"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 658

Мероприятие в честь Джеймисона провели перед входом на заброшенную территорию «Фэйрпорт Виллидж», дабы подчеркнуть его храбрость и заявить во всеуслышание, что во всем виновата одна женщина, а не какие-то проклятия или древнее зло, грозное, как бескрайнее море.

И тем не менее, компания «Звездный свет», так же известная как «Серфсайд Клининг», едва дождавшись, когда посетители покинут территорию, снесла там все до основания.

Эта компания – теперь уже мамина компания – планирует построить на этом месте абсолютно новый курорт. Перед входом на территорию поставили новый билборд, прямо рядом со старыми табличками, гласящими, что проход на территорию запрещен. На нем изображена трехмерная модель курорта. Выглядит он потрясающе: яркие цвета и ровные линии, которые резко контрастируют с темным, полуразрушенным адским ландшафтом.

Но у этого плана есть и свои противники – жители Фэйрпорта, которые считают, что надо оставить это место в покое. По этому вопросу уже запланировано общегородское собрание. Я не знаю, к какому лагерю себя отношу. Мне хочется поддержать маму и ее фирму. Мне хочется верить соседям, которые говорят, что поимка убийцы положила конец десятилетиям страха. Но когда прохожу мимо этой пустынной территории, мне по-прежнему слышится шепот, приказывающий бежать. Что-то в том месте вызывает у меня чувство обреченности.

– Жаль, я не смогла пойти, – всхлипывает Виктория, и это не показные эмоции.

– Понимаю, – говорит Калеб, – Джеймисон показал себя как…

– Кто-то назвал меня героем? – От этого густого баса у меня скручивает живот.

Обернувшись, я вижу лицо Джеймисона, который подглядывает в щелочку приоткрытой двери. Как бы я ни старалась привыкнуть к Джеймисону О'Салливану, я вечно делаю шаг вперед и два назад. В его случае это просто недостижимо.

– Потише, мостовой тролль, – произношу я, а Калеб, поднявшись, помогает Джеймисону проехать через дверной проем на инвалидной коляске. – Ты что, хочешь до смерти напугать девушку, которая и так одной ногой в могиле?

– Эй! – восклицает Виктория и снова морщится. – Я не умираю.

– Ну, тебе придется приложить намного больше усилий, чем просто «не умирать», чтобы вырваться из этой тюряги. – Джеймисон подъезжает на коляске прямо к моему стулу. – Так что не останавливайся, продолжай говорить обо мне.

Калеб плюхается обратно на свое место.

– Вообще-то мы обсуждали чествование другого героя.

Усмехнувшись, Джеймисон скрещивает руки на груди.

– Вы только посмотрите на себя. Сидят тут втроем, обсуждают, как я заглянул смерти в лицо. Как я спас Иден жизнь.

Стиснув зубы, я хлопаю Калеба по руке.

– По-моему, Виктории надо отдохнуть. Пойдем уже отсюда.

– Да, мы уходим, – говорит Джеймисон. – Идем в «Куриный домик».

– Нет, не идем. – Я смотрю на Калеба, который вскидывает руку. – У нас уроки.

– Так нечестно, – скулит Виктория. – Вы мне хоть курочки принесите.

– Это входит в рацион умирающих девушек? – спрашиваю я, вставая, пока она не попыталась спрыгнуть с койки и задушить меня.

«Куриный домик» – не единственное, чего будет не хватать Виктории благодаря ее родителям, которые совершили кучу преступлений. Она будет доучиваться в другой школе. Не в Фэйрпорте. Ее папа живет в округе Ориндж, и есть надежда, что там никто не узнает, кто она такая и что натворили ее родители.

Мы прощаемся, и я вдруг оказываюсь в палате наедине с Викторией.

Взявшись за дверную ручку, я оборачиваюсь и на мгновение встречаюсь глазами с Викторией.

– А знаешь, что, Иден? – спрашивает она неожиданно веселым для своего состояния тоном.

Я замираю в дверном проеме.

– Что?

Она прищуривается, и у меня по спине поднимается знакомое жутковатое ощущение. Это все равно что увидеть ходячего мертвеца или сбывшееся проклятие, которое казалось полнейшей выдумкой.

– Я рада, что мы теперь друзья, – говорит она лишенным эмоций голосом. – Нам в компании нужна была свежая кровь. – Не дожидаясь ответа, она снова поворачивается лицом к телевизору и прибавляет громкость.

______

Когда мы подъезжаем к школе, звенит звонок. Пока мы достаем кресло Джеймисона из фургона, помогаем ему забраться в него, и я ковыляю через парковку к входу, ученики уже успевают разойтись по классам.

Джеймисон укатывает прочь по коридору, оставляя меня с Калебом наедине.

Я киваю в сторону шкафчиков, стоящих в ряд у стены.

– Я узнала из надежного источника, что кое-кто в этой школе хочет поцеловать меня прямо здесь, перед шкафчиками.

Он выгибает бровь.

– Что это на меня нашло, если я тебе такое сказал?

– Ты не мог устоять передо мной, – говорю я, зловеще усмехаясь. – И теперь каждая дверца шкафчика напоминает мне о моем могуществе.

– Не такая уж ты и могущественная, если Джеймисону пришлось тебя спасать.

– Вот как? – Я хромаю обратно к шкафчикам, переставляя костыли.

– Ты что делаешь? – Он скрещивает руки на груди, изо всех сил пытаясь изобразить равнодушие.

– Просто треплюсь перед шкафчиками. Может, ты захочешь меня как-то заткнуть. – Я склоняю голову и изгибаю губы в улыбке, стараясь придать своему лицу благопристойное выражение.

– Мы опаздываем на четвертый урок, – говорит он, но подходит на шаг ближе.

– У-у, тогда у меня есть идея получше. Раз уж мы все равно не в классе, можем и совсем прогулять урок, правда?

– Твоя логика не перестает меня поражать.

– Видишь? Я тебя поражаю. Это и есть могущество.

Он останавливается в нескольких дюймах от меня, с прищуром глядя сверху вниз; его глаза поблескивают в полутьме. Я прижимаюсь спиной к дверце шкафчика, но ручка впивается мне в спину, и я досадливо морщусь, позабыв про всякую благопристойность.

– Ой. – Я пытаюсь потереть место, до которого невозможно дотянуться. – В моем воображении таких сложностей не возникало.

– Если честно, в моем тоже.

Я шлепаю его по ноге костылем, и он смеется. Не успеваю я оглянуться, как он обнимает меня за талию и целует.

– Идите на урок, хулиганы! – громогласно восклицает кто-то не то с небес, не то из глубины коридора. Мы вздрагиваем, Калеб пятится от меня, а я подхватываю свои падающие костыли. Потом делаю вид, что открываю шкафчик, кода от которого у меня нет.

Но коридор заполняется раскатистым хохотом Джеймисона, и я оборачиваюсь, готовясь испепелить его взглядом.

– Ты тоже не на уроке, О'Салливан, – язвительно замечаю я.

– На этом уроке я помогаю Снайдеру.

– Ну а я помогаю маленькому гремлину, который живет в этом шкафчике. – Я снова дергаю за ручку – дверца не открывается.

Калеб рядом со мной тихонько качает головой.

– Как скажешь, Стаффорд, – произносит Джеймисон, закатив глаза. – Можешь сколько хочешь делать вид, что не будешь мне благодарна всю оставшуюся жизнь. – Хмыкнув, он устремляется дальше по коридору.

Я поворачиваюсь к Калебу.

– Помнишь, как мы в детском саду наложили коричневой краски на стул Джеймисона, и воспитательница отправила его домой из-за этой «аварии»?

Меня опять распирает от смеха, но Калеб хмурится.

– За это нас вызвали к директору.

– Ну, мне кажется, стоит рискнуть и снова разыграть этот спектакль. Надо сходить в кабинет рисования за краской.

– Лучше пойдем на четвертый урок.

Я вздыхаю:

– Но у меня и так огромный стресс: я чуть не умерла. А математика лишь усугубит мое состояние.

– Отлично. Потому что четвертый урок – история США. – Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и ведет в класс. Но потом шепчет: – К тому же, ты не настолько глупа, чтобы разыгрывать героя нашего города.

Да, по большому счету, он навсегда останется парнем, которого я люблю ненавидеть.

Я ударяю Калеба костылем по голени, и мы вместе ковыляем на четвертый урок.

Эпилог

Наоми Лэмб

Одно из моих самых ранних воспоминаний связано с моей сестрой, Эстер. Я помню, как она стягивала мои светлые волосы в два хвостика. Ей было около четырех лет, так что она не использовала расческу, да и не особо знала, чем их завязать. Для одного хвостика она нашла розовую резиночку для волос, а второй перетянула грязной канцелярской резинкой.