"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 789

— Мм. Может быть. Ты дома, как я понимаю.

— С чего ты взял?

— Говоришь тихо, потому что все уже спят.

Олег усмехнулся:

— Многое ты замечаешь, Харри. Но есть и то, чего ты не понимаешь.

— Ты о чем-то конкретном?

Олег перешел на напряженный шепот:

— Я думаю о ней все время. Это постоянно крутится в голове. Чертов покой потерял. Словно опухоль в мозгу, которую так хочется вырезать. Это как...

— Я знаю, как это. Ты прав, многого я не понимаю, но именно это мне знакомо. — Харри посмотрел на огонек сигареты. — Знаю, легко советовать, но думай о том, что у тебя есть, и о том, что ты можешь потерять. Думай об этом каждый раз, когда накатывает тяга. Это единственный совет, который я могу тебе дать.

В наступившей тишине он услышал далекий вой полицейской сирены.

— Ладно, — сказал Олег. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Они повесили трубки, и Харри остался сидеть, глядя на один из далеких огоньков. Он светился примерно там, где когда-то жила Ракель. Вдруг свет пропал на долю секунды. А теперь вернулся и снова горел ровно и спокойно. Должно быть, легкое колебание температуры изменило преломление света, но Харри не мог отделаться от мысли: все выглядело так, словно кто-то намеренно вырезал несколько из двадцати четырех кадров этой секунды.

Глава 59

Харри лежал в постели в темноте и ждал, когда старый радиобудильник включится с новостями в шесть часов.

Когда тот наконец включился, Харри уже стоял в ванной полностью одетый и чистил зубы.

Новости о Киноубийце шли сразу за сообщениями о том, что Банк Норвегии оставил ключевую ставку без изменений, и о температурном рекорде в Финнмарке. Репортер подводил итоги вчерашней вечерней пресс-конференции, на которой полиция сообщила, что поиски одного или нескольких других преступников продолжаются после того, как подозрения в отношении покойного Роберта Брандта ослабли. Никаких имен подозреваемых или арестов упомянуто не было, и Харри понимал: это означает, что Тим Каландер по-прежнему на свободе.

Он проткнул фольгу на новой банке растворимого кофе и вдохнул аромат, пока эфир переключили на Яр.

— Я стою здесь с двумя людьми, которые первыми прибыли сегодня на съемочную площадку в Яре, — полушепотом говорил репортер, явно стремясь нагнать драматизма. — Съемки продолжатся и сегодня, несмотря на то что двое ключевых участников проекта мертвы, а один ранен после покушения в собственном доме. Как бы вы описали атмосферу на съемочной площадке сейчас?

Харри узнал голос Полковника. — Само собой разумеется, она унылая.

— Вы не боитесь, что преступник или преступники могут снова нанести удар по другим людям, работающим здесь?

Репортер, по всей видимости, перевел микрофон на Черно, чей голос прозвучал так, словно его застали врасплох: — Все получили указание быть о-осторожными, а тем, кто живет один, временно переехать к друзьям или з-знакомым, чтобы рядом были л-люди. Э-э-э...

Полковник перехватил инициативу: — А там посмотрим, все ли сегодня вообще придут на работу.

Репортер ухватился за эту реплику с плохо скрываемым восторгом: — Вы думаете, убийца мог снова нанести удар сегодня ночью?

— Да н-н-нет же, — сказал Черно. — И мы верим, что их скоро арестуют.

Трансляция вернулась в студию, и в этот момент у Харри зазвонил телефон. Это была Катрине. Голос её звучал напряженно и сердито.

— Микаэль Белльман хочет встретиться со мной и начальником полиции как можно скорее. Детский сад открывается только в семь, так что можно мне пока забросить Герта к тебе?

— Сюда?

— Неудобно? Забыл пропылесосить? Ночует кто-то?

— Почему ты такая сердитая?

— Потому что у нас министр юстиции, который считает само собой разумеющимся, что бывшие коллеги должны бросить все дела и явиться на ковер, как только ему вздумается устроить головомойку.

— По какому поводу?

— Партия прогресса вчера на теледебатах заявила, что нераскрытое дело о киноубийствах — доказательство упадка профессионализма в полиции при власти Рабочей партии. Белльман принимает это на свой счет.

— Нарциссы всегда так делают. Что-нибудь новое о Каландере есть?

— Исчез бесследно. Никаких следов, ни физических, ни электронных. Мы нашли его машину, она была припаркована чуть дальше по Блиндернвейен. Насколько нам известно, он может быть уже за границей.

— Или на дне фьорда, или в петле на конце веревки.

— Думаешь?

— Нет. Герту тоже кофе наливать?

— Ха-ха. Буду через двадцать минут.

— Пахнет пятницей, — сказал Герт, стоя перед проигрывателем виниловых пластинок и оглядывая квартиру.

— Пятницей?

— Мама убилает по пятницам.

— Мм. — Харри протянул Герту стакан воды и огляделся по сторонам. В квартире не просто приятно пахло чистотой — обстановка была аккуратной и минималистичной. Все было организовано до щепетильности точно. Кресло и диван отличного качества, купленные на распродаже «Армии спасения». От части книг он избавился, но те, что оставил, стояли в книжном шкафу строго по алфавиту. То же самое, разумеется, и с виниловыми пластинками. Он также обзавелся подержанной аудиосистемой Linn Classik для компакт-дисков, которые начал покупать после того, как Эйстейн поставил ему песню Люсинды Уильямс «Bus To Baton Rouge» («Автобус до Батон-Руж») и доказал, что по качеству звука CD превосходит и винил, и стриминг.

— Я тоже люблю лисовать, — сказал Герт. Он уселся на диван и заболтал ногами. И показал на журнальный столик, где лежала открытая записная книжка со страницей, испещренной короткими карандашными штрихами, сгруппированными по пять штук.

— Держи, — сказал Харри и протянул ему карандаш.

Герт тут же принялся увлеченно калякать на чистой правой странице блокнота.

Харри посмотрел на левую страницу и на последний штрих, который он нарисовал вчера вечером перед сном.

Он не считал, сколько дней оставался трезвым с момента последнего срыва, но дела шли на лад. Скоро придет время покупать новый блокнот. А заодно, пожалуй, альбом для рисования и цветные карандаши.

— Это для тебя, — сказал Герт с явной гордостью и положил карандаш.

— Спасибо, — сказал Харри, рассматривая шедевр. Угадать, что там изображено, было решительно невозможно, поэтому он не стал даже пытаться, а просто сказал, что получилось красиво.

— Очень класиво, — поправил его Герт и склонил голову набок. — Можешь повесить на холодильник. Поиглаем в «мой колаблик наглужен»?

— В машине, — сказал Харри и погладил его по волосам. — Идем.

Национальная библиотека располагалась на краю площади Солли-пласс [458], где когда-то находилась пара баров, в которых Харри ошивался в молодости. Теперь её окружали роскошный отель, эксклюзивный ресторан азиатской кухни фьюжн и кокаиновый ночной клуб для молодых наследников и инфлюенсеров.

Для жителей Осло библиотека во многих отношениях оставалась секретным оазисом тишины и первоисточников. Сюда Харри впервые привела Ракель, и он подолгу сидел в читальном зале, слушая старые послевоенные записи государственного радио NRK с выступлениями Торлейва Х. Бьёргума, панка от хардангерской скрипки.

Харри переговорил с одной из сотрудниц библиотеки. Она выделила ему место у терминала в пока ещё полупустом читальном зале и показала, как воспроизводить фильмы из базы данных. Библиотекарь объяснила, что в базе содержится практически все, что когда-либо выпускалось в норвежском кинематографе для публичного проката, включая материалы, которые больше нигде не найти, и поинтересовалась, что именно он ищет.

— Сначала Антона Вама, — сказал он.

— Тогда лучше искать просто по фамилии Вам, — сказала она, нажимая на клавиши. — В небольших, старых и незавершенных проектах часто встречаются опечатки, которые у нас нет возможности исправлять при переносе в базу данных. Так что поиск лучше задавать шире.