаив дыхание. Наконец я робко поднял взгляд и убедился, что перед нами больше никого нет.

Старик в красном капюшоне исчез.

— Он зна… — взволнованно зашептала Эльвира, но тут же осеклась, когда я приложил указательный палец к губам и прошипел:

— Просто случайность.

Впрочем, даже если и нет — неважно. Если бы этого человека заботила судьба обыкновенного принца, всё сложилось бы совершенно иначе.

Через десять минут мы покинули основной комплекс дворца, прошли мимо фонтана и направились к просторной застеклённой оранжерее. У входа нас встретил принц Рошель. Он сидел на скамейке и читал свежий утренний номер газеты, на главной полосе которого красовался портрет Мерсье.

— С добрым утром. Вы пришли немного раньше, чем я думал.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — бесцветным голосом произнесла Эльвира, немного успокоившись.

— Ничего, просто теперь я и сам немного волнуюсь. Раз уж вас настолько заинтересовала обещанная экскурсия по ботаническому саду, мне, как вашему гиду, придётся подойти к ней со всей ответственностью, — проговорил он нарочито возвышенным тоном, в котором угадывалась весёлая улыбка. — Впрочем, сперва давайте подождём остальных.

Ждать пришлось недолго. Через десять минут подоспели Алекс и Саша; Адель и Седрик; Альфирия и невидимая девочка, следовавшая за ней по пятам; Зигфрид и пойманная им крыса, которую он спрятал в кармане, где она теперь дрыгала своими маленькими лапками.

— Раз все в сборе, прошу за мной. Сад построил мой прапрапрадед, большой любитель экзотических растений… — с этих слов принц начал свою лекцию, ведя гостей по тропинке в зелёные заросли, где его дожидалась верная смерть…

Глава 35

Вечная жизнь

— Чернолиственник обыкновенный. Удивительный куст: как вы могли заметить, он обладает совершенно чёрными матовыми листьями. Выглядит опасным, даже пугающим, однако в действительности абсолютно безобиден. На ощупь его листья мягкие, словно крылья бабочки, а сам куст способен вырастать до гигантских размеров — шести метров и более.

А эти листья, напоминающие редьку, — мандрагора прибрежная. Название, впрочем, не связано с тем, что она обязательно растёт возле берега — оно отражает удивительную способность этого вида проявлять себя даже за пределами ОКЗ. Сперва причиной считалось постепенное распространение кристальных миазмов, однако теорема профессора Лапласа «О статичности устоявшихся ОКЗ» опровергла это утверждение. Как оказалось, некоторые виды зверей время от времени выходят за пределы ОКЗ — речь о пресловутых монстрах. Растения так не делают, но мандрагора представляет собой нечто среднее между животным и флорой и, судя по всему, обладает врождённым любопытством.

А здесь осторожнее. Перед вами звероловка гигантская — родственница обычного южного растения «венериной мухоловки», если вы о ней слышали. Охотится на небольших животных. Самые крупные и древние растения способны охотиться даже на людей, однако их можно обнаружить только в Особых Климатических Зонах третьего и четвёртого класса. Разные подвиды, разумеется. Почти все ОКЗ уникальны, и ни в одной из них нельзя найти в точности те же виды, что и в других. Но это, думаю, известно каждому студенту Академии, — рассказывал принц Рошель, пока вёл нас по оранжерее.