Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 16
— Ник, вы действительно полагаете, что Конде решится казнить Савина? — с тревогой спросил Брэдли.
— Даже для человека с его репутацией этот политический ход кажется мне слишком агрессивным, — ответил Ник. — Однако мы не можем знать, что он замышляет на самом деле. Конде понимает, что позиция обвинения пока ещё слишком шаткая. Он хочет собрать как можно больше доказательств того, что именно Савин стоял за покушением… Или сфабриковать их. Если расследование приведёт к отцу Савина, дворянская фракция потеряет одного из своих самых влиятельных сторонников. Дворянам придётся либо смириться с этим, либо открыто выступить против правительства Перигона. Конде устроит любой из этих вариантов.
— А нас не устроит ни один, — с печальной улыбкой вздохнул Брэдли.
Елена прикрыла глаза.
— Как скоро с Конде свяжется имперское правительство? — спросил Брэдли.
— Неизвестно — как и то, что именно он успел им доложить. Как минимум в ближайшие сутки Конде волен действовать по собственному усмотрению. Дальше — неясно
— Савин сейчас на крейсере Конде, верно? Существует ли вероятность, что он казнит его прежде, чем закончится расследование? — уточнил Брэдли.
— Это возможно, — сухо заключил Ник. — Однако пока его, должно быть, останавливает страх перед директором.
— Инцидент в Марипосе в итоге сыграл нам на руку, — вздохнул Брэдли, присаживаясь на стул.
«Инцидентом в Марипосе» назывался случай в прибрежной республике Марипоса, произошедший шестнадцать лет назад.
В стране вспыхнуло восстание. Власть в свои руки попытался взять местный главнокомандующий, он же глава секретной полиции. За считанные дни он захватил половину государства и осадил столицу. Федерация, под влиянием которой находилась Марипоса, не успела даже перебросить войска к границе. Мятежник надеялся опередить их и заключить договор с Империей, ради чего собирался предоставить имперцам эксклюзивные права на разработку кристальных месторождений своей родины. Произошло это ещё до подписания Таврелианского соглашения, разграничившего сферы влияния между великиими державами.
Однако при этом он совершил большую ошибку. Когда его солдаты заняли городской университет, в нём находилось несколько лекторов из Академии Лапласа. По понятным причинам они выступили на стороне студентов, которые единогласно отказались подчиняться узурпатору.
Их сопротивление было сломлено за считанные дни профессиональными солдатами. После этого главнокомандующий приказал расстрелять преподавателей, сеявших, по его мнению, «крамольные идеи». В том, кто из них был местным, а кто — приглашённым профессором, он разбираться не стал.
О чём впоследствии горько пожалел.
В день расстрела, о котором писали все мировые газеты, у ворот захваченной столицы с первыми лучами солнца появился Странствующий Мудрец.
В этот же день главнокомандующий, под началом которого находилось тридцать тысяч солдат, с которым согласились вести переговоры как Империя, так и Федерация, чья власть казалась незыблемой после блестящей кампании, занявшей всего семь дней, — в этот день он потерял всё.
Не потому, что директор Академии Лапласа пришёл его убить, нет. Просто потому, что главнокомандующий посмел оказаться у него на пути — посмел напрячь все силы своей страны в попытке его остановить. Но не смог, проиграл и вскоре сам оказался на плахе.
Марипосу ни в коем разе нельзя было сравнить с Империей, но и Конде сейчас действовал независимо от своего государства.
— У нас есть и другие варианты, — сказала Елена.
— Какие? — спросил Ник.
— Свой заложник.
— Свой?.. Ты… — Ник округлил глаза.
Даже Брэдли на мгновение опешил.
— Их принц ведь находится в нашем медпункте, верно?
Ник пришёл в себя и сразу покачал головой:
— Конде понимает, что мы ничего не посмеем сделать принцу. Здесь он или у него на корабле — это неважно.
— Вы не можете, — сказала Елена.
— О чём ты?
— Можете исключить меня, — ответила она, сложив руки на груди. — После этого я украду принца и сама проведу обмен от своего имени.
— Ты… — опешил Ник и даже повысил голос. — Ты понимаешь, что именно…
— Тише, тише, — примирительно поднял руки Брэдли. — Во-первых, профессор Елена, преподавателей не исключают, а увольняют.
— Уму.
— Во-вторых, нам лучше поискать другие, менее… агрессивные варианты. У нас всё ещё есть некоторое время. Мы будем содействовать Конде в его расследовании и позаботимся о том, чтобы он не смог сфабриковать улики против Савина.
— А если найдутся настоящие улики? — спросила Елена.
Ник осуждающе посмотрел на неё.
— Просто предполагаю, — пожала она плечами.
— Тогда, — вздохнул Брэдли, — наши руки связаны.
И в зале снова воцарилась тишина.
— А что насчёт сестры Савина? — осторожно поинтересовался Брэдли. — Её показания нельзя считать беспристрастными, конечно, но она была рядом.
— Молчит, — ответил Ник.
— Понимаю. Вероятно, для неё это было сильнейшее потрясение… А сам Савин…
— Ладно, — вдруг сказала Елена, поднимаясь со стула.
А затем добавила, отвечая на вопрошающие взгляды собеседников:
— Пойду с ним поговорю.
…
…
…
Всё должно было быть не так.
Эльвира десятки, сотни, тысячи раз прокручивала в голове этот день. Она представляла, как окажется за спиной принца, услышит выстрел, использует кристалл и нажмёт на спусковой крючок. Принц умрёт, фракция реформистов лишится своей главной опоры, наследницей станет принцесса Жизель, и…
И…
И…
Что будет дальше, она не знала. Даже не думала об этом. Её растили и воспитывали с единственной целью — убить принца. И она не смогла — промахнулась. Её рука дрогнула. Ещё до того, как пуля вонзилась в спину принца, Эльвира осознала, что промахнулась. Всё потеряно. Он будет жить.
«Действительно всё», — подумала она, когда увидела человека, который должен был служить отвлекающим манёвром. Теперь они прочитают его мысли, используя для этого Кристалл Сознания «Истину» — имперские законы запрещали применять его к дворянам, но это был не дворянин, — и узнают, что за всем стоял её отец.
Наблюдая за происходящим, Эльвира не могла пошевелиться, сдвинуться с места. Её губы дрожали. Белые ногти вонзались в ладони, окрашивая кожу в красный цвет. А затем на переферии её взгляда показался юноша с длинными фиалковыми волосами и вскинул руку.
И всё закончилось.
Её не тронули. Даже не заметили. Задали несколько вопросов, на которые она сама не помнила, как ответила, и отпустили.
На долю секунды она почувствовала облегчение — то самое чувство невесомости, охватывающее висельника, когда из-под ног у него выбивают табурет.
Уже в следующее мгновение её сознание плотно сдавила грубая петля тревожных мыслей.
Что теперь делать? Можно попробовать ещё раз: пробраться в медпункт, задушить принца… А что насчёт Антона? Его забрали на корабль Конде. Туда ей не проникнуть. Ей нужно было связаться с отцом, попросить его о помощи. Но сколько времени это займёт? Конде не просто так называли безумцем. Отец предупреждал что именно его следует бояться в первую очередь.
Не потому, что он был силён — сильные люди не страшны. Страшны те, кто не боится использовать свою силу.
Она должна была что-то сделать, но что — не знала. Не понимала. И поэтому просто бродила по своей комнате. Время от времени она пыталась понять, зачем вообще Антон сделал то, что сделал. Неужели ему были известны их планы? Нет, отец говорил, что ему нельзя ничего рассказывать. Ему нельзя доверять. Но тогда зачем?
Зачем он её защитил?
Её размышления прервал стук. Эльвира вздрогнула На долю секунды она задумалась о том, чтобы вылезти через окно, спуститься по карнизу, сбежать… Девушка на ватных ногах подошла к двери и открыла её, даже не спрашивая, кто там.
На пороге стояла высокая женщина с длинными рыжими волосами, одетая в чёрное пальто поверх белой рубашки и облегающие кавалерийские штаны.