Кавказский бывший. Моя и точка!, стр. 4

В это мгновение его смартфон начинает звонить, Арслан смотрит на дисплей, хмурится, а потом принимает вызов. Я хочу воспользоваться ситуацией и проскользнуть домой, но он ведь пойдет за мной. И что тогда? Где я возьму мужа, которого можно будет предъявить?

— Да! — отвечает он. Сдвигая брови еще сильнее, слушая собеседника.

Я уже готова ему пообещать, что приеду туда, куда он скажет, но не сегодня. Лишь бы ушел сейчас.

— Значит, так, — убирая телефон, говорит Арслан. — Мне сейчас срочно нужно уехать, но ты не посмеешь никуда больше убегать, поняла? Я знаю, где ты живешь, и достану тебя из-под земли. Поэтому будь хорошей девочкой и жди, когда я позвоню.

Я облегченно выдыхаю, благодаря Небеса за то, что у меня появилась отсрочка.

— Надеюсь, ты меня поняла, — говорит он.

А потом резко дергает меня к себе, кладет руку мне на шею и опускает лицо, прижимаясь лбом к моему, обжигая дыханием.

— Поняла? — рычит.

— Да, — отвечаю едва слышно.

Арслан замирает и шумно втягивает носом воздух, а затем так же резко отстраняется и, развернувшись на пятках, сбегает по лестнице.

А я спешу к себе домой, думая только о сыне и о том, как его вылечить и спрятать…

Глава 5

— Наконец-то! — взмахивает руками тётя Люба. — Я думала, уже не доедешь.

— Простите, пожалуйста! — стараюсь как можно быстрее снять пуховик и скинуть сапоги. — Я очень торопилась. Сейчас я руки вымою.

Заглядываю в гостиную, где на диване лежит сын и, кажется, дремлет, и сразу прохожу в ванную.

Мою руки, лицо, даже не взглянув на свое отражение в зеркале, возвращаюсь в гостиную.

— Привет, сынок, — присаживаюсь на колени перед диваном и прикладываю ладонь ко лбу Даниила.

— Мама… — выдыхает он тихо, открывая тяжелые веки.

— Кипяточек мой, — кожа под моей ладонью горит, и мгновенно все мои мысли сосредотачиваются вокруг моего ребенка.

— Я дала ему жаропонижающее, но ему плохо, Анют. Я бы все же вызвала скорую, — говорит тётя Люба.

— Да, так и сделаю, — целую сына. — Сейчас, малыш, я наведу морсика и вернусь к тебе.

Выхожу в коридор, провожая соседку.

— Большое спасибо, что посидели, тётя Люба. Я вам обязательно заплачу, как получу зарплату.

— Ну что ты, Анечка. Даниил такой хороший мальчик. Я его люблю как родного. Переживаю за него всей душой. Надеюсь, тебе удалось подмениться на работе? — смотрит обеспокоенно.

— Да, об этом не волнуйтесь. Там все в порядке, — хочу уже как можно скорее вернуться к ребенку.

— Ну ладно, Анют. Звони, если что нужно.

— Спасибо, тётя Люба. И спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Ма-ам, — раздается слабый голос из комнаты, и меня словно током бьет.

Я срываюсь с места и бегу к сыну.

Даниил лежит раскрывшись. Его щеки пылают нездоровым румянцем, глаза блестят, а темные волосы прилипли ко лбу. Мой маленький, мой самый главный человек.

— Сейчас, зайчик, сейчас, — бормочу я, опускаясь рядом с ним на колени, измеряя температуру. Градусник пищит, показывая пугающие цифры. Тетя Люба не ошиблась.

Жаропонижающее, которое она дала, либо не подействовало, либо подействовало недостаточно. Я растираю сына водичкой, пою клюквенным морсом, который успела сделать. Но время идет, а температура не думает падать. Она ползет вверх, и вместе с ней — моя паника.

— Мамочка, мне жарко, — шепчет Даниил, всхлипывая. — И голова болит.

— Я знаю, родной. Сейчас станет легче, обязательно станет легче, — уговариваю я, но не знаю, кого из нас больше. Вот только легче не становится.

В голове шумит. Одна проблема навалилась на другую. Болезнь сына, разбитая машина, встреча с Арсланом, его безумные требования… Мой мир рушится в считанные часы.

Я смотрю на время. Прошло шестьдесят минут. Температура не снижается, а сын начинает бредить. Тогда принимаю решение, которого хотелось избежать изо всех сил. Я вызываю бригаду скорой.

Следующие пятнадцать минут превращаются в пытку. Я сижу на полу рядом с диваном, меняю мокрую тряпку у сына на лбу и нашептываю ему о том, как мы будем веселиться в игровой комнате, как только он поправится.

Звонок в дверь заставляет меня подскочить. И дальше все происходит как в дурном сне.

В квартиру заходят две женщины. Даня видит чужих и начинает плакать. Я с трудом успокаиваю его, но, как только достают шприц, он снова хнычет.

— Сыночек, миленький. Потерпи, пожалуйста. Ты ничего почти не почувствуешь. Тебе покажется, что комарик укусит. Быстро-быстро, и всё пройдёт. Я рядом. Смотри на меня, смотри в глазки.

Он всхлипывает, но замирает, доверчиво глядя на меня. Фельдшер ловко делает укол. Даниил вздрагивает, чуть всхлипывая, но не плачет. У него просто нет сил.

— Тише, тише, мой хороший. Всё уже, всё позади.

— Жаропонижающее мы ввели, — женщина убирает шприц. — Но температуру нужно контролировать. Такое состояние может быть опасно. Мы бы рекомендовали вам поехать с нами и сделать снимок, чтобы исключить осложнения. Да и под наблюдением вам будет спокойнее. Собирайте его, поедете с нами.

Сердце ухает вниз. Больница. Чужие люди. Ночь. Бедный мой малыш. Он и так намучился. Но лучше и правда сделать снимок.

— Хорошо, — киваю я. — Дайте нам десять минут.

Пока они ждут в коридоре, я собираю документы, сменную одежду, тапочки, средства гигиены, пару игрушек сына и книжку. Сама натягиваю спортивный костюм и одеваю Даню.

Через полчаса мы уже сидим в приемном покое детской больницы. Я заполняю бумаги и сразу же после этого сопровождаю Даниила на осмотр и снимок, а потом нас уводят в палату.

Всю ночь я не сплю. Лежу рядом с сыном, прислушиваясь к его дыханию. В коридоре горит тусклый свет, пахнет лекарствами и хлоркой. Сын спит наконец-то спокойно, начинает потеть, когда жар падает.

Снимок оказался чистым. Похоже, что это какой-то серьезный вирус, и нужно полежать пару дней под наблюдением. Да и тащить обратно больного ребенка ночью я не стану.

Я сжимаю его маленькую ладошку в своей и думаю о том, как он на самом деле похож на своего отца.

Да и разве могло быть иначе? Я ведь так его любила… А от такой любви рождаются самые красивые дети. И всю беременность я мечтала, чтобы сын был похож на своего отца. Мои молитвы были услышаны, но теперь они оборачиваются против меня. Стоит бывшему увидеть Даню, и он все поймет.

Встреча с Арсланом выбила меня из колеи сильнее, чем я думала. Его слова, взгляды, прикосновения — всё это всколыхнуло то, что я так старательно хоронила годами.

Теперь же я прекрасно понимаю, что больше не смогу убежать. А значит, совсем скоро он узнает правду. И мне страшно, что в таком случае он заберет моего сына.

Вот только за своего ребенка я буду биться до последнего.

Ради него я пойду на все что угодно.

К утру у сына снова температура, но не такая высокая, как накануне. Мы сдаем анализы, делаем все необходимые процедуры, завтракаем, а потом лежим в палате и читаем книжку.

— Аня, доброе утро, — слышу в динамике голос администратора клиники, в которой я работаю. — На сколько дней тебе нужен больничный?

— Мы с сыном уехали на скорой в детскую больницу, Нина. Поэтому… думаю, не меньше недели.

— Ох, что-то серьезное?

— Вирус.

— А почему к нам не поехали? — искренне недоумевает она. Потому что наша клиника одна из лучших в городе. Но и цены там такие, что стоимость дня в их стационаре составит мою недельную зарплату.

— Нин, тут бесплатно… А ты наши цены видела?

— Ну да… — говорит она задумчиво, ведь для нее это не проблема, так как ее муж — один из сооснователей этой самой клиники. — Жаль, что заболел твой сынишка. Поправляйтесь скорее. Пока, — прощается она.

А я стараюсь не думать о том, что в этом месяце у нас с сыном будет еще меньше денег и придется затянуть пояса потуже.

Но в то же время я проведу целую неделю с сыном.