Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 307

«Ни одного не знаю».

«Вот именно. Старший Трубецкой к младшему несправедлив. Не потому что не любит, скорее слишком занят важными боярскими делами и не замечает того, что происходит у него перед носом. Например, что братишка – давно уже взрослый, здравомыслящий человек. Я готов спорить на последний грош: за то, что Серж сейчас наваляет Лопухину, дома его ждёт выговор».

«Очень может быть», – пробормотал я.

Лопухин между тем освободился от обвивающих колени огненных колец. Он яростно взмахнул плетью и снова бросился на Сержа.

– Феликс! – крикнул вдруг Кий. – Ты увлекаешься!

«О чём это он?» – удивился я.

Захребетник зевнул.

«Понятия не имею. Надо бы как‑то намекнуть Сержу, чтобы заканчивал. Лично я уже насмотрелся, скучно становится. Да и время позднее, спать охота».

«Подожди».

Я заметил, что когда Кий окликнул Лопухина, тот не ответил, лишь недовольно скривился. Но тем не менее рвущуюся наружу ярость обуздал. Больше Лопухин на Сержа не кидался, только уходил от его атак.

А Кий… Я вдруг понял, что он не смотрит на дерущихся. Его взгляд устремлён в сторону, а губы чуть заметно шевелятся. Колдует⁈..

Я выхватил из кармана «регента» и посмотрел на Кия. Его фигуру действительно окутывало магическое свечение. Но что именно он делает? Согласно дуэльному кодексу, боевое колдовство со стороны секундантов запрещалось. Но в руках у Кия не было магического оружия.

Я ни на грош не доверял ни Лопухину, ни этому мерзавцу и был абсолютно убеждён, что колдует Кий неспроста. Но также уверен я был и в том, что если сейчас потребую остановить поединок, Кий скажет, что всего лишь собирался зажечь поярче магические огоньки. И в этом случае я буду иметь чрезвычайно бледный вид, Серж мне такого вмешательства не простит. Что же делать?

Я перевёл взгляд на дуэльную площадку и понял вдруг, что обстановка на ней изменилась. Серж по‑прежнему атаковал, Лопухин по‑прежнему отступал, но теперь это происходило как будто не произвольно, а в строго заданном направлении. Лопухин, отступая, буквально заставлял Сержа следовать за собой, а тот в азарте поединка этого не замечал.

Я быстро обернулся, взглянул на Кия. Его губы продолжали шевелиться, магическое сияние, окутывающее фигуру, стало ярче.

Нет уж! Пусть потом Серж меня проклинает, но дуэль я остановлю! И до тех пор, пока не выясню, что творит этот подонок, продолжать её не позволю.

Я повернулся к дуэлянтам. «Регента» не снимал. И увидел, как за спиной Лопухина, буквально у него под ногами, земля вдруг вспыхнула магическим светом. В ней как будто образовалась яма, заполненная магией.

Дальнейшее происходило так стремительно, что уложилось в один миг.

– Стоп дуэль! – заорал я. – Нарушение правил!

Я крикнул это одновременно с тем, как Лопухин сделал обманный выпад. Серж бросился на него. Лопухин сместился в сторону, а Серж по инерции устремился дальше, прямо на магическое свечение – которого не видел. У него‑то на носу не было «регента».

– Стой! – заорал я.

Но Серж уже никак не смог бы остановиться. Я метнул в него магический удар. Сержа отбросило, он перелетел светящуюся яму и упал на спину. А Лопухин, взревев, бросился на меня.

Я едва успел поставить купол – сделал это за мгновение до того, как мою шею обвила огненная плеть.

«Ох, сейчас я ему! – взревел Захребетник. – В блин раскатаю!»

В защитный купол хлынула сила. Полетели искры, плеть Лопухина разлетелась огненными ошмётками.

«Нет! – рявкнул я. – Не лезь! Я сам».

Я с ненавистью смотрел на Лопухина. Он стоял напротив меня. Кий подбежал к нему.

– Что, Скуратов? – с елейной улыбочкой проговорил Лопухин. – Не ожидал?

– Чего? – бросил я. – Того, что ты трус и подлец, который не гнушается ничем? Да боже упаси. После того как твои шакалы напали на меня в поезде, было бы странно ожидать чего‑то другого. А вот, кстати, и лишнее подтверждение.

Я ткнул пальцем в темноту.

Нас окружали шестеро крепких парней. Они старались держаться поодаль, но я был настороже и заметил шевеление. Вот кто приехал в чёрном автомобиле! Не зря он мне показался подозрительным.

– О, не обращай внимания, – ухмыльнулся Лопухин. – Это моя охрана.

– Судя по количеству охранников, на тебя объявлена серьёзная охота. Как ты на улицу‑то выходить рискуешь?

– Что поделать. По ночам в некоторых районах небезопасно. К тому же мне не хотелось, чтобы поединку кто‑то помешал.

– Поединку? – презрительно переспросил я. – Так теперь называется преднамеренное убийство? Что это за дрянь?

Я кивнул в сторону ямы, наполненной магией.

Лопухин довольно ухмыльнулся.

– Покажи ему, – бросил он Кию. – Пусть полюбуется перед тем как сдохнуть.

Кий повернулся к яме и произнёс заклинание. В тот же миг над землёй взвились языки пламени. Яма оказалась наполнена огнём. «Регента» мне пришлось сдвинуть на нос, чтобы не слепило глаза.

– Вот оно что, – усмехнулся я. – Ну, теперь понятно, почему в качестве оружия ты выбрал огненную плеть. Ты всё подстроил с самого начала! Серж для тебя давно – кость в горле. Тебе не удалось ни загубить его на трассе, ни обвинить в том, чего он не совершал, и ты придумал новый способ. Тебе повезло вдвойне: когда ты спровоцировал вызов на дуэль, рядом оказался я, и Серж позвал меня в секунданты. Представляю, как ты обрадовался! Убьёшь двоих одним махом. Вы с Кием договорились, что он наколдует огненную яму. Выбор оружия будет предоставлен тебе. Ты измотаешь Сержа поединком, усыпишь его и мою бдительность, подведёшь Сержа к заготовленной яме – и Кий произнесёт заклинание. Серж сгорит в огне, на месте дуэли найдут обгоревший труп, а ты скорбно скажешь, что огненная плеть – не то оружие, которое следовало выбирать твоему незадачливому сопернику. Всё верно? Я ничего не упустил?

Лопухин ухмыльнулся.

– Верно, ищейка государева! Только вот твои догадки тебе ничем не помогут. Всё, что сейчас сказал, ты унесёшь с собой в могилу.

– Ах, да, – кивнул я. – У меня, собственно, остался единственный вопрос: со мной‑то что ты собирался делать? Серж прилюдно позвал меня в секунданты. Кивать на неосторожное обращение с огненной плетью в моём случае не выйдет.

Лопухин пренебрежительно махнул рукой.

– Тебя найдут неподалеку с пулей в голове и револьвером в руках. Я скажу, что гибель друга так угнетающе на тебя подействовала, что ты выхватил у Кия оружие и убежал куда глаза глядят. А потом мы услышали выстрел.

Я поморщился.

– Так себе план. В моём отделе работают профессионалы, они бы тебе не поверили.

Лопухин скривился.

– Даже жаль, что не могу с тобой поспорить. Возвращать мне проигрыш будет некому… Всё, Скуратов! Довольно болтовни.

Лопухин взглянул на Кия, и они вдвоём, дружно атаковали меня. Огненная плеть из рук Лопухина исчезла. Теперь он, вместе с Кием, врезал по мне магическим ударом – пытаясь пробить мою защиту. Справедливости ради, если бы не сила, которую Захребетник щедро плеснул в поставленный купол, у них бы это получилось.

«Не лезть, говоришь⁈ – взревел Захребетник. – Сам управишься, говоришь⁈»

Но тут раздался негодующий голос Сержа.

– Что происходит?

Серж поднялся на ноги. Головой он, видимо, приложился крепко – покачивался, – но голос звучал твёрдо.

Лопухин грязно выругался.

– Уничтожить! – скомандовал он охране.

Шестеро парней, окружившие нас, вскинули револьверы.

«Ох, Миша! – взревел Захребетник. – Сколько тебе говорить, носи с собой малахириум!»

Шестёрка охранников Лопухина рассредоточилась по окружности, обступив нас. И сейчас охранники перемещались так, чтобы стрелять в Сержа, не задев своих.

Время будто замедлилось, мне уже доводилось наблюдать такое в исполнении Захребетника. Он двинулся по кругу, переходя от одного охранника к другому. Я смотрел на это, словно наблюдая смену картинок в волшебном фонаре.

Движение первое: Захребетник приближается к охраннику. Движение второе: он бьёт по руке, держащей револьвер. Пуля из револьверного ствола вместо того, чтобы устремиться к Сержу, не спеша уходит в небо. Тело охранника осыпается прахом, как когда‑то в Туле, а Захребетник перемещается дальше.