"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 501
Лабиринт 32
Эксперименты на трупах продолжаются. «Проект Франкенштейн» дал плоды, а те, кто за ним стоит, вознаграждены богатством и властью. На сегодняшний день к опытам привлекали лишь покойников, но вчера было высказано предположение, что живые способны улучшить результаты. Будьте осторожны и следите за детьми. К похищениям причастны власти. Люди начнут исчезать. Похитителей обучают военные на секретном объекте в пустыне. Меня тоже могут похитить, порезать на кусочки и воскресить. Но я боюсь не только за свою жизнь. Я единственный, кто может пройти по Лабиринту и нарушить протоколы секретности, оберегающие тайны аморальных корпораций. Люди имеют право знать. Жертвы имеют право противостоять. Бойтесь имен, что у всех на устах: «Дисней», «Кока-кола», «Си-эн-эн». Это друзья Минотавра. Готовьтесь. Скоро мы восстанем, и начнется осада Лабиринта. Будем на связи.
Мы знаем, что мы знаем.
Примус
Бар «Бендеры» в центре Лоуренса обычно оживал около пяти вечера с приходом завсегдатаев. Но до пяти там было тихо, и никто не обращал внимания на посетителей, засидевшихся с давно допитой единственной чашкой кофе. Сам факт, что бар открывался раньше одиннадцати утра, казался необычным и являлся предметом постоянных споров между его хозяйками, сестрами Брэдли: одна считала их общее заведение кафе, вторая – баром. В итоге они поделили между собой часы и виды деятельности, хотя за годы грань между кафе и баром стерлась. Но удлиненные часы работы идеально подходили тем, кто нуждался в импровизированном офисе, где можно было сидеть хоть целый день. Для писателей это был хоть и не идеальный вариант, но вполне приемлемый.
Сначала Тео решила, что кафе-бар получил свое название по фамилии владельцев, но табличка у двери подсказала куда более зловещее объяснение. Кровавыми Бендерами называли семью серийных убийц, которые промышляли в Лоуренсе в конце 1800-х и убивали путников, останавливавшихся на ночлег в их гостинице. В решении назвать бар в честь серийных убийц Тео виделась пассивная агрессия, но ей понравился черный юмор, напоминавший об Австралии. Хотя она выбрала другой путь, воспоминания о доме были ей милы.
Декор заведения бесстыже эксплуатировал сомнительную популярность этого места. Тусклый свет, зловещие артефакты, викторианские элементы – все это напоминало тематический парк развлечений, посвященный маньякам-убийцам. Укромные уголки и кабинки располагали к уединению и секретности. Молоток с потеками красной краски, острая бритва с таким же декором и коллекция старинных пузырьков из-под мышьяка завершали обстановку злодейского логова.
Через неделю Тео уже считала угловую кабинку своей. Приходила каждое утро в девять, заказывала кофе, открывала ноутбук, раскладывала записи и доставала зачитанный роман Джека Чейза «Эпидемия», который считала своим талисманом. Роман был подписан автором: «Тео, коллеге по писательскому ремеслу: пусть слова приходят на ум быстро и в нужном порядке. Джек».
Тео никогда не встречала Джека Чейза, хотя в подростковом возрасте прочла все, что он написал, и посмотрела все экранизации его книг. Много лет назад Гас случайно попал на автограф-сессию Чейза в Нью-Йорке; это случилось через пару дней после ее дня рождения, о котором брат благополучно забыл. Он встал в очередь и попросил писателя дать автограф младшей сестренке, которой только что исполнилось четырнадцать. Почему Чейз подписал книгу именно так, оставалось для Тео загадкой. Гас утверждал, что якобы сказал, будто его сестра «слегка со сдвигом», а Чейзу послышалось, что она «тоже пишет книгу», но Тео была уверена, что брат все выдумал. В четырнадцать лет эта надпись казалась ей забавной, но теперь она усматривала в ней пророчество. Возможно, она просто прочла ее столько раз, что сама в нее поверила. Как бы то ни было, она повсюду носила эту книгу с собой.
Вскоре Тео познакомилась с Лаурой, официанткой со множеством пирсингов, которая просила ее произносить слова «по-австралийски». Другая официантка – ее звали Шик – любила слушать тру-крайм подкасты в перерывах, а иногда и во время работы. Познакомилась Тео и с завсегдатаями, которые предпочитали приходить пораньше, до толп студентов. Кто-то сидел за барной стойкой, другие – за столами.
Один мужчина почти всегда сидел за столиком у окна. Тео не догадывалась, что это Дэн Мердок; она узнала об этом только потом. Для нее он был таким же искателем, пришедшим в «Бендеры» за кофеином и уединением. Сначала они не обращали друг на друга внимания. Через пару недель он начал ее узнавать, иногда поднимал голову, кивал и улыбался. Он был старше, но не был стариком, отличался неброской красотой и коротко стриг бороду. Волосы на висках посеребрила седина. Обычно на нем были джинсы, рубашка с распахнутым воротом, кожаная куртка и очки в современной, но консервативной оправе. Он мог быть и серийным убийцей – откуда ей было знать? И все же она накоротке улыбалась ему и удалялась в свой уголок сочинять. Постепенно между ними установилось что-то вроде молчаливой дружбы. Потом они стали не просто кивать друг другу, а говорить «доброе утро».
Пару раз к нему присоединялась женщина в безупречно пошитом дорогом костюме. Она была так ошеломляюще красива, что, казалось, принадлежала к другому миру. Тео старалась не таращиться на них, по крайней мере в открытую, но замечала, что в присутствии этой женщины он выглядел смущенным и пристыженным, а иногда, похоже, злился. Возможно, они были любовниками, и он в чем-то перед ней провинился, или же она была его офицером по досрочному освобождению. Впрочем, женщина приходила редко; обычно он сидел один, пил кофе и не отрывался от телефона или планшета. Бывало, Тео ловила на себе его взгляд, но когда смотрела на него в ответ и улыбалась, он быстро отводил глаза.
Однажды Тео заходила в бар, нагруженная бумагами и ноутбуком, и случайно уронила «Эпидемию». Мужчина поднял книгу и отнес к ее столику. Взглянул на обложку, как ей показалось, с насмешкой. Тео даже обиделась. Но он ничего не сказал.
– Над чем работаете?
Она запнулась от смущения.
– Над романом, – сказала она наконец, и ей стало неловко от своих слов. Кем она себя возомнила, заявляя, что пишет роман? Сейчас он будет смеяться, подумала она.
Но он не засмеялся.
– Дэн, тебе за обычный столик кофе принести или будешь здесь? – спросила Шик, подошедшая с подносом, на котором стояла одна чашка.
Он взглянул на Тео.
– Садитесь, – неуверенно произнесла она. Наверно, он все-таки не серийный убийца.
– Буду здесь, – сказал он Шик. – И принеси кофе или то, что будет девушка… простите, не знаю вашего имени.
– Тео. Тео Бентон.
Он назвал свое имя, и тут она поняла, что перед ней Дэн Мердок, писатель, чье имя считалось настолько популярным, что его печатали на обложках более крупным шрифтом, чем название романа. Тео испугалась. Она же только что сообщила самому Дэну Мердоку, что пишет роман. Она почувствовала, что краснеет.
– Я не настоящая писательница, – поспешно добавила она.
Он улыбнулся.
– Ну надо же. Никогда не пил кофе с воображаемой писательницей.
– Нет… я не то имею в…
Он рассмеялся.
– Я понял. Что ж, пожалуй, я и сам уже не настоящий писатель.
– Но вы же…
– Одно дело стать писателем и совсем другое им оставаться.
– О… – Тео не совсем поняла смысл его слов, но Дэн не стал уточнять.
Вместо этого он избавил ее от смущения, расспросив о работе. Задал конкретные вопросы о жанре и теме и поинтересовался, давно ли она работает над своим проектом. Постепенно она осмелела и рассказала про свой исторический детектив, действие которого разворачивалось в 1920-х годах в Канберре, где тогда велось активное строительство. Она призналась, что училась на юридическом в столице австралийского буша, городе с загадочной душой, где за современным фасадом бился древний пульс коренного народа нгунавал, на землях которого воздвигли этот метрополис. Тогда у нее зародилась идея романа, и с тех пор Тео не ведала покоя.