Секреты (ЛП), стр. 88
Я чувствую последствия каждого ожога, каждый дюйм боли разрывает меня на части. Обжигающая боль, когда-то ограниченная моей шеей, покрывает всё моё тело, зажигая отметину за отметиной. Она обжигает кожу, вырывая жизнь из моих лёгких.
Это больно.
Блять, как больно.
Когда я начинаю качать головой, не зная, сколько ещё смогу выдержать, Гарри ускоряет темп, и моё зрение заполняется мерцающей пылью, готовой к неизбежному падению. Мой живот сжимается, будто я делаю тысячу подъёмов корпуса, и моё тело сводит судорогой от боли.
Я больше не могу.
Мне так, так жаль, Гарри.
Гарри вытаскивает трусики из моего рта.
— Хочешь что-то сказать?
В тот же момент он вводит пальцы по костяшки. Когда он загибает их в мою точку G, моя спина выгибается от кровати, соски твердеют в предвкушении.
— О-О Боже!
— Что я говорил тебе раньше, Джиджи? Даже он не спасёт тебя от меня.
Моя рука наконец опускается, сжимая его запястье.
— Пожалуйста.
— Пожалуйста, что?
Мои зубы стучат, адреналин бежит по венам. И как раз когда я собираюсь достичь самого сильного оргазма в своей жизни, Гарри снова выходит из меня.
Переворачивая моё тело, он притягивает мои бёдра к себе, так что я оказываюсь на четвереньках. Его головка прижимается к моему входу, и он входит в меня полностью.
— Это научило тебя молчать? — спрашивает он, задыхаясь.
Моё тело сжимается, оргазм взрывается, когда я достигаю нового уровня. Пятна цвета взрываются передо мной, сменяя темноту повязки. Моё возбуждение заливает его член, и мой живот взрывается чувством, которое я могу описать только как чистую эйфорию. Гарри хватает меня за плечо, прижимая моё тело к себе, и вбивается в меня сзади, продлевая мою разрядку, пока я не задыхаюсь, моё тело слабеет.
Он не отстаёт.
Когда я наконец слабо падаю на кровать, он развязывает ткань и бросает её на пол с остатками самообладания. Мои ноги дрожат, когда он выходит из меня, моё тело разбито. Он падает на матрас рядом со мной, и наше тяжёлое дыхание заполняет комнату вместе с фоном ситкома на телевизоре, который давно игнорируют. Вывеска мотеля мигает, но кроме этого — полная тишина.
Глядя в потолок, Гарри говорит:
— Я всегда выбрасываю шестёрку.
Я медленно поворачиваюсь к нему, задумавшись.
— А?
— У меня была кость со всеми шестёрками, спрятанная в рукаве. Я знал, что они будут слишком сосредоточены на тебе, чтобы заметить, что я их подменил. — Он поворачивает голову ко мне. — Для них шансы того, что я выброшу шестёрку, были настолько ничтожны, что одного шока было достаточно, чтобы они не стали проверять цифры.
Слова срываются с моих губ:
— О.
— Я никогда бы не подверг тебя опасности.
Мгновение паузы.
— Никогда, — говорит он с тихим ударением.
Между нами снова повисает тишина.
Мы смотрим друг на друга слишком долго — слишком долго, чтобы это было случайностью. Этот взгляд другой. Взаимное понимание того, что между нами всё будет иначе. Мы никогда не вернёмся к тем, кем были.
Гарри первым нарушает молчание. Он садится с фырканьем, перебрасывая ноги на свою сторону кровати.
— Я буду спать в машине.
Это идеальная ситуация.
Так почему же оставшаяся нетронутой часть моего мозга говорит: Стоит ли это того, чего ты пытаешься достичь? Стоит ли боль того? Я всегда могла сделать всё безболезненным, но теперь…
Гарри выходит из комнаты, прежде чем я успеваю возразить.
Когда я смотрю в окно, тень его тела замирает, голова опущена к подбородку. Он поворачивается к двери, будто собирается войти обратно.
Затем он качает головой и идёт к своей машине.
— Мой лучший друг. Серьёзно, Джиджи, ты могла бы опуститься ниже?
И я почти забыла об этом безжалостном ритуале.
Я утыкаюсь лицом в подушку, будто это поможет унять боль, сверлящую мой разум, и отогнать его. Это безнадёжно, конечно, потому что слова звучат громко и ясно, нанося необходимый урон.
— Господи, ты меня так, блять, позоришь.
Слова, которые когда-то сказал Гарри, должно быть, сильно повлияли, потому что каждый раз это так же болезненно, как и в первый.
Я борюсь с этим бесконечным циклом уже несколько месяцев. Маленький назойливый голос, который начинался как нежелательное мнение о моих поступках, вырос в моём подсознании в десять раз. Оказывается, это всего лишь он. Джек. Терзающий меня ещё больше.
— Ты трахалась с его братом. Теперь трахаешься с моим лучшим другом. Можешь трахнуть Энди следующим…
Я просыпаюсь в луже пота, влага собирается на затылке, напоминая о моём беспокойном сне. Головная боль пульсирует в затылке — напоминание, что я человек. Я чувствую боль.
Другая сторона кровати холодная, вещей Гарри в комнате нет.
Встав на ноги, я закутываюсь в шерстяное одеяло и выглядываю в окно на его машину, стоящую на парковке. Укол вины заставляет меня замереть посреди комнаты.
Как и мои, демоны Гарри скрыты глубоко под поверхностью. И я никогда не понимала, насколько они глубоки, до сегодняшней ночи. До того, как я почувствовала физическую боль, которую он испытывал в последние месяцы.
Несмотря на преследующие слова Джека, именно сожаление двигает мои ноги к двери и к машине Гарри. Он сидит, ссутулившись на водительском сиденье, крепко спит, его длинные ноги с трудом помещаются в салоне. Бейсболка надвинута на глаза, но она не помогает от яркого света мотеля.
Осторожно, надеясь не разбудить его, я открываю пассажирскую дверь. Я замираю, когда его дыхание содрогается, пар вырывается в холодный воздух и туманом застывает перед его приоткрытыми губами.
Он, должно быть, замёрз.
Убедившись, что он спит, я снимаю с плеч одеяло и наклоняюсь вперёд. Вздрогнув от холода, пронизывающего моё тело в тонкой пижаме, я осторожно набрасываю одеяло ему на колени.
Гарри безмятежен во сне, но его брови нахмурены, будто боль всё ещё скрывается под поверхностью. Будто это зрелище притягивает меня, я делаю шаг назад и тихо закрываю дверь, позволяя уколу вины разрастись.
Как бы ни старались слова Джека ранить меня.
Глава 59
Этот насмешливый голос в моей голове становится всё более болезненным. Но, возможно, что ещё важнее, он выматывает меня.
Я всегда знала, чего хочу… но в последнее время моё желание колеблется.
Что-то перевернулось во мне в ту ночь в мотеле с Гарри. Увидев, как глубоко лежат его шрамы и насколько неоспорима его ненависть, я почувствовала что-то настолько сильное, что это разрушило мой здравый смысл. И я не могу позволить этому случиться снова, как бы сильно часть меня ни жаждала его.
Мне трудно прояснить мысли, кроме глубокой ревности. Меня так раздражает, что у Гарри эмоции целы, пока я чувствую, что разваливаюсь изнутри в ментальной борьбе, голова тянет в одну сторону, а сердце в другую.
Стоит ли оно того? Этот вопрос продолжает преследовать меня.
Я не знаю, и я не хочу знать ответ.
Измотанная и морально истощённая, я избегала его, проводя большую часть дней в конференц-зале, уткнувшись в стопки документов, глаза щиплет от яркого экрана ноутбука Техногика Дэна, пока мы перебираем бесконечные планы.
Ричард оказывает сильное давление на рекрутов, опасаясь, что Паоло Риччи всё ещё отчаянно пытается разрушить баррикады, которые мы возвели. Моя интуиция недавно пыталась предупредить меня, что он затевает что-то ещё, но я убеждена, что это лишь очередной осколок моего искажённого разума. В знак благодарности за нашу тяжёлую работу он даёт всем выходной, и мы проводим ночь в «Чекерс» в Сохо. В том самом баре, который преследует мои сны.
Я не осознаю, насколько сильно это место терзает мою память, пока не делаю глоток за глотком с каждой нежелательной мыслью, всплывающей из прошлого. Приветствуя жжение в горле, я пью.