"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 836

– Он не… – начала я, но осеклась, передумав.

Возможно, лучше действительно пусть сосед считает нас с Дэнни партнерами, без разницы, по бизнесу или в романтических отношениях. Поддаться очарованию миллиардера было заманчиво, но я настороженно воспринимала мужчин, так как еще не оправилась после отъезда Стивена.

Дэнни поставил столик, поднял крышку прилавка, заметив глазурованные горшки, и взял по два в каждую руку.

– Давайте помогу донести до машины. – Кого он пытался впечатлить: меня своей услужливостью или покупателя своей физической силой? Или просто хотел побыстрее избавиться от Роберта? – Она далеко, мистер…

– Прейд, – подсказал тот. – Да, как у известного актера, хотя мы и не родственники. Вообще-то это старинная семейная фамилия.

– Так вы из того знаменитого рода глостерских Прейдов? – пошутила я, тут же ощутив раскаяние за то, что исключила Дэнни из беседы, так как он не слышал предыдущей ремарки о хэмптонских Старьевщицах.

Роберт улыбнулся, снова продемонстрировав ровные зубы, явно отбеленные у дорогого стоматолога. Я задумалась, производил ли миллиардер еще какие-то улучшения внешности.

– Полагаю, что так. Хотя за много поколений написание семейной фамилии несколько раз менялось. На кладбище неподалеку можно встретить по меньшей мере четыре версии.

– Значит, вы местный? – уточнила я. – А не приезжий вроде меня.

Роберт кивнул, забирая последние два горшка.

– Да, мое сердце принадлежит Скромной Гордости. И мои гены тоже. Я всегда возвращаюсь сюда, насколько бы далеко ни уехал в путешествие или по делам. Совсем как бумеранг. Именно поэтому с радостью выкупил дом, где вырос, когда его выставили на продажу несколько лет назад. К счастью, это произошло до появления в деревне нашего друга Теренса Болта.

– Высокая стена окружала дом и раньше или вы возвели ее, ограждая личную жизнь?

Теперь, зная о богатстве и известности соседа в бизнес-сообществе, я могла понять его желание обезопасить себя от назойливых журналистов и прочих любопытных личностей.

– Она там уже много лет. Мой прадедушка страстно любил вьющиеся растения и потому построил для их опоры высокий забор. Мои предки – вообще увлекающиеся натуры.

Я глупо улыбнулась. Дэнни многозначительно кашлянул и снова уточнил, где Роберт припарковал машину.

Тот ответил, кивнув в сторону своего особняка:

– Я пришел пешком, так как живу по соседству.

Признаться, я прониклась обаянием Роберта, но по поведению Дэнни заметила, что он не разделял моего мнения.

– Слишком уж гладко стелет, – пробормотал друг по возвращении.

Услышав его слова, я тут же раскаялась в своей наивности. Никто не мог сколотить миллиардное состояние на торговле губками, так ведь? Не исключено, что за прозвищем, данным местными жителями, крылось иное значение. Например, Роберта считали здесь паразитом.

Внезапно я начала сомневаться, могу ли доверять хоть кому-то из соседей.

Глава 19. Дом Корали

После ухода Роберта Прейда торговля оживилась. Во второй половине дня в магазин заглянули несколько туристов. Также вернулась часть местных обитателей. На этот раз они также кое-что купили, побродив вдоль стеллажей с товарами, а не занесли их на продажу. К концу дня лавка определенно казалась переполненной благодаря приобретенным у деревенских жителей вещам общей стоимостью в несколько сотен фунтов. Я с облегчением выяснила, что Нелл оставляла за собой право вернуть первоначальным владельцам те товары, которые не сумела продать в течение трех месяцев.

Еще лучшей новостью оказалась выручка в размере двухсот пятидесяти семи фунтов. Хотя я не ожидала такой же высокой прибыли каждый день, все же радовалась столь значительной финансовой поддержке открытия магазина. Даже Моди Фрэмптон купила за пять фунтов винтажную фетровую шляпу, несмотря на явное замешательство при виде Дэнни, который появился из кухни и вручил мне кофе. Старушка, несомненно, опознала в нем мужчину, который якобы незаконно вторгся в мой коттедж. Я отвлекла ее, мило улыбаясь и заверяя, что шляпа чрезвычайно ей идет.

В середине дня вновь заглянул Эндрю Глостерр, на этот раз с фотокамерой, и сделал несколько моих снимков за прилавком для следующего выпуска «Новостей Скромной Гордости». А также по моей просьбе запечатлел нас с Дэнни за столиком на площадке, которую мы окрестили чайной террасой, где теперь стояла отобранная и отмытая другом садовая мебель. Эндрю любезно предложил прислать фотографии на электронную почту, чтобы я могла отправить их в другие местные газеты для привлечения покупателей из соседних районов. Также он гордо сообщил, что другие средства массовой информации часто подхватывают и распространяют истории из его «Новостей».

– Не забудь, что для сайта фотографии тоже понадобятся, – заметил Дэнни.

Когда я спросила Эндрю, не желает ли он сделать совместный снимок и опубликовать его в качестве официального признания его заслуг, он решительно отклонил предложение со словами:

– Я предпочитаю оставаться за кадром, благодарю. – И выскользнул за дверь до того, как я успела что-то возразить.

Неужели сплетни о его прошлом ремесле шпиона могли оказаться правдивыми? Вдруг он действительно отдыхал в Скромной Гордости после тяжких трудов в международной разведке? Может, даже под вымышленным именем в предоставленном от государства убежище? Тогда Эндрю очень ценили, раз выделили столь роскошное жилье. Я видела Большое Поместье, когда заносила приглашение. Оно было не просто большим, а огромным: трехэтажное елизаветинское здание с флигелем выглядывало из-за высокой ограды. Передний двор, усыпанный гравием, с легкостью позволил бы машинам – и даже каретам – развернуться вокруг декоративного фонтана.

Пожалуй, шпионы действительно должны были получать приличную пенсию, если доживали до того времени, когда могли ею воспользоваться. Не исключено, что это служило одной из причин столь явной гордости Эндрю нынешней позицией редактора окружной газеты, слишком спокойной после карьеры, которая требовала рисковать жизнью.

Что касалось других знакомых из деревни, я не удивилась отсутствию Сьюки в день открытия. Она наверняка работала в своем магазине. А Корали, скорее всего, была занята в салоне. Но, когда она не забрала отложенные для нее вазы, несмотря на оставленную записку, в воскресенье я решила сама занести их, разыскав тот самый мини-дом, спрятанный позади парикмахерской.

После многих часов, проведенных в лавке древностей, мне хотелось сменить обстановку и увидеть что-то более организованное, чем пространство коттеджа, по-прежнему битком забитое вещами, как моими, так и принадлежавшими Нелл.

Поэтому в три часа дня я отправилась к парикмахерской, встретив по пути нескольких людей, в которых узнала вчерашних посетителей. Все они дружелюбно приветствовали меня, и я начала чувствовать себя в деревне своей.

Корали сидела на ступеньках пастушьей хижины и читала, а завидев меня, отложила книгу и воскликнула:

– Как прошел вчерашний день?

Она поднялась на ноги и поманила меня за собой. Я не удивилась бы, обнаружив, что пространство внутри мини-дома было больше, чем казалось снаружи, подобно будке Тардис, и скорее расстроилась, когда увидела, что это не так. Мы едва помещались в крохотной хижине. Как и в парикмахерской, украшением служила эклектичная смесь сделанных вручную предметов и сухих цветов.

Из керамического графина с металлическим краником сбоку Корали налила нам ароматный полупрозрачный напиток, напоминавший мыльную воду, но с запахом летнего дня. Я осторожно принюхалась, гадая, содержится ли там алкоголь, так как решила придерживаться трезвого образа жизни после недавнего неудачного опыта с употреблением в пабе подозрительных коктейлей, приведших к потере памяти.

– Не беспокойся, не умрешь, – заверила меня Корали. – Это всего лишь домашний имбирный эль. Совершенно безвредный.