"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 625

– Ну, мы ее двоюродные племянники. Мы с ней никогда не встречались и подумали, что она будет не против пообщаться, особенно с родней.

– Как это вообще работает? – спрашивает Марта, ослабляя бдительность и отступая на шаг, чтобы пропустить нас внутрь. – Что значит «двоюродные племянники»?

– Со стороны отца. – Я иду за ней через прихожую, замечая прикрепленный к стене табель, в котором жильцы отмечаются «на выход». Впереди, прямо по курсу, гостиная, где две постоялицы играют в карты – одна сидит на замызганном диване, вторая – в инвалидной коляске. – Мы дети ее двоюродной сестры Луизы. Аделина должна помнить нашу мать. Может, спросите у нее?

Женщина переводит взгляд на коридор у нее за спиной, и уровень адреналина у меня в крови повышается. Сработало.

– К сожалению, я не могу у нее спросить, – говорит женщина, хмурясь.

– Вот как? – говорит Калеб. – Она спит?

Или умерла. Эмоциональный подъем сменяется ощущением бессилия.

Она качает головой.

– Ваша мать должна была вам рассказать. Аделина Блэкмор покинула это место много лет назад.

Глава 15

– Она переехала в другой дом? – спрашиваю я.

– Нет, она просто больше не живет в подобных заведениях.

– Не живет? – Я испытываю некоторое облегчение от осознания того, что Аделина вернула себе независимость. Значит, ей уже намного лучше. Это чувство быстро сменяется приступом тревоги. Если Аделины здесь нет, она может быть нашим недостающим звеном. Она могла подбросить ту самую записку Генри. Одна проблемка – это место было нашей единственной зацепкой.

– Понятно. А вы знаете, где она сейчас?

– К сожалению, даже если бы знала, я бы не смогла раскрыть эту информацию.

– Значит, вы никак не можете нам помочь связаться с ней?

– Боюсь, что нет, – с жалостливой улыбкой говорит Марта.

Поблагодарив ее, мы идем обратно, в сторону прихожей, и в этот момент где-то в глубине дома звучит сигнализация.

– Только не это, – стонет Марта, бросая на нас извиняющийся взгляд. – Сами выход найдете? Какой-то умник вздумал курить в помещении.

– Конечно, – говорю я, уныло понурив голову. Когда она спешно уходит, мы с Калебом направляемся к двери.

Но мы успеваем пройти лишь пару шагов, когда кто-то нас окликает:

– Эй, ребята!

Обернувшись, я вижу, как женщина в инвалидной коляске жестом просит нас подойти. Карты по-прежнему лежат на столе, но ее приятельницы нигде не видно.

– Вы что-то хотели, мэм? – спрашивает Калеб, когда мы подходим ближе.

– Вам нужна информация о девчонке Блэкмор, – понимающе говорит женщина, подавшись вперед. На вид ей лет сорок – на ней белое домашнее платье, ноги босы, длинные черные волосы всклокочены.

– Да, – пораженно отвечаю я. – Вы ее знаете?

Женщина улыбается, и в уголках ее почти черных глаз образуется сеточка морщин.

– Она моя подруга.

– Вы знаете, где она живет? – спрашивает Калеб.

На что женщина отвечает:

– Я вам покажу.

Она встает с кресла, обходит его, пересекает гостиную и идет по коридору на своих двоих. Мы с Калебом смотрим на нее, разинув рты, но она оборачивается и машет нам рукой.

Убедившись, что Марта еще занята, мы проходим мимо опустевшего инвалидного кресла и следуем за ней.

– Не знаешь, зачем мы идем за этой мадам? – свистящим шепотом спрашиваю я у Калеба, стараясь не отставать от женщины, которая буквально скачет по коридору.

– Потому что она знает, как найти Аделину.

– Ладно, но она не выглядит… – у меня сбивается дыхание. – Как бы это сказать?

Дойдя до конца коридора, мы видим, что он раздваивается, а женщина куда-то исчезла.

– Куда она пошла?

– Я здесь, – доносится до нас приглушенный голос.

Мы поворачиваемся на звук. Сначала я ничего не вижу, а потом из приоткрытой двери высовывается тонкая рука и машет нам, призывая войти.

– Мне что-то не хочется, – говорю я.

Но тут в коридоре у нас за спиной раздается звук шагов, а потом чей-то низкий голос кричит:

– Эй, вы двое! Вам нельзя здесь находиться!

Лишившись выбора, мы подбегаем к словно парящей в пространстве руке и заскакиваем в комнату. Калеб закрывает за нами дверь, и мы осматриваемся, тяжело дыша.

В белой комнате находятся кровать, письменный стол и книжный шкаф с коллекцией странных игрушек из восьмидесятых. В особенности странные ощущения у меня вызывают тролли. Женщина, до сих пор чудесным образом стоящая на собственных ногах, что-то лихорадочно ищет в ящике письменного стола. Потом широкими шагами идет через комнату прямиком к Калебу.

– Здесь вы найдете все, что нужно, – неожиданно серьезным тоном говорит она, вручая ему что-то. – Возьмите это и никому не показывайте.

Поморгав, Калеб опускает взгляд на конверт.

– Э-э, хорошо, мэм. Но я думал…

Она кидается к Калебу, и мне почти приходится оттаскивать ее от него, когда она шепчет ему на ухо, так громко, что я тоже слышу:

– Она никогда не жила здесь!

– Что? – переспрашиваю я, расстроенно выдыхая, и в этот момент в комнату врывается крупный мужчина.

– Вы двое, на выход, – строго говорит он, выразительно распахнув дверь.

– Подождите! – кричит женщина, хватая что-то со стола. Развернувшись, сует мне в руку какой-то скомканный предмет, накрывая сверху ладонью, как будто передает на хранение свое самое ценное имущество.

– Скажи, чтоб Аделина снова заехала в гости.

Во мне загорается искорка надежды.

Когда женщина убирает ладонь, я опускаю взгляд на предмет в руке.

Все мои надежды разбиваются о застеленный ковролином пол. Это какая-то мерзкая обертка от кекса, со знакомыми бело-зелеными завитушками на гофрированной бумаге, почти не различимыми под мазней из растаявшего шоколада. Брезгливо поморщившись, я перехватываю бумажку двумя пальцами.

– Ваш мусор, – бормочу я. – Огромное спасибо.

– Это не мусор, – говорит женщина. Когда я поднимаю на нее взгляд, она широко улыбается, а глаза насмешливо поблескивают. – Это как раз то, что вы ищете.

Мужчина издает не то рык, не то стон, и мы с Калебом, опустив головы, выходим следом за ним в коридор.

– Знаете, мне бы следовало вызвать полицию. Что вы двое делали у миссис Лафферти?

– Нам показалось, мы ей зачем-то нужны, – отвечает Калеб, по-прежнему сжимая конверт под мышкой.

– К сожалению, эта женщина все больше и больше погружается в мир иллюзий и попадает в неприятные ситуации.

– Например, крадет инвалидные коляски, – говорю я, и он кивает в ответ.

Возле входной двери стоит Марта со скрещенными на груди руками и суровым выражением лица. Я чувствую укол совести.

– Извините, мэм, – произношу я, а потом работник выпроваживает нас за дверь.

– И что теперь? – спрашиваю я, пока мы бредем по обрамленной платанами аллее к фургону Калеба.

– Наверное, надо его открыть, – предлагает он, демонстрируя конверт.

Я вручаю ему обертку от кекса, которую не успела выбросить.

– Давай поменяемся, – говорю я, не давая шанса возразить. Я забираю у него конверт и разрываю его. Достаю из него открытку и с замиранием сердца смотрю на торопливо нацарапанные слова. На этот раз вместо разочарования меня накрывает головокружительное ощущение горячечного бреда.

– Ага. Это приведет нас прямиком к Аделине Блэкмор, – произношу я, показывая ему записку.

«Там, в темной глубине, покоится ответ».

Зыркнув на меня поверх записки, Калеб говорит:

– Это было некрасиво. И некрасиво смеяться над больной женщиной.

– Некрасиво завлекать детей под предлогом, что хочешь им помочь, а потом пихать им в лицо старую и мятую обертку от шоколадного кекса.

Он склоняет голову набок.

– Справедливое замечание. Но ты должна признать, что это во многом перекликается с запиской Генри: «Правда погребена в руинах “Виллидж”», «Там, в темной глубине, покоится ответ». Может, это как-то связано. Может… – Хмурясь, он расправляет обертку и внимательно изучает ее.