Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей, стр. 17

С мельника, значит, спрашивать?

Корзина с яйцами оттягивает руку, мешок сахара приятно давит на плечо. Всё идёт даже лучше, чем я ожидал. До тех пор, пока не подхожу к мельнице.

Проклятье. У входа маячит этот щенок, Грей. При виде меня бледнеет, но не уходит ― упрямо поджимает губы. Что он тут делает?

Нехорошее предчувствие растекается горечью по языку, когда на пороге появляется мужчина в заляпанном мукой переднике. Со щенком они похожи так, как могут быть похожи только отец и сын.

Мда. Свезло мне.

― Мне нужна мука, ― говорю без предисловий, они тут явно будут лишними. ―Готов заплатить вдвое против обычной цены.

― Нет, ― мельник скрещивает руки на груди.

Упрямый осёл.

― Втрое.

― Я сказал — нет. Никакой муки. Ни за какие деньги.

Щенок успел пожаловаться? Вижу торжествующий блеск в зелёных глазах. Идиоты.

Чувствую, как внутри поднимается знакомый жар. Один выдох — и от мельницы останутся головешки. Но... деловая хватка берёт верх над гневом.

Сжечь мельницу легко, а вот последствия… Если я спалю единственную мельницу на всю округу, это создаст слишком много проблем. Как минимум для моей жены и «Лакомки». Конечно, я могу наладить доставку муки в эту глушь, но это обернётся дополнительными тратами и задержками.

Нужно как-то договориться. Но если он настолько глуп, что откажется от денег из-за гордости…

― Это для Айрис, ― пробую зайти с другой стороны, хотя от необходимости объясняться перед каким-то мельником внутри всё переворачивается.

― Тем более нет, ― отрезает Говард. ― Её мы отдельно обеспечим всем, чем нужно, но не позволим брать подачки от таких, как ты.

Сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Спокойно. Нужно оставаться спокойным. Может, есть другой способ? Какая-нибудь мельница в соседней деревне? Хотя... зачем мне вообще это всё? Почему я, дракон, бегаю по деревне в поисках муки только потому, что моя строптивая жена так захотела?

― Пойдём, сынок, ― мельник кладёт руку на плечо Грея. ― У нас ещё есть дела.

Они уходят в мельницу, демонстративно захлопнув дверь. А я стою, сжимая в одной руке корзину с яйцами, в другой ― мешок сахара, и чувствую себя так, как не должен чувствовать дракон и тем более лариан.

Им повезло, что мой порок чревоугодие. Будь это гнев ― от мельницы уже ничего бы не осталось.

Но, всё же проблему я не решил. И что теперь делать?

Глава 19

Сидеть и ждать сложа руки мне не хотелось. На ум то и дело приходили идеи, которые требовали воплощения. Но чтобы ими заняться, требовалось облагородить помещение. Да, «Лакомка» помогла, и внутри стало чище и уютнее, но утварь сама себя по местам не расставит, вода из колодца не притечёт, а печь не растопится. Она и так продержалась целую ночь каким-то чудом, ведь я дров в неё не подкидывала. Да их и не было больше.

― Якуб! ― зову единственного оставшегося у меня помощника. ― Куда ты опять запропастился?

― Чего горло дерёшь? Тут я, ― бурчит усатый, выныривая из-под одного из шкафов. ― Снова помогать? Устал я за ночь.

― Большое тебе спасибо за помощь. Уж с кастрюлями и поварёшками-то я как-нибудь сама справлюсь. Но в тишине и одиночестве страшновато всё это делать. Составишь мне компанию? ― говорю, а сама замечаю, что крыс довольно качает головой и гладит лапками свой мохнатый животик.

― Если просто поболтать, то я не против, ― подбегает ближе и запрыгивает на столешницу в кухне.

Я довольно улыбаюсь, радуясь тому, что обзавелась собеседником. Ведь главная моя цель — это не просто поговорить о погоде, а выведать что-то о мире, в который я угодила, и о том, как тут всё устроено. Говорящие крысы и дома, это, конечно, здорово, но и подробности бы не помешали.

Якуб показывает, где стоят вёдра, чтобы набрать воды. Пары-тройки должно хватить на уборку. Притаскиваю их под мирное бурчание крыса о том, что леса здесь густые, но если знать проверенные тропки, можно обежать ближайший массив по периметру за день. Главное, ночью туда не соваться.

― Волки что ли водятся? ― уточняю я.

― Нет, кое-кто похуже. Но тебе об этом знать ни к чему, ― начал усатый, давая повод задать интересующие меня вопросы.

― Да я и не спрашиваю. Но общие какие-то понятия ты можешь мне дать? То, что ты волшебный, я уже и так знаю. «Лакомка» тоже не просто здание, а что-то с чем-то. Хорошо, что добрая и помогает. Спасибо ей за это, ― аккуратно провожу ладонью по столешнице, на которой принялась расставлять всякую утварь, которую достала из шкафов.

Тепло, исходящее от мебели, даёт понять, что лавка меня услышала.

― Но драконы — это нонсенс. Кто ещё тут водится и какими способностями обладает?

― Да много кого. Маги, к примеру, ― затараторила крыса. ― Мы живём в волшебном мире, Ирина. И сила тут повсюду. Только делится она на две составляющих. Светлую, которую используют маги и высшие существа вроде драконов и тёмную.

― Значит, кто-то из них плохой, а кто-то хороший? ― интересуюсь, доставая из одного из шкафчиков большую коробку с серебряными ложечками и вилками для десертов.

Надо же, у нас бы давно всё это утащили. А тут всё на месте. Никто ничего не тронул. Либо местные караулили и берегли лавку, либо она сама каким-то образом скрывала наличие таких богатств от забиравшихся в неё мародёров. Окно-то вон умудрились же разбить.

― Нет. Все они одинаковые. Оба вида силы существуют в каждом маге так или иначе. Стоит ему начать её использовать, светлая её часть идёт на убыль, а тёмная преумножается…

Якуб продолжает бурчать, а я вдруг понимаю, что у меня жутко чешется под лопаткой. До такой степени, что пытаюсь дотянуться до беспокоящего места рукой, но не выходит. Беру одну из вилок и скребу ею как чесалкой. Нахваталась-таки блох от крысы. Приплыли.

― …и если не сбросить избыток тёмной энергии, то она начинает поглощать душу бедолаги, ― слышу и замираю.

― Погоди-ка. Как это душу? Куда сбросить? ― застываю, понимая, что пропустила всё самое интересное мимо ушей.

― Говорю же, тьма — коварная штука. Если много магичить и не избавляться от неё через положительные эмоции или… кхм, другими способами, можно сильно пострадать, ― Якуб поднимает свой когтистый пальчик вверх, будто читает мне нравоучения.

― И превратиться в крысу? ― пытаюсь пошутить, но по тому, как замирает грызун, понимаю, что, возможно, попала в точку.

― Нет, не в крысу, Ирина, ― недовольно бросает он и отворачивается к окну.

Мне бы пожалеть о неуместной шутке, но зуд настолько раздражает, что я уже практически на стену лезу. А ещё у меня снова урчит в животе. Да так громко, что Якуб поражённо пучит на меня свои крысиные глазёнки и восклицает: “Сапожник без сапог, да? Опять ничего не ела, повариха ты горемычная?”

Быстро киваю, но голод заботит меня сейчас куда меньше, чем усиливающийся непроходящий зуд.

Вздрагиваю, потому что слышу стук в дверь. Громкий такой, настойчивый.

― О, ящер, поди, вернулся. Сейчас он тебя накормит, ― отшивается Якуб в отместку и бежит к входной двери.

Я, само собой, за ним. Но не так быстро, как пронырливая крыса. Ноги не идут. В теле слабость. Прав всё-таки мохнатик, совсем я не думаю о еде. А, вернее, не думала. Потому что с появлением зуда, все мысли мои как раз только о том, чтобы набить желудок чем-нибудь вкусным. Неважно, будет оно сладким или солёным, главное, чтобы не пресным.

― Грей? ― открыв дверь, вижу на пороге паренька с огромным мешком муки наперевес.

Торопливо оглядываю окрестности. Не видно ли где моего неадекватного муженька. Обещал ведь ноги ему переломать, если увидит.

― Ты что тут делаешь? ― спрашиваю и понимаю, что сказать стоило для начала извиниться и поблагодарить его за то, что вступился за меня.

― Муки тебе принёс. Впустишь? ― смотрит на меня как побитая собака на хозяина, хотя это мне бы нужно на него так смотреть. Обидели парня почём зря, а он не только не держит зла, а ещё и провианта приволок. ― Там сахар и корзинка с яйцами у входа стоят.