Товарищ военврач V (СИ), стр. 15

— Оставьте, как есть, — поморщился Дед. — Уж чего-чего, а методик-то его известно уже немало…

— Так это и есть тот самый, о котором весь город судачит⁈ — ахнула Вамберская. — Который безногих ходить учит заново, а безруких к труду возвращает?

— Ну, положим, ходить — пока только одноногих, — ещё сильнее скривился Березин. — И про труд говорить несколько преждевременно — новый протез по его конструкции пока есть и работает только у мальчишки-дошколёнка. Но — да, это тот самый.

Он вздохнул тяжко. И ссутулился. И как-то сразу стало понятно, что страшный, смертельно опасный чекист, гроза шпионов, вредителей и врагов народа, так же страшно, смертельно устал.

— Рюмку коньяку, Андрей Ильич? — нерешительно предложила Татьяна Клавдиевна.

— Не откажусь, Танечка, — кивнул он, присаживаясь на кушетку. Убрав и прочитав предварительно подписанные ими бумаги. — Трудные времена нынче, и в стране, и в Тамбове.

— Ну так война, — с пониманием протянул Вамберский, вынимая из шкафчика крошечные, едва ли не с напёрсток, рюмки.

— Она, подлая, она, — горестно вздохнул старый чекист. — А про Николина — вы всё, что он вам тут понапишет-понарисует, изучите очень внимательно. До сих пор промашек не давал наш самородок, всё, чего ни измыслит, работает, да на диво. Мои ребятки бумаги-то скопируют все обязательно, но вы, если в чём-то особую пользу увидите — немедленно сигнализируйте.

Он пригубил напиток, прижмурившись блаженно.

— Амброзия! Старый, видать, Володя?

— Так и я не новый, Андрей Ильич, — усмехнулся невесело зав гинекологии.

— А я тогда и вовсе раритетный выхожу? — в шутку нахмурился Березин.

— Думаю, как и в случае с коньяком, возраст тут только на пользу, — ответила вместо мужа Татьяна Клавдиевна с улыбкой.

— Ой, лиса-а-а, — погрозил ей пальцем Дед, улыбнувшись в ответ. — Боюсь, тут сравнение не в мою пользу. Вот прямо чувствую: десяток-другой бы годков долой — куда легче было бы дело. Но, тут уж пути, как водится, неисповедимы.

Они одновременно, все втроём, повернулись в красный угол. Откуда на них с отеческой мудростью взирал с портрета товарищ Сталин.

— Москва как с цепи сорвалась, — неожиданно доверительно, хоть и едва слышно, проговорил Березин. — Бригады хирургов стягивают аж из Свердловска, Омска и Новосибирска. Прислали графики прибытия, с каждым эшелоном почти. Партийной важности дело, как иначе-то? Такие подписи на бумагах стоят — дух захватывает.

— Значит, про академию тоже не пустое болтают? — уточнила тихо Татьяна.

— Ну, академия-то, положим, больно громко сказано, — сощурился Дед, — но школа будет точно. Корпус обещали сдать послезавтра. Как вот только он станет лекции там читать, глухой-то?.. Хотя, оно, может, и на пользу: как задумается о чём — голосит, как протодьякон.

Врачи и чекист хмыкнули почти одинаково.

— А от меня к вам, дорогие мои, просьба будет ещё отдельная, персональная, — продолжил он, будто бы и не меняя полушутливого тона. — Приглядитесь повнимательнее к сотрудникам своим, к коллегам. Может, и из других больниц кто заглянет. И каждого, каждого, кто про новый препарат интересоваться станет — в памяти себе отложить и сообщить немедля мне или старшему от моих. Они, старшие-то, тебе, Володя, докладываться будут ежедневно, как только на дежурство заступят. Сегодня Вася старшим, ты видел уж его.

Вамберский кивнул, хоть и без радости на лице. В его понимании наушничество и доносительство не были основными задачами земского врача, да и советского тоже. Но то, что в военное время задачи врачей отступали далеко на задний план по сравнению с задачами госбезопасности, он тоже понимал вполне отчётливо.

— Странно всё это, Володя, — негромко сказала Татьяна, когда Березин ушёл.

Они пили чай, молча. Муж выглядел хмуро, но одновременно решительно.

— Ну так ведь война, Танюша, — согласился он, отпив маленький глоток. — Но пока это странное здесь, у нас в гостях, пусть и в качестве глухого консультанта по гнойной хирургии, нужно, как верно отметил Андрей Ильич, к его консультациям прислушиваться крайне внимательно. Вот этот лоток для недоношенных мне кажется интересным и перспективным. А ты что отметила?

— Лампу он попросил. Люминесцентную пока не нашли, принесли обычную. Так он, представляешь, пошёл в сестринскую, запросил пустых пузырьков и клей. Выбрал только синие, на крыльце разбил их, в платок завернув, потом на стекло над кроваткой маленького, будто мозаикой, наклеил, а лампу ту сверху установил. Глазки малышу ещё перевязал зачем-то, — удивлённо поведала она.

— И что? — с интересом повернулся к жене Вамберский.

— Не знаю, — развела та руками. — Показал на пальцах, что напишет. Но пока на колдовство какое-то похоже больше.

— Да уж, этот может, пожалуй, — вздохнул Владимир Фёдорович точно так же, как совсем недавно Березин. Словно сетуя на то, что в Ветхом завете чистую правду писали: многие знания умножают печаль…

Глава 8

Будем жить!

В кабинете начальника облуправления НКВД сидели сам Семён Трофимович Митряшов, но не на хозяйском месте, как обычно, а по правую руку. Напротив него сидел Андрей Ильич Березин, рядом с Дедом — начальник милиции Александр Васильевич Матросов. Через стол от Матросова — первый секретарь Тамбовского обкома ВКП(б), возглавлявший и городской комитет обороны, Николай Алексеевич Логинов. По правую руку от партийного руководителя — начальник гарнизона города, Юрий Владимирович Вальц.

Во главе стола, под портретами товарищей Ленина, Сталина и Берии, сидел невысокий, субтильного вида, сорокалетний генерал-лейтенант, Павел Иванович Бодин. Начальник штаба Главного командования войск Юго-Западного направления, прибывший из Воронежа полчаса назад и тут же доставленный сюда, на улицу Энгельса. Пожалуй, случись здесь диверсия — Рабоче-Крестьянкая Красная Армия понесла бы серьёзную утрату, а Тамбов и вовсе был бы обезглавлен. Но за безопасность Бодина отвечало сразу много народу, и военного, и из госбезопасности, а эти здания на этой улице вообще можно было считать самыми защищёнными. И, пожалуй, не только в городе, а даже в области. И даже не только в Тамбовской области.

— Товарищи, у нас мало времени и много работы, — негромко, устало проговорил начштаба, обведя взглядом каждого за столом.

Партийный начальник молчал, выглядывая из-за главного чекиста, держа в руке платок, которым уже триджды утирал высокую, до самого темени, залысину. Комендант города, лысый полностью, с усиками «щёточкой», которые ещё не стали называть «как у Гитлера», мужественно потел молча, без лишних движений. Чекисты и милиционер сидели, застыв гранитными изваяниями.

— Поэтому говорить о том, что известно каждому, мы не станем. Руководству области я доведу новые вводные из Ставки, их подтверждение вы, товарищи, получите чуть позже, письменно. Но время, я повторюсь, не терпит.

Он, кажется, чуть слышно вздохнул. Или это спинка кресла чуть скрипнула?

— Я подтверждаю корректность приказа товарища Костенко и настаиваю на его немедленном исполнении. Новости о тяжёлом ранении Фёдора Яковлевича дошли до штаба, кажется, медленнее, чем он сам был доставлен сюда. Судя по тому, что мне известно, он в здравом уме и твёрдой памяти?

Бодин чуть дёрнул бровью, глядя на Березина. Тот перевёл взгляд на Митряшова и ответил только после кивка начальника:

— Точно так, товарищ генерал-лейтенант, Фёдор Яковлевич пока находится на излечении, но врачи в один голос обещают благоприятный исход. Его избавят от повязок со дня на день, на фронт он сможет вернуться уже через три недели или ранее, нужно смотреть рентгеновские снимки.

— Давайте коротко, без официоза, товарищи, — поморщился и потёр усталые глаза начштаба. — Тем более ты, Андрей Ильич. Ты ж мне, как-никак, жизнь спас там, под Бухарой, так что, почитай, крёстный мне!

Мужчины, ответственные, обличённые властью и полномочиями, сдержанно улыбнулись, оценив шутку. Все понимали, что религия, как учит товарищ Маркс, это опиум и пережиток старины. Понимали и то, что взрослые люди могли себе позволить между собой иногда говорить просто по привычке. И что доносить на начальника штаба фронта, который использовал старорежимные словечки, тут некому. И потом, что одно дело делали, и потому, что дураков за этим столом не было. Как и того, у кого в Кремле были бы друзья и покровители такого уровня, чтоб принимать те доносы в военное время и давать им ход.