Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 332
Шамаханская сделала невинный вид, стала лопотать, что хотела как лучше, и постаралась быстро ретироваться. Тем более что «гонцы» привезли провизию с выпивкой, и её перекосило от запахов ветчины и прочих закусок.
Прямо в саду поставили столы, и ополчение устроило весёлую пирушку. Со здравицами самому лучшему командиру, тостами и бесконечными разговорами о победе над разбойниками. Я посидел с ними немного, поднял пару бокалов и потихоньку ушёл, сославшись на больную ногу. Нет, компания собралась там вполне приятная, но слишком уж громко хохотал Захребетник, слушая их разговоры. У меня даже голова разболелась от его непрерывного мысленного смеха.
В дом, где тигром в клетке сидела Шамаханская, идти не хотелось. Так что я отправился в дальнюю часть сада, где играли дети. Как оказалось, больше всего смене компании обрадовался Захребетник. Он отобрал у меня управление и затеял играть с детьми в прятки. Причём бессовестно поддавался детям, но каждый раз, оставаясь вóдой, демонстративно расстраивался.
Где‑то через полчаса нас прервала экономка Федора Степановна.
– Михаил Дмитриевич, к вам приехал посыльный со станции.
– Ко мне⁈
– Назвал вас, – экономка кивнула. – Говорит, дело срочное. Не беспокойтесь, я поиграю с детьми, пока вы заняты.
Леночка и Лука тут же объявили, что она водит, и разбежались по кустам прятаться, а я пошёл в дом.
Посыльный оказался усатым мужичком в старом пиджаке и растоптанных сапогах. Он поклонился и скороговоркой объявил мне:
– Звонили вам, ваше высокоблагородие. Из самой Москвы!
Эту фразу он сказал с таким пафосом и придыханием, будто сам государь соизволил позвонить из Кремля.
– Сказали, что важное дело к вам. Самое что ни на есть срочное! Через час ещё раз будут звонить, просили доставить вас к телефону. Не извольте беспокоиться, отвезу на станцию и обратно доставлю в целости и сохранности. Лошадки у меня быстрые, не успеете даже соскучиться, как вернётесь.
– Вези, братец, – кивнул Захребетник. – Люблю прокатиться с ветерком.
«Погоди, – пытался я его одёрнуть. – Давай Зубова с собой возьмём на всякий случай».
«Ой, – отмахнулся Захребетник. – Что, мы на станцию не съездим? Ни охрана, ни нянька мне не нужны».
Не успел он сесть в двуколку к посыльному, как к нему запрыгнула Принцесса, взгромоздилась на сиденье и улеглась с таким видом, будто это за ней приехали.
«Вот тебе и сопровождающий, – съехидничал Захребетник. – С собакой мы с кем угодно справимся».
– Вы, ваше высокоблагородие, собачку бы убрали. – Мужичок нахмурился. – Не положено животинок возить.
Принцесса повернула к нему морду и вкрадчиво зарычала. Мужичок вздрогнул и перекрестился.
– Ой, что же вы сразу не сказали, что собаченька тоже на станцию хочет? Если надо – пусть едет себе, лошадки увезут, чай, не умаются.
Мужичок щёлкнул вожжами, и двуколка покатилась прочь от усадьбы.
«Кто бы это мог быть? – я мысленно перебирал варианты. – В управлении что‑то случилось? Или Норд что‑то нашла? Скорее она, да – не терпится поделиться со мной историей Шамаханской».
«Да чего тут думать? – фыркнул Захребетник. – Сейчас приедем и узнаем. Любишь ты всякой ерундой голову забивать».
Хоть мужичок и похвалялся лошадками, но бежали они не слишком быстро. Выехали с земель Зубовых и свернули к станции. Обогнули берёзовую рощицу, постучали колёсами по доскам мостика через мелкую речушку и заехали в ельник. Где мужичок внезапно остановил двуколку.
– Что случилось?
– Приехали, ваше высокоблагородие. – Мужичок обернулся и осклабился. – Сейчас с вами говорить будут. Только телефону нетути, уж извиняйте.
Принцесса оскалилась и с места кинулась на мужичка, собираясь сделать ему кусь прямо за лицо. Зубы щёлкнули в миллиметре от его носа. Взмахнув руками, мужичонка полетел на землю и спиной плюхнулся в пыль.
Собака хотела рвануть за ним следом, но Захребетник удержал её за загривок.
Высокий лес вокруг дороги ожил и завыл бурей: оттуда разом высыпало два десятка человек, сидевших в засаде. В которых я по одежде легко опознал беглецов от служивых людей Петуховых – тех самых разбойников, победу над которыми сейчас праздновал Зубов.
«Бей их! – прокричал я мысленно. – Давай же!»
Но Захребетник даже не шевельнулся, только погладил Принцессу по загривку.
«Погоди, Миша. Мне любопытно, зачем весь этот спектакль. Не зря же люди старались, тебя из усадьбы выманивали».
Разбойники окружили двуколку. Весело улыбались, посмеивались, но держали оружие наготове. Угрозы я от них не ощущал, скорее сдержанный интерес.
– Добрый день, Михаил Дмитриевич.
Вперёд вышел один из разбойников. Лицо он прятал под маской из чёрного бархата, а голову незнакомца укрывал красный капюшон.
– С кем имею честь?
– Я предводитель этих достойных джентльменов с большой дороги, – он обвёл рукой своих людей. – Можете называть меня Робин.
– Неужели Гуд? – усмехнулся Захребетник.
– Нет, – хмыкнул разбойник, – Бобин‑Барабек.
Захребетник зашёлся хохотом.
– Отличный творческий псевдоним, господин Барабек! Полагаю, у вас была серьёзная причина, чтобы обманом заманить меня сюда?
– Естественно, Михаил Дмитриевич. На всякие пустяки я бы не стал тратить время.
– Уважаю деловой подход. Что же, не будем тянуть время – переходите к вашей причине, господин Барабек.
Захребетник демонстративно откинулся на спинку сиденья, приняв самую расслабленную позу. Но я чувствовал, как внутри у него свернулась плотная пружина силы. Готовая ударить в любой момент без промедления и жалости. Впрочем, от Барабека тоже порядочно фонило магией.
– Вы, Михаил Дмитриевич, здесь человек новый и не разбираетесь в наших провинциальных делах. А ваш друг, Георгий Николаевич, хоть и вырос тут, слишком редко бывает в отцовском имении. И тоже не ориентируется в обстановке.
– И что же?
– Вам обоим лучше уехать обратно в Москву. Согласитесь, ведь там жизнь гораздо интереснее, чем вся эта пастораль. Уверен, и вам, и вашему другу есть чем заняться в столице.
– Это как посмотреть. Мне, например, очень здесь нравится. Парное молоко, розовощёкие селянки, свежий воздух. Так хорошо отдыхается после шумного города!
– И всё же я настоятельно рекомендую вам уехать. Вы недооцениваете свежий воздух, Михаил Дмитриевич. Это только кажется, что он полезен для здоровья. Бывает, что подышишь лишнего – и вдруг становится дурно. Скажем, дырка лишняя в организме образуется.
Разбойники, слушавшие наш разговор, дружно хохотнули.
– А ваш друг ещё и жениться решил, – продолжал Барабек. – Очень опасное для здоровья занятие! Можно ведь и не дожить до венчания. Тут одной дыркой не отделаешься, может и голову оторвать.
– И что вы предлагаете?
– Убедите вашего друга уехать как можно скорее. И я гарантирую, что вашему здоровью ничего не будет угрожать.
– Вот как? – Захребетник цокнул языком. – А я, знаете ли, и сам мастер по дыркам в человеческом организме. И могу вам ответить: те, кто лезет в чужие дела с непрошенными советами, тоже рискуют здоровьем. От таких доброхотов порой даже хоронить нечего, можно сказать, остаётся одна большая дыра и горстка пепла.
– Вы, Михаил Дмитриевич, – Барабек дёрнул головой, и из‑под капюшона выбилась пшеничная прядь, – необычайно самоуверенны для столичного щёголя. Ладно ваш друг: гусары всегда отличались смелостью, а не умом. Но вы‑то! Должны понимать, что здесь дуэли редкость. Зато частенько происходят несчастные случаи. Тем более у вас нога ранена. Вам бы поберечься.
Нет, ты посмотри на него! Меня аж потряхивало от такой наглости. Этот разбойник смеет угрожать! Мне, сотруднику Коллегии!
«Миша, успокойся, – Захребетник мысленно положил мне руку на плечо. – Лучше присмотрись к этому Робину повнимательней. Кого‑то он мне напоминает».
Барабек сделал шаг вперёд, вплотную подходя к двуколке, и перешёл на доверительный шёпот:
– Уезжайте, Михаил Дмитриевич, вместе с Гришей. Невесту он в столице получше найдёт, побогаче. Да и Марья Кирилловна его не жалует. Вы ведь знаете женщин – они способны испортить жизнь нелюбимому мужчине. Зачем вашему другу такое счастье?