Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 395
Я вывез мужика на центральную аллею поближе к дворцу, сгрузил с тачки и усадил на дорожке, прислонив спиной к фонарному столбу. Надеюсь, моё лицо он не запомнил, да и вообще решит, что этот кошмар ему померещился. А за Виттельсбахом рано или поздно прибежит слуга.
Велик был соблазн броситься если не прямо к государю, то хотя бы к Одоевскому. Отвести в парк и показать пальцем, за кого Евдокия Алексеевна собралась выдавать единственную любимую внучку!
Но Захребетник был категорически против.
«Нет, Миша, – отрезал он. – Не время сейчас. Чёрт его знает – вдруг, пока мы отыщем Одоевского, ликантроп очухается и в свои покои уползёт? Конфуз выйдет… Не‑ет. Действовать надо наверняка. Нужно, чтобы он перекинулся прямо на глазах у государя! А желательно вообще у всего двора. Чтобы уж ни у кого даже тени сомнения не осталось».
«Ну да. Мечтать легко, – проворчал я. – Как ты заставишь его перекинуться? Сегодня это произошло из‑за полнолуния. Какое‑то время с помощью снадобий Виттельсбах, видимо, может держаться. Да и небо было облачным, потому он и пошёл на спектакль – надеялся, что повезёт, луна не выйдет. Но не повезло. Он увидел, что облака начинают расходиться, придумал какой‑то предлог и сбежал. Был уверен, что шторы в его покоях задвинуты – это, по всей видимости, обязательное требование, по ночам они всегда закрыты, и ни он, ни слуга не обратили внимания, что задёрнуты не до конца. А когда на него упал лунный свет, было уже поздно. То, что произошло, – чистая случайность! И я не представляю, каким образом эту ситуацию можно воспроизвести на глазах у государя».
«Ничего. Тебе представлять и не надо, – заверил Захребетник. – Как заставить тварь перекинуться – моя забота. А твоя – подумать, в каких обстоятельствах это устроить. Так, чтобы присутствовали все заинтересованные лица».
«Да тут и думать нечего. – Я пожал плечами. – Если верить Лизе, вдовствующая государыня всегда добивается своего. Следовательно, помолвка великой княжны и Виттельсбаха рано или поздно состоится. Исходя из того, что мы знаем, скорее рано, чем поздно: оборотню здесь и так неуютно, а уж после сегодняшнего происшествия он тем более будет стремиться побыстрее удрать на родину. Быть может, кстати, напугается настолько, что вообще откажется от сватовства».
«Не, это вряд ли, – не согласился Захребетник. – Если царственная бабка всегда добивается своего, она добычу не отпустит. Тем более что Виттельсбах и объяснить не сможет, почему так торопится. Не сознаваться же, что лунной ночью решил выйти погулять, уже и ужин себе присмотрел, но тут вдруг что‑то пошло не так?»
«Ну, значит, помолвка состоится, – буркнул я. – Моего лица Виттельсбах не видел, с этой стороны опасаться нечего. Следовательно, всё, что нам остаётся делать, – ждать».
В ожидании удобного случая я с головой погрузился в служебные дела. Ещё во время возвращения из Люберец я в разговоре с Соболевым упомянул, что хочу приобрести для отдела транспорт. Мой автомобиль всё же не предназначен для перевозки такой толпы, да и я не всегда могу отвезти их. А добираться на служебных экипажах слишком медленно, если они на месте, конечно. Тем более я могу позволить себе подобные траты, даже на проценты с капитала, лежащего в банке.
Соболеву моя идея крайне понравилась. И в первый день, как мы вернулись на службу, я нашёл у себя на столе стопку каталогов из автомобильных салонов. Но посмотреть их в управлении не вышло – мне всё же пришлось заполнить кучу бумаг, связанных с катастрофой, и написать несколько рапортов. Так что каталоги я забрал вечером домой, чтобы посмотреть после ужина.
«Не то. Не то. Совсем не то. Листай дальше!» – Захребетник не мог пройти мимо выбора автомобиля и активно комментировал каждую модель.
– Тебе всё «не то», я даже посмотреть ничего не успеваю.
«Да там и смотреть нечего, одна ерунда. Я скажу, как попадётся что‑то стоящее».
– Может, объяснишь, что ты хочешь выбрать для моего отдела?
«О, точно! Надо составить техническое задание, чтобы ты подобрал варианты, а я одобрю самый лучший. Бери перо и записывай».
Пришлось доставать письменные принадлежности и выводить под диктовку Захребетника целый ворох пунктов, которым должен соответствовать автомобиль.
– У тебя какой‑то нереальный монстр выходит. И бронированный, и мощный, и с местом для перевозки задержанных. Ты бы ещё пулемёт на крышу добавил!
«Да? Пулемёт, кстати, не такая плохая идея. – Захребетник перечитал список и мысленно почесал в затылке. – Действительно, что‑то я переборщил. Не автомобиль, а танк получается».
– Что за танк?
«Бронированная боевая машина, у вас таких ещё нет».
– И не надо! А требования придётся урезать, а то так мы ничего не выберем.
Следующие полчаса мы с ним ругались, чёркая список и споря по каждому пункту. Но в конце концов сошлись на пяти пассажирских местах, мощном двигателе и никаких кабриолетов со складывающейся крышей. Нам в машине ещё зимой ездить, а с такой крышей в нашем климате и околеть недолго. Придя к общему знаменателю, мы снова зарылись в каталоги.
За этим занятием и застал меня Афанасий Степанович. Старичок‑генерал зашёл ко мне по‑соседски с кульком конфет и выпирающей из кармана фляжкой.
– Добрый вечер, Афанасий Степанович. Чаю?
– А знаете, Михаил, не откажусь.
Я отложил в сторону каталоги и велел подать нам чай.
Генерал улыбнулся в усы, налил себе половину чашки и заговорщицки подмигнул мне. Вытащил фляжку, долил из неё до края и протянул фляжку мне.
– Фельдмаршальский чай, – со значением шепнул он.
Отказываться я не стал и сделал себе по тому же рецепту. Мы чокнулись чашками и пригубили напиток. Ну, крепковато, на мой вкус, но пить можно.
«Ой, ничего ты не понимаешь! – вылез Захребетник, перехватывая управление. – Дай сюда, я сам выпью».
И принялся не спеша смаковать «чай», попутно болтая с генералом о всякой ерунде.
– Я к вам не просто так пришёл, Михаил, – генерал отставил пустую чашку.
Захребетник, сделав последний глоток, вернул мне управление и изобразил, будто ложится спать, совершенно не желая участвовать в разговоре.
– Слушаю вас, Афанасий Степанович.
– Хочу выразить вам мою искреннюю признательность!
– За что?
– За Васеньку. Вы бы видели, как она радовалась, когда вы приняли её на службу! Девочка буквально светилась, не веря своему счастью. Вы пролили бальзам на моё стариковское сердце.
– Ах, оставьте, Афанасий Степанович.
– Нет‑нет, никаких возражений, Михаил. Теперь я ваш должник, и вы вправе всецело рассчитывать на мою поддержку. Можете обращаться в любое время дня и ночи, и я приложу все усилия, чтобы вам помочь!
– Афанасий Степанович, не говорите ерунды. Василису Петровну я взял в отдел вовсе не из‑за вашей просьбы. У неё потрясающие способности к магии, и это я должен вас благодарить, что вы помогли найти сотрудника.
Старичок посмотрел на меня так, что было ясно – чтобы я ни сказал, он всё равно будет считать себя моим должником.
– Может, ещё по вашему чудному генеральскому чаю?
– Фельдмаршальскому, – поправил он меня с усмешкой и полез за фляжкой.
В этот раз мне не удалось сделать ни одного глотка. Захребетник отобрал управление и сам выхлебал всю чашку. А на моё возмущение ответил, что я всё равно не могу оценить всю прелесть напитка.
– А что это у вас? – Генерал наткнулся взглядом на каталоги. – Новую машину хотите купить? Неужели старую разбили?
– Нет, Афанасий Степанович, это я для отдела хотел что‑то подобрать. Служебных пролёток не хватает, а на своей кататься неудобно.
– Подобрали уже что‑то? Позвольте взглянуть.
Я развёл руками.
– Увы, пока не нашёл ничего подходящего. То мест на всех не достаточно, то багажник крохотный, то лошадиных сил хватает только в гости неспешно ездить. Про перевозку арестованных и говорить смешно. Но не грузовик же мне брать, право слово! Возить боевых магов в кузове, как мешки с картошкой, – натуральное издевательство.