Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 325
– Действительно? Вы – и вдруг по делу?
Зубов шумно засопел.
– Да‑с, по делу. Как вам это неудивительно, Мария Кирилловна.
Девушка недоверчиво хмыкнула. Прошлась по комнате, держа дистанцию между собой и Зубовым, будто опасаясь его. И остановилась около стола, словно отгораживаясь от незваного гостя.
– Я вас слушаю, Григорий Николаевич.
– Простите? – Зубов вопросительно поднял бровь. – Что вы имеете в виду, Мария Кирилловна.
– Выкладывайте ваше дело, ради которого вы приехали.
Гусар состроил снисходительную мину.
– Простите, Мария Кирилловна, но моё дело в первую очередь я должен обсудить с вашим батюшкой.
– Кирилл Петрович, если вы, Григорий Николаевич, не заметили, в отъезде. Так что вы смело можете обсудить всё со мной.
– Не страшно. – Зубов пожал плечами. – Я дождусь его возвращения.
– Это будет сложно сделать, – девица ехидно улыбнулась. – Он вернётся нескоро.
– Я никуда не тороплюсь.
Зубов подошёл к дивану и уселся, вольготно раскинув руки.
– Боюсь, вы неправильно меня поняли. Батюшка уехал по делам в столицу и вернётся не раньше чем через неделю. Вам неудобно будет ждать на этом диване. Так что, дорогой Григорий Николаевич, придётся вам сообщить мне о своём деле. Тем более что именно я управляю имением, дабы освободить батюшку от утомительных занятий.
– Что же, – Зубов досадливо цыкнул и встал с дивана, – значит, приеду к вам ещё раз. Моё дело должно обсуждать с главой семьи, а не с его дочерью. Идём, Миша, заглянем сюда через неделю, как воротится Кирилл Петрович.
Я поклонился девушке и хотел последовать за гусаром.
– Стоять! – Крик Марии Кирилловны ударил не хуже плети. Она стояла, уперев руки в бока, и гневно смотрела на Зубова. – Что ты там сказал? Обсуждать с главой семьи, а не с дочерью? Ты что задумал, Гришка⁈
Зубов выпятил грудь и вздёрнул подбородок.
– Сударыня, хочу заметить, мы не одни. Прошу, держите себя в руках и не позволяйте себе фамильярность. И да, я не собираюсь с вами ничего обсуждать.
Но девица уже вошла в раж и не намеревалась отступать.
– Ты что, руки моей собрался просить? Да? Ага, покраснел! Так и есть! Ты всегда краснеешь, когда тебя на горячем ловят.
– Перестаньте кричать, Мария Кирилловна.
– Ты! – Девушка указала на Зубова пальцем. – Даже не смей об этом думать!
– Не понимаю, о чём вы, сударыня.
– Всё ты понимаешь! Никогда, слышишь? Никогда этого не будет! Ты мне детство испортил! И ещё собираешься всю жизнь погубить?
– Я? – Зубов возмутился со всей искренностью. – Я тебе испортил? Да это ты мне гадости всё время делала!
– А кто мне жабу подложил в постель? – Девушка перешла в наступление и двинулась на Зубова, отчаянно жестикулируя. – Кто мою куклу из ружья расстрелял? Я потом всю ночь рыдала!
Зубов от такого напора отступал спиной вперёд.
– Не кричи, Марья! Ты сама моих солдатиков из окна выкинула!
– Ты мне любимое платье вишнёвым компотом облил!
– А ты…
Захребетник, наблюдая эту сцену, ухахатывался со смеху. Да и я с трудом сдерживался, чтобы не заржать в голос. Они так колоритно ругались, что можно было продавать билеты и показывать их за большие деньги.
«Какой напор! Какая экспрессия! Куда там актёрам государевого театра!»
«Может, на них водой побрызгать? – предложил я. – А то взорвутся от такого напряжения».
«Не‑не, не вмешивайся, а то и тебе достанется от обоих. Просто наслаждайся зрелищем».
– Да я лучше застрелюсь, чем за тебя замуж пойду!
– Это я застрелюсь от такого счастья!
– Нет! Я тебя лучше застрелю! – Девушка ткнула пальцем в грудь Зубова. – Да! Возьму батюшкино ружьё и солью тебе прямо в афедрон! А то тебя Николай Теодорович мало в детстве розгами порол! По‑другому же до тебя не доходит!
Она опрометью выскочила из комнаты. Зубов нашёл меня взглядом:
– Всё, поехали, Миша! Быстро, быстро! А то она и в самом деле меня пристрелит, с неё станется.
Мы спешно вышли из особняка, сели в двуколку и покатили прочь.
– Ага! Как чувствовал! – Зубов обернулся. – Вон она, с ружьём!
На крыльцо действительно выбежала девушка с ружьём.
– Гони, братец! Гони во всю мочь! – скомандовал Зубов.
Пожалуй, она смогла бы попасть в нас – не слишком далеко мы отъехали. Но девушка выпалила в воздух и прокричала, чтобы Зубов даже приближаться к их дому не смел.
– Ну, что я тебе говорил? Худшей невесты и придумать нельзя! Фурия, самая настоящая.
– Знаешь, Гриша, мне кажется, вы друг друга стоите.
– Ты шутишь? Не видел, что она творит? Нет, пусть лучше меня папенька наследства лишит, но я к ней и близко не подойду. А то она меня в первую брачную ночь подушкой придушит.
Развивать эту тему я не стал. Пусть Зубов остынет, тогда и обсудим. В любом случае мы выиграли время до приезда Кирилла Петровича, чтобы разобраться с Шамаханской.
Сразу мы в усадьбу возвращаться не стали. Доехали до ближайшего городка и заглянули в трактир. Зубов, дорвавшись до нормальной пищи, умял в одно лицо запечённого гуся и выпил бутылку самого дорого вина, что нашлось в заведении. Ну и я не отставал и тоже нормально пообедал. А то на диете от Шамаханской и ноги протянуть недолго.
Разомлевшие от сытной еды, мы не спеша покатили обратно в усадьбу.
– Гриша, а это что?
Я указал на столбики вдоль дороги, похожие на пограничные.
– Это? – Дремавший Зубов открыл один глаз, посмотрел и махнул рукой. – Граница владений бояр Рощиных.
Рощины? Я попытался вспомнить такой род, но не нашёл в памяти ни единой зацепки. Скорее всего, не влиятельный малочисленный род, не имевший со Скуратовыми никаких дел. Таких в России полно, постепенно угасающих и ни на что не влияющих.
– Они с дворянским обществом практически не общаются, – сонно добавил Зубов. – Гордые.
В этот момент где‑то недалеко громыхнули выстрелы, заставив нас с Зубовым сбросить сонливость и обернуться к опушке леса на боярских землях.
Глава 24
Информатор
– Что за чертовщина?
Зубов привстал в двуколке, вглядываясь в сторону опушки. Стреляли не из одного ствола: хлопки звучали рвано, словно в перестрелке участвовало не меньше десятка человек.
– Тормози! – приказал Зубов вознице. – Это ещё что такое? Медведя, что ли, охотники валят?
– Мамонта, – вылез Захребетник и перехватил управление. – Судя по пальбе.
– Да не, мамонты у нас отродясь не водились, – на полном серьёзе ответил Зубов. – Точно говорю, медведя! Да что они так палят? Мажут все, что ли?
– Или медведь умный попался, – гоготнул Захребетник, – и отстреливается из берлоги.
На опушку высыпали человек двадцать, не меньше. Одетые разномастно, точно толпа на ярмарке – я заметил и крестьянские зипуны, и сюртуки, одни щеголяли в лаптях, другие в сапогах. А вот ружья все имели современные, даже с такого расстояния было видно. Они дружно дали залп куда‑то за деревья и рванули через поле к тёмному ельнику.
Не успели они добежать до середины, как на опушке появились преследователи. Судя по одежде – боярские служивые, а не случайные люди. Повинуясь команде, они выстроились в шеренгу и вскинули винтовки. Но дать залп не успели.
Один из убегающих обернулся и резко остановился. Развернулся к погоне лицом и вскинул руки.
– Зажмурились, быстро! – рявкнул Захребетник.
Я не успел ничего сообразить. Полыхнуло так, что даже через закрытые веки пробилось зелёное сияние. И в тот же момент я почувствовал, как Захребетник накрывает нас защитным куполом.
Волна чужой силы ударила по защите, заставив нашу двуколку пошатнуться. Но барьер выдержал. Захребетник открыл глаза, и я увидел, что волна чужой магии выжгла кусок поля дочиста, оставив после себя полосу чёрной земли. Не повезло и кустам на краю леса – вместо них к небу тянулись обугленные ветки. А вот преследователям повезло: всю шеренгу прикрыл магический щит. Кривой, какого‑то болезненного бледного цвета, но всё же действенный. Вот только служивые дружно попадали на землю и даже не думали больше стрелять.