Абиссинец 1890. Том 6 (СИ), стр. 27

Матвей Савельевич нахмурился над схемой.

— А те двое, что внутри?

— Раньше времени их пугать не стоит. Сначала двор, потом уже пойдем на лестницы.

Сыч несколько мгновений молчал, потом кивнул.

— Добре, кажись, годится. Тогда так и делаем. На каждого выходит по человеку. Навалились, связали, передали назад. Потянется за оружием — ломайте руку, бейте, душите. Стрелять только в крайнем случае.

Рыжий уже открыл рот, но вернулся посыльный и передал Матвею Савельевичу сложенную записку. Рогов развернул ее к слабому свету далекого фонаря.

— Руднева брать живым.

Сыч кивнул.

— Матвей Савельевич, предупредите всех. По вашему сигналу начинать станем.

Минут через пять Рогов махнул рукой.

— По местам.

До угла склада добрались вместе. Во дворе звякнула цепь. Створка ворот дрогнула и поползла внутрь.

Сыч поднял два пальца. Первый вышел наружу спиной к нам. Он потянулся, собираясь отворить вторую створку, и только тогда заметил движение сбоку.

Его рука тут же нырнула под полушубок.

Сыч врезался в него плечом. Мужик ударился о ворота, но на ногах удержался. Я перехватил кисть, уже сжимавшую рукоять револьвера, и заломил ее вверх. Матвей Савельевич подхватил с другой стороны, зажал рот ладонью, дернул за угол и коротко ударил.

Мужик обмяк и стал заваливаться на мерзлую землю.

— Держу.

Костя из группы Шлыкова уже был рядом. Подхватил оглушенного под мышки и утащил в темноту.

Во дворе ничего не изменилось. Возничий у саней даже головы не поднял.

Сыч посмотрел на меня. Я кивнул, и мы проскользнули внутрь.

До лошадей оставалось немного. Возчик присел, распутывая вожжи. Несколько шагов мы прошли спокойно, но одна из лошадей почуяла чужих, подняла голову и фыркнула.

Мужик обернулся, глаза расширились, а рука полезла под одежду. Я был ближе и успел первым. С разбегу пробил ему в скулу.

Тот охнул и опустился на одно колено. С другой стороны подлетел Сыч и взял его в захват.

— Тихо, — прошипел на ухо. — Дернешься, башку сверну, как кутенку.

Матвей Савельевич уже держал лошадь под уздцы и выводил сани к воротам. Костя скользнул во двор, принял у нас возничего, вставил кляп и принялся вязать.

Пока все шло, как и задумано, но тут хлопнула дверь склада.

Мы с Сычом обернулись. На пороге появился третий. Сделал шаг, увидел, что сани исчезли, а потом заметил и нас.

— Савва Ильи…

Договорить он не успел.

Сыч рванул вперед, врезался в него всем корпусом, и оба влетели на склад. Что-то загрохотало, донеслись сдавленные ругательства.

С заднего двора раздался свист, это Рыжий с Монахом заняли позицию. И почти сразу наверху застучали сапоги.

— Вот теперь услышал, — процедил я, рванул во всю прыть, пересекая двор, и нырнул на склад.

Под потолком качалась керосиновая лампа. В тусклом свете громоздились штабеля ящиков, мешки и связанные тюки. Между ними тянулись два узких прохода.

Сыч уже упирался коленом в спину крепкого детины и затягивал ремнем его руки.

— Наверх, Андрюха!

Я бросился к лестнице. На галерее появился Руднев. В левой руке он держал кожаную папку, в правой револьвер.

С другого конца поднимался Семен. Савва переводил взгляд с него на меня, кажись узнавая.

— Вот и свиделись.

— Оружие на пол, Савва!

Руднев отступил к двери.

— А где ваш третий? Тунгус, который?

— Жив и здоров, — зло бросил Семен. — Тебя добрым словом поминает.

— Стало быть, плохо я целился тогда.

Я увидел, как Рыжий медленно поднимает револьвер.

— Живым, Сема.

— Да помню я.

Руднев кажись только этого замешательства и ждал. Он выстрелил в Семена и рванул в дверь. Рыжий качнулся к перилам. Пуля прошла аккурат над левым ухом и выбила щепу из бруса за его спиной.

— Вот теперь я тебя, паскуда, — ощерился Семен, — точно возьму. Живым велено — живым и возьму.

Мы бросились следом. Савва захлопнул дверь и опрокинул за ней ящик, но толком забаррикадироваться не успел. Семен плечом вышиб преграду.

Снова грохнул выстрел. Руднев стрелял почти не целясь. Следом на нашем пути полетели мешки, которые пришлось перескакивать.

Я кивком показал Рыжему на соседний проход галереи. Если он обойдет с той стороны, то дальняя лестница окажется отрезана.

Савва понял то же самое. Он нырнул в небольшую конторку над складом и попытался захлопнуть дверь, но я успел раньше. Врезался плечом, створка распахнулась.

Внутри стояли стол, шкаф и железная печь. Одно окно выходило на крышу склада, второе во двор. Внизу должен был быть Монах. А на крыше уже мелькнула тень Кости.

Руднев опять оказался в ловушке.

— Вот и набегался, Савва Ильич. Бросай оружие.

Он глянул на печь и красневшие угли в ее топке. Потом на папку, которую все еще не выпускал из руки.

— Не дури, Руднев.

— Дорога, говоришь, моя кончилась? — процедил он. — А ты все такой же горячий, Громов.

— Револьвер на пол, — раздался сзади голос Рыжего. — Тебя живым велели взять. А вот про сохранность шкуры распоряжений не было.

Савва посмотрел на Семена, на меня, потом на окно.

Снаружи по стеклу дважды негромко стукнул стволом Костя.

Плечи Руднева опустились. Револьвер медленно пошел вниз.

— Папку на стол. Медленно, — продолжал я.

Грохнул выстрел. Руднева развернуло, на левом плече сразу стало расползаться темное пятно. За шкафом дрогнула узкая створка, которой я, как назло, раньше не заметил. В щели мелькнуло лицо.

Произошло это быстро, но Савина успел узнать.

Тот самый Сергей Николаевич из телеграфной партии, которого мы когда-то после проверки отпустили. В руке у него был пятизарядный «бульдог». Савин понял, что первым выстрелом Руднева не убил, и снова начал целиться.

Я выстрелил раньше.

Пуля угодила в край потайной двери. Савин отшатнулся, но нажать на спуск успел.

Семен сбил Руднева с ног. Потому вторая пуля его не задела, а прошила спинку стула и со звоном выбила искры из железной печи.

Рыжий ухватил Савву за ворот и стал оттаскивать в безопасное место.

После Ульмы поводов прикончить Руднева у Семена имелось предостаточно. Но сейчас он спасал эту паскуду.

— Не для того мы тебя столько искали, чтобы ты вот так подох, — процедил Рыжий, прижимая ладонь к окровавленному плечу. — Лежи смирно.

А я уже рванул к створке за шкафом. За ней оказался тесный проход между стенами двух складов. Потолок низкий, идти приходилось пригнувшись. Почти ничего не видно, только впереди в слабом свете мелькнула спина Савина.

— Сыч! Справа! — крикнул я за спину и полез дальше.

Савин обернулся. Проход озарила яркая вспышка. Пуля просвистела возле головы и ушла назад. Почти сразу за спиной звякнуло стекло и свет погас. Савин попал в лампу, освещавшую конторку.

Стало совсем темно, я прижался к стене. Савин еще раз выстрелил вслепую. Потом после вспышки поняв, где я теперь нахожусь, снова нажал на спуск.

Щелчок, теперь похоже пустой.

Палить на звук я не стал. По всему выходило, Савин должен рвануть во двор, а там Монах и люди Шлыкова. Я замер, прислушался, но ни шагов, ни скрипа досок не различил.

Затаился гад. Я сместился в сторону и медленно двинулся вперед.

Шаг, еще один и тут из темноты прилетел удар по руке.

«Смит-Вессон» вылетел и загрохотал на полу. Следом тускло блеснул нож. Я шарахнулся назад, и лезвие с глухим стуком вошло в деревянную стену рядом.

Выхватил свой бебут, но второй выпад полностью парировать не успел. Нож Савина распорол полушубок, бок обожгло болью.

Зацепил все-таки, паскуда.

Я поймал кисть Савина с ножом, но тот с размаху впечатал свой лоб мне в лицо. Перед глазами поплыло. Успел только тряхнуть головой, как мы сцепились и ударились о стену. В такой тесноте длинным клинком особенно не размахнешься. Но кое-как я умудрился полоснуть Савина бебутом по бедру.

Тот же врезал мне в грудь коленом.

Воздух разом вышибло.