"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 796

— Грип зашевелился.

Он закрыл дверь и услышал, как Харри прощается с детьми, обнимая их на ночь. Олег посмотрел на экран. И понял, что промахнулся мимо нужной иконки: держа в руках телефон Харри, он по привычке нажал туда, где эта иконка находится на его собственном телефоне. Вместо того чтобы поставить вызов на удержание, он открыл совсем другое приложение. Галерею фотографий.

И оттуда на него теперь смотрела фигура, которая почти, но лишь почти полностью закрывала собой комнату, которую он знал слишком хорошо.

Хильде Витт сидела в своем кресле «Болло», отвернувшись в сторону. Это был, судя по всему, первый кадр видеозаписи длиной почти в полчаса.

Мозг молниеносно и автоматически перебрал все возможные варианты, но ни один из них не подходил к этой картине.

Он нажал кнопку воспроизведения. Замер. Услышал, как Харри выключает свет в детской. Передвинул бегунок времени вперед. И увидел Харри, сидящего во втором кресле «Болло» — том самом, в котором он сам сидел во время своего первого сеанса терапии.

Снова передвинул бегунок.

Двое, что сидели каждый в своем кресле, слились воедино. Он слышал их голоса, их дыхание. Сам он дышать перестал. Он закрыл видео в тот самый миг, когда открылась дверь.

— Связь оборвалась, — сказал Олег и протянул Харри телефон. — Им не разрешают за ним следить. — Он заметил, как Харри пристально всматривается в него. — Все в порядке?

— Да. Что делаем?

— Едем туда, где они.

Олег стоял и смотрел, как Харри снимает куртку с вешалки и натягивает ботинки. Тот поднял глаза: — Идешь?

Олег кивнул.

— Это они, — сказал Харри и указал на синюю машину у светофора перед больницей Уллевол. Олег поравнялся с ней. В голове все кипело, тело била дрожь. Он пытался проморгаться, согнать картины, застывшие под веками, но это было выше его сил.

Словно по команде, стекла обеих машин одновременно опустились.

— Где он? — спросил Харри.

Юлия Оннеруд ответила, не поворачиваясь к нему: — «Пассат» через две машины впереди нас.

— Вижу. Дальше мы сами.

— Для протокола, — произнесла Оннеруд. — В рапорте будет указано, что мы сдали смену и запросили замену. Что мы, собственно, и сделали. То, что мы едем позади машины Грипа, не слежка, а чистое совпадение, поскольку нам оказалось по пути.

— М-м. Вот как?

— Практически.

— Принято.

— Так что не пиши в своем рапорте ничего, что расходится с нашим, Холе. Договорились?

— Каком рапорте? Меня просто везет домой пасынок после ужина. — Оннеруд пожала плечами, и стекло поползло вверх.

Олег держал дистанцию в одну машину до «Пассата». Тот свернул на Согнсвейен, повернул налево перед трамвайным кольцом, спустился по склону и снова ушел налево. Покатил мимо штакетников перед солидными виллами с занесенными снегом яблоневыми садами.

— Держи дистанцию, — сказал Харри.

— Заткнись, — пробормотал Олег прежде, чем успел сдержаться.

— Что?

Олег глубоко вздохнул. — Ты плохо слышишь?

Боковым зрением он заметил, как удивленный Харри повернул к нему голову.

— Следи лучше за Грипом, — сказал Олег и кивнул вперед. Харри снова уставился на дорогу.

В пятидесяти метрах впереди, перед перелеском в конце улицы, «Пассат» затормозил. Олег быстро свернул в промежуток между двумя припаркованными у забора машинами, заглушил мотор и выключил фары.

Из салона вышел коренастый мужчина. В руке он держал пластиковый пакет с покупками.

— Это Грип, — тихо произнес Харри.

Не оглядываясь, Кнут Грип семенящим шагом направился по голому льду в сторону перелеска.

— Мы его упустим, — сказал Олег, открыл крышку центральной консоли и достал табельный пистолет. Протянул правую руку, чтобы отстегнуть ремень безопасности. И почувствовал, как Харри перехватил его запястье.

— Подожди.

Олег вырвался, нажал на кнопку замка ремня, который с шумом втянулся обратно, открыл дверь и вышел наружу. Он быстро зашагал к «Пассату». Сзади хлопнула дверь — Харри бросился следом, догоняя его.

— Какого черта с тобой происходит? — прошептал он.

— Со мной все отлично, — ответил Олег, не сбавляя шага. — Это ты стареешь для такой работы.

— Я говорю, надо подождать! Он услышит наши шаги на снегу.

— Да говорю тебе, мы его упустим!

— Нет! Смотри, нам достаточно просто идти по его следам в лес. — Олег покачал головой, не останавливаясь.

Следы на белом снегу напомнили ему точки на белом листе бумаги из детства, и почти забытый голос, который в перерывах между приступами кашля говорил, что нужно просто соединить их линией, и тогда все станет понятно. Именно это он сейчас и сделал. Провел линию между Хильде, которая ни с того ни с сего заявила, что просто больше не хочет быть вместе, и видеозаписью в телефоне, где Хильде сидит у Харри на коленях. То, что он заснял их, наверняка было доказательством либо того, что они делали это и раньше, либо того, что он знал, как легко ему это дастся. Теперь эта запись стала трофеем, на который можно дрочить.

— Стой, — прошептал Харри. — Мы пойдем по следам, я же говорю.

— Да ему незачем оставаться в лесу, — прошипел Олег. — Он идет насквозь. Он хитрый. Блиндернвейен на той стороне. Он знает, что если выберется туда, то легко оторвется от пешей слежки.

— Если он заподозрит, что за ним хвост, он все равно не приведет нас к Каландеру. Дай ему уйти. Слышишь?

Олег почувствовал, как рука Харри легла ему на плечо, удерживая на месте. Он среагировал не задумываясь. Резко развернулся; раздался хруст. Лишь когда он увидел, как Харри валится навзничь, а из переносицы брызнула тонкая струйка крови, словно зависшая в воздухе, он осознал, что со всего размаху ударил его пистолетом по лицу.

Олег посмотрел на него, лежащего на снегу. Глаза Харри были закрыты, одна нога подергивалась, он тихо стонал.

Олег уже собирался опуститься перед ним на колени, но перед глазами снова встали кадры с Хильде и Харри. Он развернулся и бросился бежать в лесную темноту.

Глава 63

Фелиция.

Как могло то, что было столь прекрасным, стать столь разрушенным?

Я остановил фильм, и кадр, на который я смотрю, настолько ужасен, что разрушает и меня тоже. Одна моя часть хочет выдрать целлулоидную ленту, искромсать это чудовище, этот созданный мною фильм, на мелкие кусочки. Другая знает, что это шедевр, нечто неприкосновенное, чему не хватает лишь крошечных штрихов, чтобы стать совершенством. Именно эта часть кричит, что столько людей не могли принять столь лютую смерть во имя искусства лишь ради того, чтобы кануть в забвение, оказаться на полу монтажной истории. Но сам я жить дальше не могу, это исключено. Даже если сказать, что я невиновен, что меня заставили делать то, что я делал, и что любой обладатель художественного таланта к тому же обязан служить искусству, — я все равно стал частью того ужаса, который запечатлел. Поэтому я должен разделить судьбу этих невольных актеров, одним из которых являюсь и я сам.

Фелиция.

Я мог бы быть твоим, если бы ты захотела.

Как все могло бы сложиться иначе. А может, и нет.

За стеной пищит крыса. Она хочет войти. Я могу покормить её целлулоидом. Или постой. Может, она о чем-то предупреждает? О чем-то, что уже на подходе.

Грип поспешно шел между деревьями. На снегу под ногами не было никаких следов обуви, кроме тех, что оставлял он сам. Но он замечал углубления от прежних следов, которые недавно замели. Таково уж было правило их маленькой кинокомпании, построившей тайную нелегальную киностудию в заброшенном бункере времен Второй мировой войны. Они заметали все следы, способные привести посторонних в их подземную студию. Ни единой душе они не рассказывали, где находится Пайнвуд. Ведь даже прочные замки и двери не удержали бы воров, прознай те о хранящемся внутри кинооборудовании. Грип знал это, потому что сам когда-то промышлял кражами. Однажды ночью в юности они с Тимом и Кристианом забрались на киностудию в Яре и утащили монтажный стол для 16-миллиметровой пленки, который теперь стоял в их бункере.