"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 811

Грип с удивлением посмотрел на Харри. Похоже, до него только сейчас что-то дошло. Он рассмеялся.

— Насколько я знаю — нет. Но все мы порой немного сходим с ума.

— Что ж, — сказал Харри. — Спасибо за ответы, но вообще-то я здесь не ради этого. — Он снова указал на бумаги, лежавшие на столе. — Тебе нужно принять решение по этому поводу.

— По какому поводу?

Харри кивнул. Грип взял листы. Стал читать.

— Что за чертовщина, — пробормотал он через некоторое время, вскинул взгляд на Харри и продолжил читать. Затем швырнул бумаги обратно на стол.

— Пусть муниципалитет катится к черту! Собака-то тут при чем, она никакого отношения к убийствам не имеет.

— Дело не в этом, — сказал Харри. — Ни у городских служб, ни у Общества защиты животных нет места для твоей собаки, к тому же она уже очень старая и слабая...

— И поэтому они приговорили её к смерти?

— Это скверно. И да, наверное, это моя косвенная вина, что она теперь осталась одна. Поэтому я подумал... — Харри умолк, потому что Грип подался вперед через стол. Он увидел ярость в глазах собеседника. Увидел холодную ненависть, которую Грипу удавалось скрывать от него до этого момента. И что-то ещё. Диссонанс, что-то надломленное — а может, то, чего там не было, но непременно должно было быть. Какая-то человечность, которую он растерял по пути. Возможно, именно в этом и заключалось безумие Кнута Грипа.

— И что же ты подумал? — прошипел Грип.

— Ну, — сказал Харри. — Кое-кто посоветовал мне завести собаку. Реально Джеронимо осталось года три-четыре. С этим я справлюсь. Если ты мне позволишь. В таком случае тебе нужно подписать вот здесь.

Грип уставился на бумагу, которую Харри положил перед ним.

— Ты хочешь забрать мою собаку? А если ты сам окажешься за решеткой?

— Тогда я попрошу об этом кое-кого другого.

Грип откинулся назад на нары и скрестил руки на груди. Слегка наклонив голову, он принялся разглядывать Харри. — Помнишь ту песню Спрингстина, которую ты цитировал, когда думал, что я нарушил закон ради спасения брата?

— «Highway Patrolman».

— Да. Она о полицейском, который разрывается между законом, которому присягал на верность, и верностью собственной семье. Непростая штука. Правда ведь?

— Наверное, так.

Они долго смотрели друг на друга.

— Джеронимо меня переживет, — сказал Грип. — Просто чтобы ты знал.

— Вот как?

Грип кивнул и постучал костяшками пальцев по груди. — На этот раз металлическая пластина меня не спасет.

— У тебя рак, — сказал Харри. — В последний раз ты проходил химиотерапию три месяца назад.

— Да, болезнь вернулась. Врач дал мне год. Это было два с половиной месяца назад.

Мужчины продолжали молча смотреть друг на друга. Харри не знал, видит ли Грип в нем что-то знакомое, но сам Харри не видел ровным счетом ничего.

Грип коротко кивнул и взял ручку.

Глава 75

— Заходи, — сказала Ламай, шире распахивая дверь.

— Спасибо. — Харри вошел в квартиру с бульдогом на поводке.

— Так вот ты какой, Джеронимо, — сказала она, наклоняясь и почесывая пса за ухом. — Знаешь, сколько ему лет?

— Ветеринар считает, что около семи. Документов у нас нет, так что он определял по зубам и глазам.

— Склероз хрусталика, — сказала Ламай. — Да, Джеронимо, лучшие твои годы уже позади. Но ты всё равно красавец.

Бульдог закинул голову и зажмурился — ему явно нравилось, когда его чешут.

Приковылял эрдельтерьер Ламай, и собаки принялись обнюхивать друг друга, пока Харри шел за хозяйкой на кухню. Он сел за стол, где стояли две пиалы без ручек. — Я составила это для тебя, — сказала она, снимая записку с дверцы холодильника и протягивая ему. Харри прочитал: «Миска для еды, миска для воды, ошейник с адресником, щетка, когтерезка, гигиенические пакеты, корм для собак, одеяло в корзинку».

— Не переставлай его лежанку, старым собакам нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту. Поначалу не разговаривай с ним слишком много и не докучай ему. С объятиями и прочим тоже подожди пару недель. Узнай у прежнего хозяина, чем его кормили и какой у него был распорядок дня — старые собаки любят рутину.

— Мм.

Она рассмеялась, разливая чай.

— Что?

— Я о собаке говорю, Харри. Не о тебе.

— Это верно, — сказал он, помешивая чай. — Я люблю рутину. Так что это может стать шоком.

— Хорошим шоком. Собака нуждается в тебе. А ты нуждаешься в собаке.

— Да, ты уже говорила.

Они подули на свои пиалы и сделали по глотку. Приковылял Джеронимо и улегся у ног Харри.

— Каким ты помнишь Кнута Грипа? — спросил Харри.

— Кнута? Да, когда мы познакомились, его фамилия ещё была Каландер. Ну... Он был в глубокой депрессии из-за того, что его фильм так и не сняли. А потом все те, кто должен был в нем участвовать, добились такого успеха с «Проповедником». Я встретила его снова много лет спустя, он ужинал в ресторане, где я работала. К тому времени от него ушла жена. Бедный мужчина. Но обиду он умел скрывать виртуозно, этого не отнимешь.

— Но ты её заметила?

— Конечно. Не думаю, что Кнут был злым человеком. Он просто сломался.

— Ты и это увидела?

— Как я уже говорила тебе, Харри...

— Всё дело в глазах.

— Мм. А в глазах остальных из той кинокомпании Грипа и Вама ты видела что-то надломленное?

— О да. Тима Каландера я никогда не видела, а вот Роберт Брандт был совершенно разрушен. — Харри кивнул и посмотрел на зимний день за морозными узорами на стекле.

— Я размышлял обо всех совпадениях в этом деле, — сказал он. — Например, о том, что твой муж покончил с собой в ту же ночь, когда убили Фелицию. Но ведь вы с ним на самом деле не имели никакого отношения к этому делу, ты была просто одной из, наверное, сотни людей в этом городе, работавших с кем-то со съемочной площадки. Нет, самым большим совпадением было то, что Роберт Брандт хотел снять документальный фильм о следователе убойного отдела, который как раз шел по следу убийцы, собиравшегося лишить жизни самого Роберта Брандта.

— Ты веришь в судьбу?

— Нет, но я всё больше верю в совпадения. В то, что они абсолютно случайны. И что большинство вещей, в которых мы усматриваем порядок, на самом деле — обычный хаос, в котором мы отчаянно пытаемся навести порядок. — Харри погладил Джеронимо по спине.

Они выпили ещё чаю.

— Ты переживаешь? — спросила она.

— Por supuesto. — Харри посмотрел на Джеронимо, а пес посмотрел на него. — У меня легкая фобия лифтов, а у Джеронимо бедра не приспособлены для лестницы в семнадцать этажей. Придется много таскать его на руках.

Ламай покачала головой. — С этим ты справишься. Я скорее о том, что читала про предстоящий суд. Тебе ведь грозит тюрьма.

— Да, есть такая вероятность. — Харри посмотрел в окно на солнечный день, первый в новом году, когда мороз ослаб до однозначных чисел. — И на этот случай я хотел попросить тебя об одной услуге.

— Я так и думала, — серьезно улыбнулась Ламай. — Хочешь спросить, не могла бы я забрать Джеронимо?

— Сможешь?— Конечно, заберу, когда понадобится. Это меньшее, чем я могу отплатить.

— Спасибо, Ламай. И спасибо за чай.

Они вышли в прихожую, Джеронимо резво поплелся следом.

— Мы с сестрой, кстати, собираемся открыть ресторан, — сказала Ламай, пока Харри застегивал пальто.

— Да ну?

— Он небольшой, но мы уже подписали договор аренды и переманили отличного повара.

— Тайская кухня?

— Да.

— Отлично. Моя любимая.

— Вот и хорошо, потому что я как раз хотела сказать: ты сможешь есть там бесплатно в любое время.

— Спасибо, Ламай, но раздавать бесплатные обеды на старте — плохая бизнес-идея. Я буду платить.

— О, мы можем себе это позволить. Знаешь, Датчанин и женщина с татуировкой, когда приходили сюда, сказали, что прощают Биргеру долг. Не находишь это... весьма неожиданным, Харри?