"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 606

Не переставая лучезарно улыбаться, Виктория настаивает:

– Я серьезно, Генри. Взгляни на это.

Но Генри не обращает на нее внимания. Его взгляд устремлен на сумку, которая лежит в луже между травой и гравием.

– Мое оборудование.

– Да все с ним в порядке, уверена, – говорю я, чувствуя, как и эта работа, и мои деньги уплывают от меня. Случись что, это я буду должна ему денег за разбитое оборудование, которое стоит немалую сумму. – Не так уж сильно я упала.

– Не, навернулась ты круто, даже не сомневайся, – комментирует Джеймисон, утирая слезы.

– Хочешь посмотреть, как она грохнулась? – спрашивает Виктория. – Или просто дождемся, когда я залью его завтра в сеть?

Хоть какой-то положительный момент. Нам запрещено до завтра выкладывать в соцсети любые материалы об этой вечеринке. Чтобы ни представители властей, ни родители не узнали, что мы здесь, и не попытались это пресечь. Может, мне удастся до утра стащить телефон Виктории и удалить видео.

– Я только что отправила видос где-то половине твоего класса, – говорит Виктория. – Зачем же заставлять их ждать?

С другой стороны, всегда можно провалиться сквозь прогнившие доски пола в одном из этих домов и провести остаток жизни под землей.

– Неправда, Ви, – подает голос Калеб, направляясь по тропинке к нам. – Ты отправила его Диего и мне. – Он снова поворачивается ко мне, капюшон падает у него с головы, открывая спутанные каштановые волосы. – Там даже непонятно, кто на видео.

Меня всю передергивает. Как он смеет заговаривать со мной второй раз за одну ночь?

– Ты о чем?

– Я только что его посмотрел, – поясняет он. – Изображение слишком темное. Это мог бы быть кто угодно.

– Ну хорошо, – говорю я, – потому что Виктория теперь уж точно не озаглавит его «Иден Стаффорд выглядит по-идиотски».

– Хорошее название, – воркующим голоском говорит Виктория, делая вид, что печатает. – Спасибо.

Закатив свои прекрасные глаза, Калеб подходит ближе, отчего меня снова передергивает.

– Я заставлю ее удалить это видео, – понизив голос, тихо обещает он, чтобы никто, кроме меня, ничего не услышал. – Окей?

Он опять это делает. Пытается усыпить мою бдительность своим утешительным тоном и обеспокоенным выражением лица. Любой, кто увидит Калеба в такой момент, встанет на его сторону. Они не знают, что произошло, когда я в прошлый раз поддалась на его чары.

Я посылаю ему слащавую улыбочку.

– Ты серьезно? Думаешь, я поверю, что ты в этом не замешан?

Он испускает протяжный вздох, опуская глаза и принимаясь разглядывать свои ботинки.

– Не замешан.

Я перевожу взгляд на Генри: он сидит на корточках на щебенке и просматривает содержимое своей сумки.

– Все в целости и сохранности? – спрашиваю я, прикрыв один глаз и болезненно морщась.

– Да вроде. – Он аккуратно кладет запасной объектив обратно в футляр и застегивает молнию на сумке. Потом встает и закидывает сумку на плечо вместо того, чтобы передать ее мне.

– Я уволена, да? – говорю я, мысленно готовясь к худшему.

– Что? – Он искоса смотрит на меня, нетерпеливо притопывая ногой. – У нас еще куча работы. Если эти придурки закончили тебя изводить, – он стреляет глазами на эту четверку, – мы, пожалуй, пойдем.

Меня распирает от восторга.

– Куча работы. Конечно.

Он делает пару шагов и резко останавливается.

– Прости, я отвлекся на сумку. Ты-то сама в порядке?

Моя шея багровеет от стыда. Предполагалось, что я буду ему помогать, но пока что только мешаю. Из-за меня ему пришлось бросить документалку и идти спасать мою честь, как какому-нибудь рыцарю Круглого стола.

Я расправляю плечи.

– Цела и невредима, готова вершить магию кино. – Протянув руку, я кивком указываю на сумку с оборудованием.

Он осторожно перевешивает ее мне на плечо, потом с камерой на взводе идет через двор. Прежде чем пуститься следом за ним, я поддаюсь соблазну и оглядываюсь на четверку моих злопыхателей: очень уж хочется увидеть их реакцию на то, как кто-то по-настоящему меня защищает. Трое из них сбились в кучку, хохочут и возятся со своей дурацкой мантией.

А четвертый стоит в стороне. Калеб снова накрыл голову капюшоном, но взгляд его сфокусирован все на том же объекте – на мне.

Споткнувшись о трещину в цементе и едва не упав, я поворачиваюсь лицом вперед и устремляюсь вслед за Генри.

Когда он отважно сворачивает на тропинку, ведущую налево, сердце мое ухает вниз.

– Сейчас мы приближаемся к печально известному «Деревенскому бриллианту», – говорит Генри, снова понижая голос, когда перед нами возникает выцветший фиолетовый силуэт дома, известного в городе как «Адский мотель». Назвали его так не только потому, что на старой вывеске Hello отсутствует буква o. Здесь кое-что произошло.

– Через десять лет после убийства Николаса Блэкмора, – продолжает Генри, – ученики выпускного класса школы «Фэйрпорт Хай» решили проверить на практике печально известные слова миссис Блэкмор, устроив ночную тусовку на запретной территории. Ничем хорошим это не закончилось. По крайней мере, для Фары Палмер.

Я убираю карту обратно и смотрю, как Генри, не прерывая своего рассказа, заходит внутрь через дыру, образовавшуюся на месте двери. Я следую за ним. Гнилые ступеньки скрипят под ногами, и я очень надеюсь, что мне удастся не сломать лодыжку.

Фонарик Генри подобно светлячку мечется по темному помещению. Встав на цыпочки, я неуверенно перешагиваю через растрескавшийся порог и вдыхаю запах плесени. Ускорив шаг, прохожу через гостиную, мимо плетеного диванчика, и замечаю закрытые ставни. Рывком открываю одну из них. Меня окутывает облаком пыли, которая покрывает мою одежду, забивается в рот и в горло. Закашлявшись, открываю вторую ставню, впуская через разбитые окна лунный свет.

– Спасибо, – говорит Генри, опускаясь на колени в углу комнаты.

– Не за что. Разве нас не кухня интересует в первую очередь? – едва промолвив эти слова, я уже хочу забрать их обратно. У меня нет никакого желания идти туда.

Именно на кухне десять лет назад погибла Фара Палмер. Ее убили, раскроив череп об угол гранитной столешницы. Ее тело осталось лежать в луже крови, которая растеклась по плитке, оставив пятна на швах между ними.

– Погоди секунду, – отвечает Генри, подарив мне одно драгоценное мгновение.

Все ученики, присутствовавшие на той тусовке, были опрошены. Все как один уверяли, что Фара была всеобщей любимицей. Что ни один из них не мог сотворить такое зверство.

Но несколько студентов обмолвились, что незадолго до того, как было найдено ее тело, девушка заметно нервничала: она заявляла, будто видела какого-то человека в черном плаще, бродящего по развалинам бывшего курорта.

Властям так и не удалось найти убийцу Фары – они лишь предположили, что девушка могла неудачно столкнуться с бомжом. Они предоставили жителям Фэйрпорта самим додумать историю ее убийства, сплести из разрозненных нитей шелковое полотно легенды, которую теперь знают все. Первая жертва проклятия старой миссис Блэкмор. Доказательство того, что, ступив на территорию «Виллидж», ты можешь уже никогда оттуда не выйти. С тех самых пор местные жители говорят, что, если переступишь границу развалин и увидишь женщину в черной накидке, значит, пришел твой смертный час.

Эта легенда лежит в основе документального фильма Генри. Вот почему мне кажется странным, что он отставил камеру в сторону и начал обшаривать помещение карманным фонариком. Похоже, он методично прочесывает каждый сантиметр гостиной – от заросших паутиной углов до обшарпанных стен.

– Что именно мы ищем? – спрашиваю я, тоже водя фонариком вокруг.

– Улики, – отвечает он.

– А, типа, следы убийцы?

Пожав плечами, он снова берет в руки камеру.

– Идем на кухню, – беспечным тоном говорит он. У меня при одной мысли о том, что мы приближаемся к месту преступления, скручивает живот. Я заставляю себя не смотреть на плитку, когда он добавляет: – Для этого нам понадобится освещение.