Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 219
«Что, правда нашёл?»
– Ага, сам посмотри.
«Не‑не‑не, – Захребетник фыркнул. – Я на такое не подписывался. А вот ты перепроверь всё ещё раз. Давай‑давай, в таких делах нужно быть полностью уверенным».
Захребетник буквально заставил меня взяться проверять выводы, снова поднимая старые документы. Так что до самого вечера я читал бумаги, писал и опять считал баланс. И да, недостача там точно имелась.
На следующее утро Захребетник велел мне составить рапорт о полученных результатах.
«Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Пиши сразу в трёх экземплярах, на всякий случай. Одну в канцелярии официально зарегистрируешь, а две у себя сохрани».
– Зачем?
«Вдруг они тут ворьё покрывают и твой рапорт потеряют? А у нас вот, ещё есть! Мы копию Коршу в Москву отправим, пусть у него голова болит. Понял? Всегда так делай, от многих бед себя убережёшь. Бумага лишней не бывает».
– Это ещё посмотреть, кто из нас бюрократ, – буркнул я и сел составлять рапорт.
«Я просто опытный, – хмыкнул Захребетник. – Давно живу, много чего видел. Ты пиши, не отвлекайся».
По его совету я написал три рапорта, перечислив выявленные факты хищения. В обед два отнёс к себе в комнату, а один отдал в канцелярию и проследил, что его записали в журнал и проставили входящий номер.
«Вот и посмотрим, к чему это приведёт, – потирал мысленно руки Захребетник. – Ерундой они тебя загрузили или действительно недостатки ищут».
Но получилось совершенно не так, как он думал. Не прошло и часа, как меня вызвал Оползнев.
– Добрый день, ваше высокородие!
Я вошёл в кабинет обер‑берг‑мейстера и по‑гусарски лихо щёлкнул каблуками, подражая Зубову. На Оползнева это не произвело абсолютно никакого впечатления. Он обвёл меня тяжёлым «каменным» взглядом, словно дубиной приголубил, и кивнул на стул.
– Садитесь. Михаил Дмитриевич.
Он дождался, пока я приземлюсь напротив него. Не спеша взял со стола бумагу и продемонстрировал её мне.
– Ваш рапорт.
Обозначать вопрос интонацией он по‑прежнему и не думал.
– Мой, Фёдор Змеянович.
Оползнев выразительно подвигал бровями, словно был недоволен.
– Нашли утечку малахириума.
– Воровство. – Я не собирался играть словами. – Это называется воровство.
– Утечка, – надавил голосом Оползнев. – Пока не вынесено обвинительное решение суда.
Он положил мой рапорт на стол и разгладил бумагу ладонью. Вытащил из кармана очки и нацепил их на нос, неожиданно став похожим на доброго дядюшку. Губы его сложились в трубочку, и он принялся водить пальцем по строчкам, пока не добрался до итоговой суммы.
Грозно хмыкнув, он полез в ящик стола. Вытащил оттуда другую бумажку, сложенную вчетверо. Развернул её, положил рядом с моим рапортом и начал сверяться с ней.
– С точностью до десятых.
Сняв очки и снова приобретя суровый вид, Оползнев кивнул мне.
– Поздравляю. Михаил Дмитриевич. Молодец. Справились быстро, лучший результат за последние пять лет. Точность тоже на высоте, почти идеально. Зачёт сдан.
– Эээ…
– На этом вы заканчиваете проверку документов. Сдайте их обратно в архив и можете переходить к следующему заданию. Обратитесь к Горынину, дабы он организовал ваше посещение рудничной шахты.
Оползнев сделал мне знак, чтобы я освободил помещение.
– Свободны. Михаил Дмитриевич.
Стоило мне выйти из кабинета, как Захребетник заржал в голос.
«Ну, дают! Что я говорил, а? Корш тебя сюда не просто штаны просиживать отправил».
– Что‑то я не понял…
«Да что тут непонятного? Они тебе экзамен устроили: как быстро ты найдёшь воровство малахириума. Врубился?»
Мне захотелось выругаться. Матерно, в несколько этажей. То есть я сидел три недели над этими бумажками исключительно ради проверки?
«А что ты хотел? – Голос Захребетника стал серьёзным. – Как ещё тебя были должны проверить на усидчивость, внимательность и рабочие качества?»
– То есть ты их одобряешь?
«Конечно. Отличный метод отсеять дураков, лентяев и карьеристов. Кстати, ты готов к спуску в рудник?»
– А ты? Помнится, ещё недавно ты чуть ли не ногами отбрыкивался от предложения туда сходить.
«Тогда это тогда, – Захребетник усмехнулся. – Не хотел раньше времени с Хозяйкой встречаться. А сейчас можно и нанести ей визит».
Сдача документов затянулась почти до самого вечера. Так что с Горыниным я увиделся только за ужином.
– Говорят, ты на отлично справился, – улыбнулся он мне. – Значит, завтра на рудник пойдём. Готов?
Я пожал плечами. Лезть под землю мне не слишком хотелось. Да и возможная встреча с Хозяйкой тоже не добавляла радости. Кто его знает, как она отреагирует на Захребетника?
– Ну, что, Михаил? Выдвигаемся?
Горынин утром был такой бодрый и радостный, словно собирался не спускаться в рудник, а в город на ярмарку или в театр. Он только что не светился, а в глазах стоял смех.
– Сейчас, десять минут, и пойдём.
Тащить Принцессу под землю я не собирался. Тем более что Горынин намекнул – спуск в рудник может затянуться. Так что я поручил собаку заботам Лукерьи, попросив ухаживать за ней как за родной.
Последним штрихом подготовки стала одежда. Ещё вчера ко мне подошёл Семёнов и по‑дружески посоветовал не ходить на рудник в мундире.
– Изгваздаетесь по уши, – морщился он, словно сам уже успел это сделать, – малахитовая пыль так въедается, что ни за что не отстирать. Возьмите лучше одежду, которую не жалко выбросить.
Так я и поступил, найдя в багаже подходящий «костюмчик». Горынин, когда увидел, в чём я одет, одобрительно кивнул:
– Ага, вижу, есть опыт походов в такие места. Всё, двигаем, путь нам предстоит неблизкий.
До рудника мы дошли пешком. Хоть на улице и стоял небольшой морозец, но светило яркое солнце, намекая на близкую оттепель, и дышалось как‑то удивительно легко. Или это я заранее предчувствовал подземные галереи с затхлым воздухом и пытался надышаться впрок.
– Нам туда.
Горынин не повёл меня к входу в главную шахту, а указал на здоровенный двухэтажный «сарай» в стороне.
– Пойдём через боковой ствол, чтобы не мешать работам.
Собственно, вход в рудник и находился в том самом «сарае». В нём на удивление было чисто и гудели какие‑то установки, видимо, загоняющие под землю воздух. Там же располагалась решётчатая клеть эдакого лифта, с помощью которого и спускались под землю. Причём механизмы, которые я успел увидеть, выглядели новенькими и ухоженными.
«Обрати внимание, – шепнул мне Захребетник, – этот ствол шахты используется не для добычи малахита. Больше похоже на парадный вход для важных лиц».
«Они что, под землю делегации водят? На встречу с Хозяйкой?»
«Не знаю, но не удивлюсь, что так оно и есть. Ладно, не отвлекайся, потом разберёмся».
Мы вошли в лифт, и Горынин с грохотом закрыл решётчатую дверь подъёмника. Ткнул пальцем жёлтую кнопку с непонятным значком, и клетка лифта медленно поползла вниз.
– Главное, не нервничай, – обернулся он ко мне. – Спустимся, прогуляемся немного, осмотримся, пройдёшь небольшую проверку, и обратно.
– Какую проверку?
– Да, ерунда сущая, – махнул он рукой. – Увидишь, там всё очень просто.
– А можно немного поконкретнее? На что проверка? Могу ли я находиться под землёй?
– Да нет, – Горынин поморщился. – Проверка на устойчивость к магическому фону. Её все командировочные проходят, чтобы отметку в личном деле получить. По ней у вас в Коллегии определяют, сколько малахириума сотруднику выдавать.
«О! Это нам надо! – тут отозвался Захребетник. – Давай, Миша, постарайся. Нам зелёных кубиков побольше надо».
С грохотом лифт остановился. Горынин открыл дверь подъёмника и сделал шутливый приглашающий жест.
– Добро пожаловать на Гумёшевский рудник! Самый магический и важный объект в государстве. Прошу следовать за мной.