Человек государев. Окталогия (СИ), стр. 134
* * *
Захребетник как в воду глядел. К дому номер два по Казачьему переулку мы подошли уже в темноте.
Двухэтажный дом стоял в глубине. Сквозь щель в заборе я рассмотрел стоящие перед ним хозяйственные постройки.
Людей в переулке не было. Воспользовавшись этим, я быстро перелез через ограду. Захребетник шикнул на выскочившую было из будки собаку, та поспешила спрятаться обратно. Дом в темноте едва виднелся. Свет в окнах не горел.
«Ещё не пришёл Тетерин? – предположил Захребетник. – Или вовсе тут не живёт, напутала барышня?»
«Если собака во дворе есть, значит, кто‑то точно живёт, – отозвался я. – Да и дверь не заколочена. Скорее всего, просто дома никого нет. А прислугу то ли не держат, то ли она приходящая».
«Идём в дом», – решил Захребетник.
«Зачем?»
«Подождём воеводу. Сюрприз устроим».
Дожидаться моего ответа Захребетник не стал. Перехватив управление телом, он взбежал по ступеням крыльца, вынул из кармана перочинный нож, выдвинул лезвие и сунул его в замочную скважину.
Я наблюдал этот процесс не впервые и приготовился услышать щелчок. Но вместо этого ощутил взрыв.
Грохота не было, однако перед глазами полыхнуло знатно. И отбросило меня ударом такой силы, что летел до самой собачьей будки.
Будка под моим весом проломилась с оглушительным треском. Из‑под неё, заливаясь истошным лаем, выскочила собака. Если бы не Захребетник, держащий контроль над телом, наверняка сломалась бы не только будка, но Захребетник был начеку. Целый и невредимый, он вскочил на ноги, шикнул на собаку и затаился в темноте за домом.
В переулке захлопали двери и окна соседних домов.
– Что это?
– Полыхнуло – видали? И треск стоял…
– Это где же это, в котором дворе?
Люди шумели и светили фонарями с четверть часа. Проломленную будку за забором не разглядели. Собака, запуганная Захребетником, забилась под крыльцо и не показывалась. Придя к выводу «мальчишки озоруют, уши им оборвать», голоса умолкли. В переулке снова стало тихо.
«Ну и что это было?» – спросил у Захребетника я.
«Магическая защита, – проворчал он. – Воевода по этой части не дурак, как я погляжу».
«Ну, на то он и воевода».
Я вдруг некстати вспомнил, как гордился Тетериным отец и как хвастался перед знакомыми. Мол, воевода наш – чистое золото, повезло нам с ним… Кулаки у меня непроизвольно сжались.
«Спокойно, Миша, – одернул Захребетник, – держи себя в руках. То, что Тетерин установил на своём доме защиту, уже говорит о многом».
«О чём?»
«Ну, например, о том, что мы точно пришли по адресу. Простой человек, которому нечего скрывать и нет нужды опасаться за свою жизнь, так мудрить не стал бы. Ну и о том, что дома Тетерина нет. Был бы дома – уже бы выскочил смотреть, что здесь да как… Ладно! На всякую хитрую задницу найдётся болт с резьбой. На двери защита мудрёная, долго возиться надо. Давай‑ка окна проверим».
Проверили. Окна оказались защищены так же надёжно, как дверь. Попытке взлома – в этот раз Захребетник осуществлял её аккуратно – не поддались.
Захребетник разозлился.
«Да что ж это он, в самом деле! Клад там хранит, что ли?»
«Не подошёл болт? – ехидно спросил я. – Резьба не та?»
Захребетник взъярился окончательно.
«Да я эту защиту одним ударом снести могу!»
«Стой!»
«Почему?»
«Да потому что ты её вместе с дверью снесёшь! И что? Тетерин вернётся, увидит выбитую дверь. Схватит ноги в руки да рванёт подальше, ищи его свищи».
«Думаешь, не догоним?»
«Ну, нищего в Туле мы упустили, помнишь? А Тетерин не убогий старик – раз, живёт в этом городе дольше, чем мы, – два. У него шансов удрать гораздо больше. Если он так защитой дома озаботился, наверняка и другое логово припасено, и сам постоянно начеку. А кроме того, мы ведь понятия не имеем, когда он появится. Лично я торчать в засаде до утра не готов, мне утром на службу… Вдруг Тетерин сегодня вообще не придёт? Вдруг он в отъезде и вернётся через неделю, потому защиту и поставил?»
«А кто ж собаку кормит, если Тетерин в отъезде?» – буркнул Захребетник.
«Ну вот это и надо выяснить. Сперва разведку провести, а потом уже буянить. Сам говоришь, мы в этом городе надолго, адрес теперь знаем. Так что никуда этот предатель не денется».
Я кое‑как отчистил мундир от пыли и прилипшей соломы. Поймал на углу извозчика и отправился домой.
Удивительное дело! Когда мы жили в доходном доме Дюдюкиной, Зубов ел овсянку с мученическим лицом и демонстративно страдал. А когда овсянку подали на завтрак в квартире Зелёной, он навернул её с удовольствием и даже попросил добавку. Как по мне, вкус её был и там и там одинаковый, однако Зубову в столице каша показалась вкуснее. Вот такой выверт кулинарии.
– Мишань, а не хочешь прогуляться сегодня?
Зубов подмигнул мне и пододвинул к себе чашку с кофе. Планов на этот выходной у меня не было, но я не торопился соглашаться. Зная Зубова, сначала надо выяснить подробности, чтобы не попасть на очередную дуэль или поездку в бордель.
– Куда?
– Да куда угодно! На улице сегодня чудесно. Тепло, солнышко! Грех в такую погоду дома сидеть. Можно в Нескучный сад поехать, например. Хотя…
Он на мгновение задумался.
– Тебе хочется чинно по дорожкам гулять? Нет, по мне, слишком скучно будет. Знакомых каких‑нибудь точно встретим, опять пустые разговоры и никакого развлечения. Нет, давай, лучше на Девичье поле поедем. Там публика попроще, зато веселья побольше. Цыгане с медведем, качели‑карусели всякие, барышни улыбающиеся. Там и перекусить можно какой‑нибудь ерундой, и в тире пострелять. Как тебе?
– Поехали! – вместо меня ответил Захребетник. – Тебе тир, мне барышни. Согласен?
– Ну уж нет! – Зубов расхохотался. – Устроим соревнование – кто стреляет лучше, тому и барышни!
Мы допили кофе, собрались и отправились на Девичье поле. Оно находилось в излучине Москвы‑реки, между Садовым кольцом и Новодевичьим монастырём. Как сказал Зубов: самое шумное и весёлое место для гуляний во всей столице.
* * *
Скажу так – Зубов сильно преуменьшал, описывая гулянья на Девичьем поле. Тут была и шумная воскресная ярмарка с кучей торговых рядов, где продавалась всякая милая дребедень, и разные развлечения. От каруселей до циркового шатра и маленького театрика, показывающего короткие юмористические пьесы. Публика тоже сильно разнилась: простые рабочие, зажиточные мастеровые, мелкие чиновники с семьями, небогатые дворяне и военные. Барышень тоже имелось в достатке: и всякие курсистки, и румяные мещанки, и важные купеческие дочки. На любой вкус, выбирай не хочу! Кстати, за порядком здесь следили серьёзно, и городовых можно было встретить на каждом шагу.
– О, давай попробуем!
Я в очередной раз покосился на Зубова. Он таскал меня от одного развлечения к другому, словно ему было лет десять. «Силомер», всякие «лотереи», бои на подушках, перетягивание каната, кидание колец, «волшебный фонарь». Он желал всё посмотреть и везде участвовать, причём совершенно не расстраивался проигрышам и бурно радовался любому выигрышу. И при этом успевал строить глазки всем встречным девицам, игриво подмигивая и крутя рыжий ус. Участвовать во всех этих аттракционах я отказался, но с удовольствием наблюдал за Зубовым. Стоял рядом и отдыхал душой, забыв на время про службу и месть.
Впрочем, на один аттракцион Зубов меня всё‑таки затащил.
– Я вам даю фору, Михаил Дмитриевич, в три выстрела, – великодушно предложил поручик.
– Обойдусь без неё. Чтобы вы, Григорий Николаевич, потом не говорили, что поддались мне.
– Извольте! Тогда стреляемся по всем правилам – до первого промаха. И по мишеням бить по очереди, а не по выбору.
– Договорились.
Мы ударили по рукам, и тирщик выдал нам россыпь пулек к винтовкам‑мелкашкам. Следующие четверть часа мы увлечённо палили по мишеням, пока не сбили их все.