"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 794

— Комплекс Пигмалиона, — констатировала Витт.

Грип растерянно посмотрел на неё, а затем вопросительно перевел взгляд на Харри.

— Прости, — пояснила она. — Пигмалион — персонаж греческого мифа, скульптор, который изваял настолько прекрасную статую, что сам в неё влюбился. Когда психология инцела накладывается на комплекс Пигмалиона, до пресловутой «ярости инцелов» остается один шаг.

Харри откашлялся: — Из всех, кто отверг Тима, кто-то выделяется особо?

Грип прикусил нижнюю губу. — Да. Собственно, именно поэтому выстроенное мной самооправдание, будто Тим не имеет отношения к киноубийствам, начало... давать течь.

— Вот как?

— Фелиция. Фелиция Хени. Он был безумно, по уши влюблен в неё с самого первого взгляда. Ну, или как минимум с того момента, как впервые увидел её на экране в своей монтажной.

— Он сам тебе об этом рассказывал?

— Не сразу, но это было очевидно. Даже в сценах, где по сценарию ей отводилась второстепенная роль, после его монтажа она казалась главной героиней. Тим затягивал её крупные планы, уводил реплики ведущего персонажа за кадр, оставляя камеру завороженно следить за её лицом...

— То есть в реальной жизни они с Фелицией не общались? — спросила Витт.

— Общались, конечно. У него же был «Тим».

— «Тим»?

Грип откинулся на спинку кресла и запустил пятерню в волосы. — Так мы называли препарат, который он приносил на тусовки.

— Его самодельная смесь опиоидов и бензодиазепинов, — уточнил Харри.

— Да. Не знаю, где он брал ингредиенты, но Фелиция приходила к нему, когда ей требовалась доза. И случалось это все чаще. Пока она просто не исчезла... — Грип покорно улыбнулся. — ...из кадра.

— Мм. Не могло ли быть так, что она расплачивалась с ним тем, чего он желал?

Грип решительно мотнул головой: — В конце концов она подсела на героин и оказалась на панели, но это произошло гораздо позже. А тогда? Нет. Не думаю, что Тиму нужен был просто секс. Он хотел... — Грип развел руками. — ...всю Фелицию Хени целиком. То совершенство, которое он видел на экране, помноженное на фантазии в его собственной голове. Она была для него всем. Когда она исчезла, Тим тоже стал угасать. И отдаляться от меня. Больше он никого не пускал в свою монтажную.

— Ты сказал, что, по твоему мнению, он... — Витт заглянула в свои записи. — ...«совсем один и зол на все на свете». Можешь уточнить? Есть ли что-то конкретное или кто-то определенный, на кого направлена эта злость?

Грип покачал головой: — Как я уже говорил, в нем было полно ненависти к самому себе. Но если у него и была личная неприязнь к кому-то ещё, я этого не замечал. Как не замечал и ненависти ко мне. Тот Тим, который ворвался ко мне в дом, показался мне абсолютно незнакомым человеком. Я и представить не мог, что он способен на такое.

Грип достал из кармана баночку, открыл её и запил две белые таблетки глотком кофе. Харри заметил, как затуманился его взгляд.

Джеронимо подошел к хозяину, словно почуяв его боль, и преданно лизнул его ладонь.

— И последний вопрос, прежде чем мы закончим, — сказал Харри. — Тим знал, что у тебя в груди металлическая пластина после операции?

Грип моргнул: — Нет.

— Нет? Вы же братья, и он не знал об этом?

— Он и про мой рак ничего не знает. — Грип грустно улыбнулся, поглаживая Джеронимо. — В нашей семье принято держать подобные вещи при себе как можно дольше.

— Мм. Знакомая история. Что ж, мы свяжемся с тобой завтра, если понадобится что-то ещё. Договорились? — Грип кивнул.

— И обязательно запри за нами дверь. И больше никому не открывай. — Грип бледно улыбнулся и снова кивнул.

Глава 61

— «И обязательно запри за нами дверь», — передразнила Витт, семеня рядом с Харри по обледенелой подъездной дорожке. — Мог бы и сказать бедняге, что мы оставили машину караулить его.

— Нет, — сказал Харри и покосился на соседнюю виллу. В одном из окон заколыхался свет.

— Почему нет?

Харри указал на соседний дом: — Из того окна отлично видна входная дверь Грипа. Вот почему Тим Каландер зашел с другой стороны — он не хотел быть замеченным.

— Я спросила...

— Я услышал. Идем.

Она тщетно пыталась поспеть за ним, пока он шагал по соседской дорожке. Ей удалось догнать его лишь на крыльце, когда он уже нажимал на кнопку звонка.

— Никого нет дома, — сказал он.

— Просто нет электричества, — сказала она и громко постучала в дверь. — Вряд ли они стали бы жечь в гостиной свечи, если бы их не было дома.

Он посмотрел на неё с одобрением.

— Почему ты спросил, знал ли Тим Каландер о пластине в его груди? — поинтересовалась она.

— Ну. Я думаю, Грипу невероятно повезло. А ко всему невероятному я отношусь со скептицизмом. По словам Черно, Грип был лучшим другом Тима. Возможно, Тим вовсе не собирался его убивать — ему просто нужен был кто-то, чтобы воссоздать сцену из фильма «Разыскивающий». Вот Грип и угодил в его шот-лист.

Она приподняла бровь:

— Каламбур не задумывался? [460]

Дверь отворилась. Женщина лет сорока вопросительно посмотрела на них.

— Который был час, когда вы увидели этого человека? — спросил Харри, глядя на сидевшую на диване супружескую пару. Их с Витт усадили в кресла поближе к теплой дровяной печи.

— Я не знаю, мы не пользуемся часами, — ответила женщина.

— Наверное, в темноте разглядеть было трудно, но мог это быть вот этот человек? — Харри протянул телефон, показывая присланные Сири Хеймен фотографии: одну портретную и одну в полный рост. Женщина отпрянула, и Витт положила руку на плечо Харри.

— Простите, — сказал Харри и убрал телефон.

— Это был он, — сказала женщина. — Я видела его здесь несколько раз и сразу узнала по походке. Мне кажется, это близкий друг семьи. Был им. Ну, она ведь больше там не живет. Они же развелись, верно?

— Но никакого выстрела вы не слышали?

— Нет. Но в этом нет ничего удивительного. Я была в состоянии глубокой медитации, а в это время я как бы ухожу из этого мира. А потом я ходила на Грефсен собирать хворост. Вернулась домой уже поздно.

— Возможно, уже после того, как уехала полиция?

— Может быть. Я никого не видела. Сразу легла спать. После сбора дров спится очень крепко.

— Они наверняка пытались до вас достучаться, чтобы расспросить. Вам не пришло в голову связаться с полицией, когда вы узнали о случившемся?

— Я ничего не знала, — сказала она. — До того момента, как вы только что об этом рассказали.

— Надо же. Как такое возможно...

— Мы не смотрим телевизор, — заговорил мужчина, которого хозяйка дома представила как своего супруга. — Не пользуемся интернетом. С соседями особо не общаемся. А в последний год и газеты читать перестали. Семьдесят процентов из того, что там пишут — вранье.

— Мм, — Харри оглядел хозяина дома, который сидел, скрестив руки на груди, в традиционном вязаном свитере-люсекофте, застегнутом до самого подбородка, у которого росла редкая бородка. — А вас, значит, дома не было?

— Ездил за лосятиной, — ответил тот. — Мы осенью двух лосей подстрелили, брат их у себя хранит.

— В морозильнике? — спросил Харри.

Мужчина не ответил, лишь выше скрестил руки на груди. На выходе Харри указал на металлический шкаф в прихожей: — Оружейный сейф?

— Да, — подтвердил мужчина.

— Я думал, подобные вещи держат в подвале.

— Когда они придут, у вас может просто не оказаться времени бежать в подвал.

— Они?

Мужчина взял брошюру из лежавшей на комоде в прихожей стопки: — Почитайте вот это. В отличие от газет, здесь написана правда. Неприятная, но это истина, которую большинство людей не способны разглядеть.

Харри остановился в дверях: — Вы сказали, что не общаетесь с соседями. Значит ли это, что вы не разговаривали ни с Грипом, ни с его братом?

— Не разговаривал, но я прекрасно знаю, кто такой Каландер. Он был гением.