"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 64

«Я съем все это за тебя, я буду жить за тебя, – с воодушевлением обещает Судзуки. – Просто посмотри. Я буду жить так, как будто я действительно живой».

– Что ж, это, конечно, превосходно, – с сочувствием говорит пожилой мужчина, выражение его лица теплеет. – Но, знаешь, если ты продолжишь в том же духе, то долго не проживешь.

В тот же день после полудня, проехав на синкансэне обратно до станции «Токио», Судзуки стоит на платформе, чтобы сесть на другой поезд. Приближается время часа пик, и вокруг него толпится множество людей. Старики с согнутыми спинами, молодые парни и девушки с крашеными волосами. Все они выглядят хмурыми, стоя там со своими сумками и глядя себе под ноги. Платформа усеяна пятнами голубиного помета – как будто забрызгана белой краской.

Сейчас вторая декада июля, почти самая середина лета. Его шея отчаянно потеет в том месте, где ее касается воротник застегнутой на все пуговицы рубашки. Станция тонет в сияющих лучах заходящего солнца, которые отражаются от стеклянных панелей на здании стоящего напротив станции офиса электрической компании.

Судзуки смотрит на железнодорожные пути. Напротив него – платформа для поездов, отправляющихся из центра города. На ней тоже выстроились люди.

Он смотрит налево вдоль путей, но поезд все никак не приедет. Судзуки поворачивает голову направо и принимается неторопливо рассматривать людей на противоположной платформе, как вдруг…

Прямо напротив него там стоят двое маленьких мальчиков. На них одинаковые футболки разных цветов и шорты, которые придают им беззаботный и милый вид.

Они, похоже, тоже заметили Судзуки. Тот, который повыше, показывает на него пальцем. Это Кентаро. Мальчик пониже, похожий на его младшего брата, который стоит рядом с ним, улыбается. Кодзиро.

На лице Судзуки сама собой появляется ответная улыбка, и в то же время он чувствует, как тугой узел в его груди начинает развязываться.

– Это они, – неожиданно для самого себя тихо произносит он вслух. – Все-таки мы встретились.

Сумирэ нигде не видно, Асагао тоже. Вместо них позади мальчиков стоит мужчина в очках, которого Судзуки никогда не видел. «У них какая-то новая работа», – догадывается он. Новая роль, которую им предстоит сыграть в их актерской жизни.

Кодзиро держит под мышкой большой альбом. Должно быть, это тот самый альбом для наклеек с насекомыми. «Это действительно его сокровище – по крайней мере, это не было ложью».

Он хочет прокричать: «Я потерял наклейку, которую ты мне подарил!» – но в этот самый момент над станцией разносится объявление. Приглушенный голос сообщает собравшимся пассажирам, что скоро через станцию будет проезжать поезд, на который нет посадки.

Судзуки улыбается и смотрит на Кентаро и Кодзиро. Он вдруг перестает понимать, что ему следует делать. Мальчики тоже просто стоят там и улыбаются. Он поднимает правую руку, чтобы помахать им, как раз в тот самый момент, когда с левой стороны на большой скорости вылетает поезд и мчится по путям мимо противоположной платформы. Он ревет и грохочет, подобно реке, прорвавшей плотину. Яростный поток несется мимо, полностью закрывая обзор.

Поезд все едет и едет, и Судзуки начинает немного беспокоиться. Он боится, что к тому времени как поезд проедет мимо платформы, мальчики уже исчезнут.

Поезд наконец заканчивается, однако в ту же секунду справа появляется другой и мчится уже мимо Судзуки. Он загораживает ему вид, грохоча, подобно шторму.

Но затем Судзуки слышит голос. «А?» – с удивлением думает он. С дальней платформы доносится пронзительный голос, который словно взлетает над шумом, царящим на станции. «Это та-а-ак глу-у-упоо-о!» Это голос маленького мальчика, но он достигает ушей Судзуки даже сквозь грохот поезда.

«Это та-а-ак глу-у-упо-о-о!» – вторит ему другой голос. Без сомнения, это Кодзиро. «Надо же, ты можешь кричать так громко!» – изумляется Судзуки.

Его охватывает желание перейти пути, оказаться на противоположной платформе, быть вместе с ними.

Но Судзуки просто не отрываясь смотрит на проносящийся мимо поезд. «Однако этот поезд очень длинный», – обращаясь к своей погибшей жене, шепчет он.

Поезд, на который нет посадки, все еще мчится мимо платформы.

Котаро Исака

Поезд убийц

Кимура

На станции Токио не протолкнуться. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Юити Кимура бывал тут в последний раз, так что он не может сказать, является ли такая сутолока здесь делом обычным. Он не удивился бы, если б кто-нибудь сказал ему, что сегодня где-то поблизости проводится какое-нибудь особенное мероприятие. Сдавленный со всех сторон другими пассажирами, Кимура вспоминает о программе, которую однажды смотрел вместе с Ватару по телевизору, — там пингвины точно так же плотно прижимались друг к другу. «По крайней мере, у пингвинов был на то резон, — думает Кимура, — там, где они живут, ужасно холодно».

Он ждет, пока в сплошном потоке людей не появится небольшой просвет, ныряет в проем между рядами сувенирных магазинов и киосков и ускоряет шаг. По лестнице из нескольких ступеней поднимается к турникетам синкансэнов. Проходя через автоматические ворота, ощущает напряжение, смешанное со страхом: что, если они каким-то образом обнаружат пистолет, спрятанный у него во внутреннем кармане, — ворота мгновенно блокируются, его окружает полиция… Но ничего подобного не происходит. Он немного замедляет шаг и бросает короткий взгляд на табло, уточняя номер платформы, с которой отправляется его поезд — синкансэн «Хаятэ» [37]. Поблизости стоит полицейский в синей форме, но он, кажется, не обращает на Кимуру никакого внимания.

Мимо бегом проносится мальчонка с рюкзаком — на вид ученик младшей школы. Кимура тотчас опять вспоминает о Ватару, и в груди у него начинает щемить. Он представляет своего милого мальчика, распростертого без сознания на больничной койке, ни на что не реагирующего. Мать Кимуры, увидев его, разразилась рыданиями: «У него такие глаза, такое лицо, будто он прекрасно понимает все, что происходит вокруг! Будто он просто уснул! Это невыносимо!» Одна мысль об этих словах заставляет Кимуру почувствовать себя так, словно его режут изнутри.

Негодяю не будет прощения. Если кто-то может столкнуть шестилетнего мальчика с крыши универмага и спокойно продолжать ходить и дышать, — значит, что-то с этим миром не так. В груди у Кимуры снова саднит — на этот раз не от грусти, а от ярости. Собравшись с силами, он направляется к эскалаторам. «Я бросил пить. Я могу идти прямо. Мои руки не дрожат». И сжимает покрепче бумажный пакет, на котором красуется заглавный иероглиф одного из токийских сувенирных магазинов.

Синкансэн «Хаятэ» уже стоит на пути, ожидая отправления. Кимура бросается к нему, словно опаздывает, и впрыгивает в ближайшие раскрытые двери третьего вагона. Согласно информации, полученной от его бывших коллег по работе, цель находится в седьмом вагоне на пятом тройном ряде кресел. Он войдет через предыдущий вагон, чтобы подобраться к нему со спины, — таков план. Со спины проще, да и его лицо никто не увидит.

Кимура делает шаг внутрь вагона. Слева находится ниша с умывальником, и он задерживается возле зеркала. Плотно задергивает за собой занавеску. Рассматривает свое отражение. Волосы в беспорядке, в углах глаз — комочки загустевшей слизи. Усы торчат во все стороны, даже мягкие волоски пуха на лице выглядят загрубевшими. Короче говоря, вид такой, что сам от себя убежал бы, если б мог. Он моет руки, ожесточенно растирая кожу, пока вода не выключается автоматически. Пальцы дрожат. «Это не из-за алкоголя, просто нервы», — убеждает он себя.

Кимура не пользовался пистолетом с того самого времени, как родился Ватару. Только при переезде, когда он упаковывал вещи, пистолет попался ему на глаза, и он взял его в руки. Теперь в глубине души он радуется, что тогда не выбросил его. Пистолет — полезная штука, когда хочешь немного припугнуть своего собеседника и доступно объяснить этому ублюдку, что тот перешел границы.