Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 369

Одоевский выбежал к верхнему гроту. Могила колдуна находилась уже буквально в двух шагах от него, но сначала нужно было оказаться внизу. По сторонам от фонтана были устроены лестницы, однако спускаться по ним для Одоевского означало потерять время.

Он принял единственно верное решение – с разбегу прыгнул на гладкую шахматную доску и поехал вниз. Понял, собака, что убивать его я не хочу, а сетью на таком расстоянии не достану!

Я взревел от досады, и тут мой взгляд упал на трубу, подведённую к гроту. Она была задекорирована вьющимися растениями, но сомнений в своём предназначении не оставляла. Я ударил. На клетчатую доску хлынула вода.

«Йо‑хо! – обрадовался Захребетник. – Так мы ещё не веселились!»

В ту же секунду поток вырос, разогнался, приподнялся над доской и закрутился океанским валом. Вода догнала Одоевского в мгновение ока. Он, завопив, исчез в потоке – только голова и руки успели мелькнуть. А Захребетник с радостным воплем плюхнулся на доску и покатился вниз.

«Давненько не бывал в аквапарке, – прокомментировал он. – Йо‑хо!!!»

«Да прекрати ты! Одоевского бы не потерять!»

«Да вон он валяется, никуда не делся».

Оказавшись внизу, Захребетник, вопреки всем законам физики, резко изменил направление и понёсся поперёк водного потока. В выплюнутого водой на траву кашляющего, трясущего головой Одоевского он воткнулся ногами.

– Что, тварь? К такому тебя жизнь не готовила⁈

Дальше управление перехватил я. Вскочил на ноги, упёрся в спину лежащего Одоевского коленом и надел на него магические наручники. Оказывать сопротивление он даже не пытался. Видимо, Захребетник был прав – борьба с водной стихией колдуна деморализовала.

– Миша! – донёсся до меня крик со стороны дворца.

Первым я увидел Ловчинского. За ним бежали Колобков, Корш, настоящий Одоевский и люди Щеглова.

– Жив? – крикнул на бегу Ловчинский. – Не убил ты его?

– Жив. И даже в сознании. К допросу готов.

Я пинками принялся поднимать колдуна на ноги.

– Сам как? – Володя, добежав, остановился рядом со мной.

– Да ничего, в порядке.

– В порядке, говоришь? – Ловчинский, оглядев меня, прыснул. – Ну и рожа у тебя, Скуратов! Будто с кошкой дрался. И мундир – в клочья. Где так угораздило?

– Розы под окнами некоторых дам слишком колючие, – буркнул я. – А ты как здесь оказался? Вы ведь в подвале были?

– Корш установил наблюдение по периметру дворца. Как только подали сигнал, мы на помощь бросились. Но, как вижу, ты и сам неплохо управился. Ишь! Вылитый Одоевский, надо же. – Ловчинский с интересом уставился на фальшивого начальника Тайного приказа. – И ведь не маска, да?

– Нет. Маска – простая магия, это сразу бы заметили. Доппельгангер, двойник. Его запросто не вычислишь.

– Везёт тебе, Мишка! Я о таком только в учебниках читал. – Ловчинский завистливо вздохнул.

– Благодарю за службу, господин Скуратов, – выдохнул подбежавший Корш.

Дышал он тяжело – дальняя пробежка далась нелегко.

– Скотина! – рявкнул настоящий Одоевский.

От Корша он почти не отстал. От рванья в качестве одежды избавился, но замену костюма произвели остроумно: начальник Тайного Приказа был одет в мундир Государевой Коллегии.

Захребетник заржал.

«Ай да Корш! Ай да затейник! Представляю, как корчился Одоевский, когда надевал мундир конкурирующего ведомства. И ведь не скажешь ничего. Нету, мол, друг Вася, у меня при себе другой одежды – и всё тут».

Настоящий Одоевский схватил фальшивого за плечи и затряс.

– Говори! Кто ты? Как тебе удалось внедриться во дворец? Кто ещё участвует в заговоре?

Корш поднял руку, приказывая жестом Колобкову, Ловчинскому и людям Щеглова отступить подальше. Информация, которая могла прозвучать, предназначалась не для их ушей.

Я остался стоять рядом с арестованным, и мне Корш ничего не сказал.

«Перешёл в разряд особо доверенных лиц, – шепнул Захребетник. – Ради одного этого стоило занозы в кустах собирать!»

– Я ничего не знаю! – сотрясаясь в руках настоящего Одоевского, выкрикнул фальшивый. – Я не тот, кто вам нужен! Меня заколдовали!

– Имя? – резко спросил Корш. – Фамилия, звание?

– Леонид Голубков, надворный советник. Я служу в Тайном приказе.

– Голубков? – изумился настоящий Одоевский. – Но ты ведь подал в отставку за два дня до того, как двор переехал в Царицыно?

– Да‑да! Так мне было приказано! Василий Фёдорович, отец родной! – Голубков повалился на колени. – Не губите, умоляю!

Одоевский, стоящий на коленях перед другим Одоевским, с точно такими же чертами лица, говорящий тем же голосом – было в этом что‑то, от чего хотелось перекреститься.

– Колдун выбрал меня как наиболее похожего на вас. Я того же роста, того же телосложения. Давно знаю Василия Фёдоровича. И имею представление обо всём, чем занимается Тайный приказ. Я – невинная жертва заговора!

– То есть это невинная жертва заговора сумела отбиться от атаки двух сильнейших магов Государевой Коллегии? – Корш, прищурившись, холодно смотрел на него.

– Я не нападал! Я лишь оборонялся! – Голубков, мелко перебирая коленями, пополз к Коршу. – Я использовал амулеты, которые дал он. Техники, которым научил он!

– Покажи амулеты, – потребовал Корш.

Голубков опустил голову.

– Нету больше. Все использовал, пока убегал.

– А почему ты бежал именно сюда?

– Он так приказал. Если поймёшь, что раскрыт, беги либо сюда, вон к той статуе, – Голубков мотнул головой. – Либо в Нижний парк к расколотому дубу, либо в оранжерею – смотря что ближе окажется. А уж оттуда я тебя спасу. В этом, мол, не сомневайся.

«А места‑то захоронений указал верно», – прокомментировал Захребетник.

«Да, я тоже об этом подумал. Неужели не врёт? Тёмной магии я не чувствую. Хотя, когда он бил, аж в глазах темнело».

«Да пёс его знает, врёт или нет. Может, у него эта легенда давно заготовлена. Сочинил что‑то похожее на правду, ждёт, пока все расслабятся – а потом как врежет! Будь начеку, Миша».

– Спасут тебя, значит, – повторил Корш. – И что же? Ты где‑то здесь видишь спасителя?

– Да я так и знал, что он обманет! – взвыл Голубков. – Но что я мог сделать против него?

– Против кого? – резко спросил Корш. – О ком ты говоришь? Если тебя, как ты утверждаешь, заколдовали – кто это?

– Я не знаю. – Мокрый, нахохленный Голубков съёжился ещё больше. – Он каждый раз меняет лица. Он очень могуч. Говорю вам, это страшный человек!

– Хватит с ним цацкаться, Иван, – брезгливо сказал Одоевский. – У меня в Тайном приказе есть чудесные мастера по части развязывания языков. Обещаю тебе, что через полчаса допроса мы будем знать всё.

– Например, то, чего не было, – буркнул Корш. – Слышал я о твоих костоломах, благодарю покорно. Мне нужна правда, а не сказки, которые сочиняют на дыбе… Нет уж. В этом деле твои люди уже показали свою несостоятельность. Довольно.

– Мои люди идут сюда! – торжествующе крикнул вдруг Одоевский, ткнув пальцем в сторону дворца. Мы с Коршем обернулись и увидели, что к нам действительно приближается целая толпа людей в чёрных одеждах. – Хотя им, заметь, никто не отдавал приказа! Лишившись руководства, мои люди действуют в полном соответствии с циркуляром. Молодцы! – крикнул он в сторону подходящих. – Орлы! Горжусь вами!

В этот момент человек в чёрной одежде, идущий впереди всех, вскинул руку.

Я среагировал машинально: защитный купол накрыл Одоевского раньше, чем я успел подумать, что и зачем делаю. Магический удар, который метнул человек из Тайного приказа, наткнулся на него.

– Измена! – крикнул Корш. – Прикройте полицию!

Колобков и Ловчинский бросились исполнять приказ. Полицейских, которым на открытом пространстве деваться было некуда, отгородило от нападающих подобие щита. Благо стояли они толпой, держались рядом с Щегловым.

Я услышал отчаянную ругань Ловчинского – в щит полетели магические удары. Тайный приказ атаковал чётко и слаженно, как на учениях.