"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 79

— Он был так счастлив, что бросился со мной обниматься.

Мария молчит — по всей видимости, обдумывает ситуацию. Нанао зажимает телефон между плечом и ухом и сам обхватывает Волка обеими руками, размышляя, куда бы пристроить его тело. «Может быть, засунуть его в туалет, где он хотел прикончить меня?» Но он тотчас отказывается от этой идеи. Конечно, затолкать мертвое тело в туалетную комнату проще простого, но потом он изведется от беспокойства, думая о том, что его могли найти, будет постоянно туда бегать, чтобы проверить, и это может привлечь лишнее внимание.

— Так ты расскажешь мне, что произошло? — снова раздается в трубке голос Марии; на сей раз ей любопытно.

— Ну, в данный момент я ищу место, где бы спрятать его мертвое тело.

По ту сторону трубки снова звенит тишина. Затем Мария спрашивает:

— Но что произошло? Волк вошел в поезд и обнялся с тобой. А теперь он мертв. Что произошло между этими двумя событиями?

— Да практически ничего. Он выхватил нож и приставил мне к горлу. Сказал, что убьет меня.

— За что?

— Потому что он ненавидит меня. Потом я вывернулся, взял его в захват и пригрозил сломать ему шею. Но я просто угрожал — я не собирался действительно это делать. А потом поезд сильно качнуло.

— С поездами такое время от времени происходит. Так значит, вот как это произошло…

— Я просто не могу поверить, что этот засранец появился именно в этот момент, — в голосе Нанао слышно страдание.

— Не говори о мертвых плохо, — серьезно отвечает Мария. — Тебе вовсе не нужно было его убивать, знаешь ли.

— Да не собирался я его убивать! Он поскользнулся, мы оба упали, и его шея сломалась. Это не было ошибкой, это была воля Провидения.

— Мне не нравятся мужчины, которые занимаются самооправданием.

— Не говори плохо о живых, — пытается пошутить Нанао, понимая, что сейчас для этого не самое подходящее время. — Так или иначе он сейчас висит на мне, и я ума не приложу, что делать с его трупом.

— Ты можешь оставаться в тамбуре, продолжать обнимать его и сделать вид, что вы целуетесь. — Мария явно немного нервничает.

— Двое мужчин обнимаются в поезде на протяжении всего пути до Омия… Звучит как-то не особенно реалистично.

— Если тебе нужен реалистичный план, то как тебе такой: найти подходящее свободное место и посадить его туда? Только нужно быть осторожным, чтобы никто ничего не заметил. Можно посадить его на твое место, а можно попробовать найти его билет и посадить его на его же место.

«Ну конечно!» Нанао кивает. Это звучит довольно разумно.

— Ты меня просто спасла. Так я и поступлю.

Он замечает, что из нагрудного кармана дешевой джинсовой куртки Волка выглядывает мобильный телефон, и забирает его, подумав, что он может пригодиться. Сует его в один из карманов своих брюк-карго.

— Не забудь про чемодан, — добавляет Мария.

— Спасибо, что напомнила; чуть было и вправду про него не забыл.

В трубке слышен ее вздох.

— Просто присмотри за ним. А я посплю немного.

— Сейчас же утро!

— Я всю ночь не спала, фильмы смотрела. Дома. Все шесть эпизодов «Звездных войн».

— Тогда я сейчас отключаюсь. Позвоню тебе позже.

Кимура

Кимура изо всех сил выворачивает свои суставы, пытаясь освободиться от скотча, стягивающего запястья, и сбросить плотные петли веревки, которой перемотаны лодыжки, но узлы нисколько не ослабевают.

«Есть один секрет, чтобы сделать это, Юити». В его памяти вдруг всплывает незваное воспоминание. Кто-то называет его по имени. Сцена, о которой он не вспоминал уже много лет — быть может, ни разу с того времени, как она произошла: дом, в котором он вырос, мужчина двадцати лет, чьи ноги и руки крепко связаны… «Ну-ка, посмотрим, как тебе удастся выпутаться, Сигэру», — смеется его отец. Его мама стоит рядом, она тоже от души смеется, и Кимура, который еще даже не пошел в младшую школу, присоединяется к родителям. Этот Сигэру был бывшим работником его отца, который продолжал навещать их время от времени. В нем было что-то дерзкое, как в молодом атлете, и он был честным и открытым парнем, этот Сигэру. Он считал отца Кимуры кем-то вроде своего наставника, и, похоже, был также очень привязан к маленькому Кимуре.

«Твой отец был очень строгим начальником, Юити. Так что его хоть и звали Кимура Сигэру, а все называли его не иначе как Кондором» [62]. Юношу и отца Кимуры звали одинаково — «Сигэру», что, по всей видимости, и послужило их сближению. Когда отец и Сигэру вместе выпивали, последний часто жаловался на свою работу: «Очень, знаете ли, тяжелая. Так что я подумываю найти себе что-нибудь другое». Несмотря на то что взрослые старались говорить тихо, маленький Кимура слышал их разговоры и понимал, что взрослая жизнь полна проблем, а взрослые не всегда такие сильные, какими кажутся. В какой-то момент пути его семьи и Сигэру разошлись. Что Кимура о нем помнил, так это тот эпизод, когда Сигэру повторил трюк с освобождением, виденный им в телевизионном шоу. «Я тоже так могу», — заявил парень, увидев, как фокусник с легкостью выпутывается из связывавшей его веревки.

Но в тот самый момент, когда Сигэру показывал, как именно нужно выпутываться из веревки, Кимура рассеянно перевел взгляд на происходящее в телевизоре.

«Как же он это сделал? Как ему это удалось? Неужели в этом воспоминании нет ни единой зацепки?»

Кимура отчаянно копает спящую гору своей памяти в надежде извлечь из нее жизненно важную крупицу информации, какой-нибудь ключ к тому, как же Сигэру удалось освободиться, — но не находит там ничего.

— Дедуля, подожди меня немного, лады? Я только в туалет схожу. — Принц встает и делает шаг в проход.

Кимура смотрит на него, на его дорогой пиджак: совершенно очевидно, что мальчишка из богатой семьи, которому никогда ни в чем не было отказа. «Не могу поверить, что я должен выполнять приказания такого сопляка», — мучительно размышляет Кимура.

— Может, принести тебе выпить? — издевательски спрашивает Принц. — Маленькую баночку сакэ? — Отпустив эту омерзительную шутку, он удаляется в направлении хвоста поезда.

Кимура вспоминает, что туалет в противоположной стороне к ним ближе, но не собирается выдавать эту информацию.

«Нет сомнений в том, что этот мальчишка из богатой семьи, у него все есть. Всего лишь богатый испорченный школьник». Он думает о том, как впервые встретил Принца несколько месяцев назад…

В небе громоздились тяжелые кучевые облака, между которыми не было видно ни единого просвета, когда Кимура под утро вернулся домой с дежурства в больнице Кураи-тё, где работал охранником. Когда он пришел домой, Ватару пожаловался на боль в животе, и Кимура отвел его к педиатру. Обычно он отводил сына в детский сад и сразу же ложился спать, но в тот день у него не было такой возможности; голова у него кружилась и болела от усталости. К тому же в больнице оказалось неожиданно много народа. И, разумеется, Кимура не мог выпить в комнате ожидания. Он заметил, что у него дрожат руки.

Ему казалось, что у всех остальных детей в комнате ожидания симптомы гораздо легче, чем у Ватару. Он чувствовал нарастающее раздражение, рассматривая их лица, казавшиеся ему масками притворного страдания. «Чертовы симулянты; им следовало бы пропустить вперед тех, кто по-настоящему мучается», — со злостью думал Кимура. Вид других родителей тоже вызывал у него отвращение. Каждый раз, когда из кабинета выходила и заходила обратно медсестра, его взгляд прилипал к ее заднице.

В конце концов выяснилось, что у Ватару симптомы тоже легкие. Прямо перед тем, как их вызвали, он повернулся к отцу и виновато прошептал: «Папочка, по-моему, мне лучше». Но Кимура не хотел возвращаться домой, так и не попав на прием к врачу после такого долгого ожидания, так что он сказал Ватару прикинуться, что у него все еще очень болит живот, так что его осмотрел врач и выписал ему лекарство, после чего они покинули клинику.