Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 373

– Разрешите, ваше благородие. – Он указал на Агнессу Леопольдовну. – Мне сподручнее будет барышню нести.

Пожилая придворная дама едва слышно хихикнула, когда я передавал её на руки дюжему молодцу.

Мы всей толпой двинулись к выходу. Колобков взглядом попросил меня чуть приотстать и тихонько спросил:

– Что с колдуном?

– Сбежал. – Я поморщился. – Обрушил коридор и ушёл.

– Главное, сами живые. – Он ободряюще похлопал меня по плечу. – И гофмейстерину спасли.

– Кого?

Колобков указал на Агнессу Леопольдовну, со всем комфортом лежащую на руках у гвардейца.

– Спасённая вами дама – в чине гофмейстерины, – шёпотом объяснил он. – Второй класс в табеле о рангах.

«Опаньки! – присвистнул Захребетник. – Это мы, считай, целого генерала от двора спасли? Миша, будь добр, выучи придворные чины, чтобы в следующий раз в неудобную ситуацию не попасть».

Я вздохнул. Честно говоря, в придворных должностях я совершенно не разбирался и считал Агнессу Леопольдовну фрейлиной. А там, оказывается, ещё и другие чины есть. Придётся всё‑таки вникнуть в вопрос, а то чем дальше, тем больше я втягиваюсь в придворные дела.

Выбравшись из подвала, Колобков отправился сдавать Ловчинского и Агнессу Леопольдовну лекарям, а я – на доклад к Коршу.

Начальника я нашёл на крыльце дворца в компании каких‑то военных. Оказалось, что Одоевский, настоящий естественно, когда осознал в полной мере проблему и недееспособность Тайного приказа, тут же вызвал ближайший полк гвардии с боевыми магами. Вояки прибыли незамедлительно и взяли под охрану резиденцию государя. Теперь по парку ходили их патрули, а во дворце стояли усиленные караулы.

Корш выслушал мой краткий доклад со всем вниманием. Кивнул, услышав про астролога, будто чуть раньше он сам уже выяснил, кто стоял за случившимся. Когда я закончил рассказ, Корш спросил:

– Твоя наблюдательная сеть колдуна не видит? Проследить, куда ушёл, можешь?

Я вытащил медальон, сжал в ладони и закрыл глаза. Увы, но почти всё подземелье было залито серой непроглядной дымкой – эманациями сорванного ритуала и следами магической драки.

– Нет, Иван Карлович, ничего не разглядеть.

– Ну‑ка, дай мне, – потребовал Корш, взял амулет и закрыл глаза.

Минут пять он стоял в трансе, погрузившись в изучение сети. Поморщился и вздохнул.

– Жаль, очень жаль. Что же, попробуем по‑другому. Возьмёшь гвардейцев и проверишь все известные выходы из подземелья. Надо убедиться, что колдун не затаился где‑то здесь. А может, тебе повезёт и получится найти его следы.

Никакой карты этих выходов мне не выдали. Если она и была, то успешно сгорела – в помещениях Тайного приказа одурманенные колдуном сотрудники устроили пожар, к счастью, быстро потушенный. Вместо этого ко мне присоединился один из людей Одоевского, оставшийся незапятнанным, – хмурый дядька лет пятидесяти в чине титулярного советника. С ним и десятком гвардейцев мы до утра проверяли все возможные пути, которыми мог уйти колдун.

Только под утро в небольшом павильончике на самом краю парка нам удалось обнаружить взломанную дверь и обугленные следы на каменном полу.

«Ай, какая красота! – Захребетник мысленно оскалился. – Видишь, как я его приложил? Он со своей силой не справляется, она из него хлещет, как кипяток из треснувшего тазика. Какие чудесные впечатления ему гарантированы в ближайшие месяцы! Если выживет – и половины былого могущества не вернёт».

«Поймать и на плаху отправить было бы лучше, – буркнул я, недовольный побегом врага. – Попробуем по следу пройти? Шанс, что мы его догоним, хоть маленький, но есть».

Так мы и сделали. Не заметить, где шёл колдун, был невозможно – дорожка из пожухлой и подпалённой травы тянулась до каменного забора, окружавшего парк. Стену беглец проломил на ходу и выбрался на дорогу. Но дальше отследить его было невозможно – судя по следам, колдуна ждал экипаж, на котором он и скрылся.

С этими новостями я вернулся к Коршу. Он времени не терял и успел занять одну из комнат в служебном крыле дворца, превратив в свой временный кабинет. Мне пришлось подождать, пока он решит срочные вопросы с гвардейцами и придворными чинами. Но это было к лучшему – докладывал я начальству без свидетелей, рассказав все подробности этой ночи.

– Дурное всё это дело, Михаил. – Корш устало вздохнул и потёр глаза. – Астролог из свиты вдовствующей государыни, но она делает удивлённые глаза и говорит, что ничего и знать не знала. И государь своей матери верит. А всех собак вешает на кого?

– На нас и Тайный приказ?

Корш кивнул и поморщился:

– Нам перед государем есть чем оправдаться, а вот Тайный приказ дискредитировал себя в монарших глазах.

– Одоевского отправят в отставку? – спросил я.

– Пока не ясно. По мне, так лучше бы ему оставаться на своём месте. – Корш увидел моё удивление и пояснил: – После случившегося он не будет пренебрегать защитой и не даст второй раз сделать на основе себя доппельгангера, да и безопасностью государя займётся с тройным усердием. Только теперь он обязан Коллегии и будет с нами нормально работать.

– А как он вообще так подставился? Его что, во сне похитили и в клетку посадили?

– Василий Фёдорович оказался падок на предсказания, – усмехнулся Корш. – Когда год назад астролог появился в свите вдовствующей государыни, он стал к нему регулярно захаживать. Будешь смеяться, но Одоевский хотел завоевать сердце какой‑то молодой красотки. Вместо помощи в любви астролог принялся опаивать его магическими эликсирами. К чести Одоевского надо сказать, что внушению он противился. По мелочи что‑то мог сделать, стал забывчивым, но по служебным делам не поддавался и на измену не соглашался ни в какую. Вот колдун его в клетку и засадил, когда решился начать чёрный ритуал. Кстати, из‑за этого государь его и простил – верность Пётр Алексеевич превыше всего ценит.

«Верность без ума, – язвительно прокомментировал Захребетник, – хуже ума без верности. Если второй может только предать, то первый наломает таких дров, что лучше уж перебежал бы к врагу».

– Мне придётся задержаться здесь на несколько дней, – продолжал Корш. – Оставь мне медальон от наблюдательной сети, раз уж поставили, то надо использовать.

Я снял с шеи цепочку с металлическим диском и положил на стол.

– А ты, Михаил, езжай домой. Нет больше смысла тебя во дворце держать.

Ну, положим, у меня‑то такой смысл как раз имеется. Но говорить об этом начальству не следовало.

– Приди в себя, выспись, мундир приведи в порядок и завтра отправляйся на службу. – В голосе Корша мне послышалось что‑то насмешливое. – Пока я здесь буду хвосты заговора подчищать и с Одоевским мосты наводить, ты обеспечишь порядок в Управлении.

– Э… В каком смысле?

Корш, со смешинкой в глазах, протянул мне лист бумаги. Я пробежался взглядом по документу, и у меня глаза на лоб полезли от удивления. Он временно назначал меня своим заместителем, и во время его отсутствия я должен был исполнять обязанности начальника Московского Управления Коллегии.

«Ох‑хо‑хо! Растёшь, Мишаня! – Захребетник мысленно похлопал меня по плечу. – Будешь привыкать начальствовать в облегчённом режиме. После такого опыта руководить своим отделом будет проще простого».

Откровенно говоря, такой стремительный рост меня не слишком радовал. Чем выше по карьерной лестнице – тем больше ответственности и меньше свободы. Ну и с каждой ступенькой количество бумажной работы возрастало, а интересных занятий становилось всё меньше.

– Иван Карлович, вы уверены? У меня ведь нет опыта, да и рано мне такое поручать, ни по возрасту, ни по чину я не подхожу.

– Сомневаешься, что справишься? – Корш улыбнулся. – Ну так не попробуешь – не узнаешь. Согласен, тебе рановато подобное поручать, но сейчас у меня других кандидатур нет. Начальники отделов, может, и опытней, да только в текущей ситуации я не могу быть в них уверен. А ты – мой человек и не дашь втянуть Коллегию в заговор против государя.