"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 855
– Какое странное решение, – протянула я. – Изначальные звучат куда интереснее. Зачем понадобилось их переименовывать?
– Надеялись привлечь новое поколение туристов, которые поедут мимо по трассе в выходные и праздники. – Нелл сложила свои крошечные ручки на коленях. – Члены совета переживали, что отдыхающие не сумеют прочитать старые названия правильно и не сумеют найти деревни на картах. Мои родители и прочие жители их поколения всегда жаловались на переименование, а молодежь, кажется, даже ничего не заметила. Конечно, теперь уже сложно догадаться, что раньше там располагались каменоломни. Ими уже давно не пользуются, все сильно заросло травой за прошедшие годы. Но если присмотреться как следует, то можно заметить прямые линии под дерном в тех местах, откуда вырезали большие блоки. Да и прежнее название кое-где сохранилось. Например, оно осталось на старом военном мемориале, ведь иначе пришлось бы тревожить захоронения наших отважных ребят, что было бы знаком крайнего неуважения к их самопожертвованию.
– Алиса, разве ты не задумывалась, почему деревенский паб называется «Руки карьериста»?
– Становится ясно, откуда взялся молот на школьной эмблеме, – неловко улыбнулась я. – Видимо, символизирует один из двух основных источников работы в деревне – добычу камня. А серп – фермерство. И инструменты, характерные для этих ремесел. А я-то уж решила, что школу спонсируют приверженцы коммунизма. – Мне пришлось прижать ладони к вспыхнувшим от смущения щекам.
Уголки губ Нелл чуть заметно дрогнули.
– Милая, если собираешься жить в сельской местности, пора научиться отличать молот от кувалды, а серп – от косы. – Она чуть откинулась на спинку кресла, прежде чем добавить: – Боюсь, наша беседа об истории слегка меня утомила.
Мы поняли намек, горячо поблагодарили Нелл за уделенное время и встали.
– Приходите, когда пожелаете, дорогие мои, – напутствовала она. – Не каждый день мне удается пообщаться с такой приятной молодой парой. Рада, что ты снова навещаешь меня, юный Бобби.
Когда мы направились к выходу, Роберт застенчиво усмехнулся: то ли из-за замечания о нашем возрасте, которое могла отпустить только такая пожилая дама, как Нелл, то ли из-за того, что она сочла нас парой. В любом случае теперь мы располагали свидетельствами живого человека, что на территории пастбища и раньше находили мозаичные фрагменты времен Римской империи. Эти показания придавали вес делу.
– Кстати, милая, – окликнула Нелл, когда я обернулась, чтобы помахать ей на прощание, прежде чем закрыть дверь. – Я очень рада, что у тебя такое подходящее имя для владелицы антикварного магазинчика. Думаю, самое время сменить старую вывеску. С этих пор почему бы не называть его «Лавка диковинок Алисы»? Так покупатели будут вспоминать про Зазеркалье Льюиса Кэрролла, когда твоя тезка оказалась в лавке Овцы. Все любят эту сказку.
Нелл, вероятно сама того не осознавая, только что вручила мне очень ценный дар.
Глава 33. Туннельное мышление
Когда мы вернулись в Скромную Гордость, Роберт заехал на машине через кованые ворота своего поместья и объявил, выбираясь наружу:
– Алиса, считаю, у нас есть повод отпраздновать.
– Не слишком ли преждевременно? – усомнилась я. – Комиссия пока не остановила стройку Болта. Он еще может подкупить членов совета или обойти их запреты, особенно в отсутствие бедной Фелисити.
Роберт наклонился, чтобы поднять откидной верх машины на ночь.
– Я говорил о другом: о благословении Нелл переименовать магазин под твоим собственным названием.
– Да, это действительно повод, – повеселела я. – Я даже не думала над сменой вывески, пока Нелл не предложила, но очень рада, что она дала свое согласие. Может, тогда все окружающие прекратят говорить так, будто я живу в чужом доме.
– В любом случае это станет шагом в нужном направлении, – приподнял брови Роберт. – Итак, не откажешься ли ты выпить, чтобы отметить событие? Как насчет просекко в моем саду? В холодильнике как раз есть одна бутылка.
– Звучит заманчиво, – признала я. – Но сначала нужно разобраться с делами. Дашь пару минут, чтобы позвонить Фелисити и сообщить о результатах нашей поездки к Нелл? А еще не помешало бы расчесаться. Резинки Тилли помогли, но волосы наверняка все равно выглядят как клубок ниток, с которым поиграл котенок.
Роберт выбрал один из ключей на большой связке и кивнул:
– Конечно. Пока буду ждать, поищу в кладовке что-нибудь на закуску. Оставлю дверь приоткрытой – заходи сама, когда будешь готова.
Шагая к своему коттеджу, я чувствовала такой душевный подъем после полученных у Нелл свидетельских показаний, что при виде Теренса Болта с лопатой за раскопками нового участка земли пожелала ему приятного вечера, чем сильно его удивила. И добавила напоследок:
– Уже нашли римское золото?
Сосед лишь прорычал в ответ что-то неразборчивое. Наверное, оно и к лучшему, что я не сумела расслышать его слова.
Расчесывая волосы и глядя на себя в отражении старинного зеркала в позолоченной раме, висевшего в магазине, я задумалась, что может случиться, если Болт действительно наткнется на сокровища культурного наследия. Это наверняка попадет на первую полосу «Новостей Скромной Гордости».
Мысль о газете напомнила про Эндрю Глостерра. Перспектива празднования переименования лавки с игристым вином в ухоженном саду Роберта с возможностью впервые заглянуть за его высокую стену настроила меня на благодушное восприятие действительности.
В конце концов, Эндрю был первым жителем деревни, который поддержал меня и мое небольшое предприятие. Если бы он не дал мне дельный совет и не предоставил бесплатную рекламу в газете, я могла бы сейчас всерьез размышлять над продажей коттеджа этому негодяю Болту. Конечно, при условии наличия у того в распоряжении необходимой суммы. Но что я вообще знала об Эндрю? Только слухи о его прежней карьере шпиона. Вряд ли это могло считаться приемлемой характеристикой личностных качеств.
Моя совесть требовала поделиться с редактором газеты тем, что нам удалось выяснить, и только потом отправляться на рандеву к Роберту. Следовало дать шанс местной прессе распространить сенсационные новости прежде, чем о них пронюхают другие средства массовой информации, чтобы заручиться поддержкой для магазина и в дальнейшем. Я вышла в сад, чтобы поймать сигнал связи, и набрала номер Эндрю. А когда он не ответил, оставила голосовое сообщение с просьбой перезвонить мне как можно быстрее, чтобы узнать радостные новости насчет пастбища.
Затем я быстро написала Роберту, проинформировав о своих попытках связаться с редактором газеты, и почти сразу получила ответное послание с изображением чокающихся бокалов с шампанским.
Впустую прождав несколько минут звонка Эндрю, я решила, что он оставил телефон дома, пока сам занимался садоводством, и записала ему еще одно голосовое сообщение с обещанием лично заглянуть в гости с хорошими новостями. После чего направилась по главной улице к Большому Поместью. Машина Глостерра стояла на парковке, но на мой стук в дверь никто не открыл, хотя из-за дома доносился какой-то механический шум. Если Эндрю работал в саду, то мог просто не услышать моего стука.
Большое Поместье располагалось в стороне от других коттеджей. Широкую дорожку с одной стороны, ведущую к заднему двору, затеняла ограда еще выше, чем у Роберта. Я зашагала по тропинке, окликая хозяина дома, предположив, что он занимался ремонтом, например возводя новую беседку в саду или что-то вроде того. Возможно, шум исходил от бетономешалки. Неудивительно, что Эндрю выказал раздражение, когда я звонила ему раньше, ведь ему наверняка пришлось оторваться от сложного процесса подготовки заливки для фундамента, чтобы ответить.
Однако, когда я добралась до задней части дома, приветственная улыбка так и застыла у меня на губах. Передо мной предстал огромный квадрат расчищенной лужайки. С трех сторон виднелась свежевскопанная земля, а с четвертой лежали аккуратно нарезанные полосы дерна. После тенистой аллеи глаза не сразу привыкли к яркому свету, и пришлось заслонить их ладонью, защищаясь от солнечных лучей, отражавшихся от большого каменного патио. В дальнем углу сада я заметила Эндрю. Он стоял ко мне спиной. Между нами тянулись глубокие узкие следы, скорее всего от тачки, которая сейчас находилась возле него. Внутри лежало что-то похожее на большой дверной коврик. Либо что-то той же формы и толщины, с коричневыми краями.