"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 610

– Надо убираться отсюда к чертям, – говорит Джеймисон, и, судя по голосу, в кои-то веки ему действительно страшно. Развернувшись на пятках, он пулей вылетает за дверь. Мы устремляемся вслед за ним, сбегаем по ступенькам и ныряем в туман.

Оказавшись на дорожке, я останавливаюсь; фигура, теперь вытекающая из дверного проема, так и притягивает мой взгляд.

– Идем, – машет мне Калеб.

Я не двигаюсь с места. Отчасти потому, что не хочу вестись на их очередной розыгрыш, а отчасти потому, что никак не могу отвести взгляд от фигуры в капюшоне. От темного, размытого пятна, окутанного туманом.

– Иден! – снова зовет меня Калеб, хватая за локоть и таща за собой.

– Я знаю, вы кого-то подговорили это сделать, – говорю я, продолжая наблюдать за тем, как мантия фигуры развевается и собирается складками на ветру.

– Никого мы не подговаривали.

Он снова тянет меня за руку, и я буквально разрываюсь, не в силах решить, что мне делать, – такое ощущение, что мои внутренности трещат по швам.

В конечном итоге я позволяю ему себя утащить. Мы вдвоем бежим вслед за остальными, направляясь к воде.

Когда я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на призрачную фигуру, ее уже нет.

Ладонь Калеба по-прежнему лежит на моей руке, но моя кожа, мои нервы – все онемело от ужаса. Я почти не чувствую, как его ладонь скользит ниже, обхватывая мое запястье, когда он ведет меня по разбитой брусчатке.

– Какого черта там произошло? – с трудом переводя дух, спрашиваю я, когда мы оказываемся у каменной стены.

– Понятия не имею, – отвечает Калеб. – Это было совсем как… Ну, это было похоже на…

– Нет, не было, – перебиваю я. Потому что это не могло быть привидение. Их не существует. – А где остальные? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.

– Не знаю. – Калеб обводит взглядом длинную полосу земли, протянувшуюся вдоль ограждения. – Может, Генри ищут.

Он протягивает руку, чтобы снять сумку с моего плеча, но я отшатываюсь от него.

– Хорошая попытка, но благодаря тебе и твоим друзьям я его так и не нашла.

Я решительно иду вперед, но успеваю сделать лишь три шага, когда в ночи раздается чей-то пронзительный крик.

Леденящий душу страх распирает мне грудь, шевеля волосы на голове. И что-то внутри подсказывает мне, что это не розыгрыш. Этот крик был так же реален, как щебенка под ногами и кровь, пульсирующая в венах. Калеб бросается вперед, а я пытаюсь не отставать.

Раздаются новые крики, наполовину заглушаемые ветром. Они доносятся не из ближнего домика – их источник находится дальше по ходу нашего движения.

Где-то рядом с особняком семьи Блэкмор.

Шлепая ступнями по брусчатке, я почти не чувствую боли в груди: ее заглушает прилив адреналина. Мы пробегаем мимо полуразрушенного сарая, металлическая дверь которого качается туда-сюда, зловеще скрипя. Когда мы подбегаем к скоплению школьников, у меня в ушах оглушительно звенит, а мозг готов взорваться.

В ночи раздаются чьи-то громкие рыдания. Звук доносится из центра сгрудившейся на краю утеса кучки людей. Там собрались абсолютно все. Они стоят слишком тихо. Слишком неподвижно.

Я пытаюсь растолкать их, чтобы посмотреть, что случилось, но Калеб, отделившись от группы старшеклассников, оттаскивает меня в сторону.

– Не надо.

Этих слов достаточно, чтобы мое бешено стучащее сердце остановилось и рухнуло прямо в шершавый песок.

Я решительно отмахиваюсь от него: я должна это увидеть. Протискиваюсь мимо кучки зевак, которые таращатся на воду, открыв рот. На самом гребне утеса стоят Диего и Эми Парк: девушка дрожит, уткнувшись лицом ему в грудь. Рядом с нами возвышается особняк семьи Блэкмор, и с этого места видно, как волны набегают на острые камни.

Внизу все черно, видно лишь, как бурлящее море ритмично вздымается, облизывая булыжники. Потом на берег падает отблеск лунного света, освещая какой-то темный силуэт, распростершийся на камнях в неестественной позе. Волны орошают его брызгами, сминают и покачивают, как неодушевленный объект. У меня скручивает живот.

– Я его видела, – всхлипывая, говорит Эми. – Он просто стоял там, на крыше, и я его окликнула. Я отвернулась, чтобы взять телефон и позвать кого-нибудь на помощь. Но когда я снова посмотрела наверх, его там уже не было. – Она снова всхлипывает, и к моему горлу подкатывает тошнота.

На краю утеса, среди пучков травы, лежит видеокамера.

А внизу, на камнях, тело Генри де Росси вновь захлестывает темной массой воды.

11 октября

Дорогой дневник,

Я должна кое в чем признаться. Прошлым летом я проникла на территорию «Фэйрпорт Виллидж».

Я сделала это не на спор, ничего такого. Скорее, мной овладело какое-то непреодолимое желание. С тех пор, как я начала изучать информацию об убийствах и о проклятии, я знала, что мне нужно это сделать. Когда что-то чешется, надо почесать, иначе свихнешься.

Это было поздно ночью, и я клянусь, меня никто не видел. Я не рассказывала об этом ни одной живой душе.

И все же каким-то образом ей стало об этом известно. Она все знает и, как обещала, в живых меня не оставит.

Теперь я ищу способ разрушить проклятие. Если у меня ничего не получится, не знаю, сколько еще я проживу.

Глава 4

Когда я вхожу в кампус в первый день учебы в выпускном классе, у меня такое чувство, что я пришла в магазин, торгующий экзотическими рептилиями. Со всех сторон до меня доносится шипение. Мои одноклассники в открытую пялятся на меня, а пара учеников помладше показывают на меня пальцем. Видимо, до всех уже дошли слухи о том, кто находился рядом с местом гибели Генри, когда было обнаружено его тело. Моя лучшая и единственная подруга, Мэй Кимура, берет меня под руку и говорит:

– Не обращай на них внимания.

Полиция опросила всех выпускников, присутствовавших на той тусовке, а так как я в ту ночь работала вместе с Генри, то была самым важным свидетелем. Я все ждала, когда же полицейские спросят меня о фигуре в капюшоне, но этого так и не случилось. Может, остальные тоже умолчали о том, что мы видели той ночью. Потому что это прозвучало бы как бред сумасшедшего.

Когда мне, наконец, разрешили пойти домой, мама даже не ругалась – в основном потому, что я пребывала в состоянии шока. Нельзя сказать, что мы с Генри были близки, но все же он заступился за меня в пятницу вечером. В течение нескольких наполненных ужасом часов я чувствовала, что ему реально небезразлично, что со мной будет. Казалось, мы действительно можем подружиться. А потом его не стало, и теперь я уже никогда этого не узнаю.

Вчера вечером все ученики «Фэйрпорт Хай» получили по электронной почте письмо от директора Хименеса, предписывающее им перед началом уроков идти прямиком в спортзал, где состоится собрание, посвященное трагедии, которая произошла в пятницу ночью. Я подумывала, не остаться ли мне дома – черт, я даже надеялась, что в том письме будет уведомление о моем отстранении от занятий. Но, судя по всему, в администрации решили, что смерть ученика – уже достаточное наказание, и закрыли на все глаза. В конце концов, я должна прийти на это собрание ради Генри.

Когда раздается звонок, мы с Мэй протискиваемся через толпу, чтобы найти место подальше на трибунах, предназначенное для старшеклассников. Несколько девчонок у нас за спиной шмыгают носами, и я замечаю, как кое-кто из детей утирает слезы, пока остальные рассаживаются по местам. Генри, может, и не был «большим человеком в кампусе», но он нравился и ученикам, и учителям. Он был тем парнем, который отвечает за работу всего аудио – и видеооборудования, и это объясняет, почему огромный экран внизу не транслирует ничего, кроме сообщения об ошибке, и почему директора Хименеса не слышно, когда он говорит в микрофон.

В зал влетает мистер Сандерсон, руководитель клуба аудио – и видеолюбителей. Он поправляет несколько проводов, проверяет микрофон и, высморкавшись в салфетку, включает его.