"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 49

Он знает, что единственный промах будет стоить ему жизни. Этот огромный человек мгновенно его прикончит: Цикада не сомневается в серьезности угрозы, с которой он столкнулся. Делает еще один шаг, примериваясь. Большой человек все еще стоит совершенно неподвижно. Просто стоит и смотрит на него тяжелым пронизывающим взглядом.

«Как скала», – пораженно думает Цикада.

Еще два шага. Еще один. Он считает про себя. Другой. Затем отталкивается от земли. Между ними остается два метра. Он внезапно выхватывает нож; его движения такие быстрые, что за ними невозможно уследить.

Цикада уверен, что мужчина не сможет уклониться. Он атакует со слишком близкого расстояния. Опавшие веточки криптомерий хрустят у него под ногами.

Лицо большого мужчины становится напряженным, и он поспешно отклоняется влево.

«Слишком медленно!»

Цикада наносит удар правой рукой. Одновременно делает замах левой – в ней он прятал второй нож.

Большой мужчина движется гораздо более ловко и проворно, чем можно было ожидать от человека таких размеров. Но он, должно быть, слишком сосредоточился на правой руке Цикады, потому что на какую-то долю секунды все же запаздывает. Цикада целился ему в живот. Мужчина поворачивается, и удар приходится в бок: Цикада бьет, как боксер, наносящий хук справа. Лезвие прошивает пальто и вязаный свитер под ним. Цикада сосредотачивает все свое внимание на острие ножа. Он представляет это: лезвие, погружающееся в плоть, давление его пальцев на рукоятку, импульс, передающийся через его ладонь вверх по руке, достигающий его мозга. Кровь, хлещущая из раны. Цикада проталкивает нож все глубже. Сцена вспыхивает в его сознании – яркая, как сама реальность.

Большой мужчина падает назад, уклоняясь от удара. Кажется, что земля и стволы деревьев вздрагивают под его весом, и по роще разносится эхо его падения. Лезвие ножа, не достигнув цели, рассекает воздух. Мужчина все еще сидит на земле, упираясь отведенными назад руками, и смотрит наверх. Но в следующую секунду он уже вновь на ногах.

Цикада возвращает руки в исходное положение для новой атаки и восстанавливает баланс.

– Ты большой, но ты еще и быстрый, да? Не ожидал… – Говоря это, он одновременно думает: «Это плохо».

Большой мужчина стоит, выпрямившись во весь рост, и отряхивает с ладоней налипшую землю. Он смотрит вниз, на дыру в своем пальто. Прижимает к ней руку, затем смотрит на кровь на своей ладони. С любопытством рассматривает темную жидкость, вытекшую из своего тела, – так, как будто это для него нечто новое.

– Не очень сильно тебя поранил, да? – Ладони Цикады покрываются потом. – На этот раз я тебя достану.

«А я правда смогу?»

– А ты, кажется, любишь поговорить, – тихо произносит большой мужчина; в его голосе нет ни насмешливости, ни презрения.

– Ну да, цикадам нравится устраивать много шума.

– А киты большие.

– А-а-а… – Цикада понимающе опускает голову. – Я недавно слышал о тебе от Иваниси. Так это ты – Кит… Напомни, пожалуйста, в чем твоя фишка… Ты заставляешь людей убивать себя, верно?

– Люди, которые встречают меня, сами совершают самоубийство.

– Ну да, конечно, – Цикада изображает на лице искусственную улыбку.

– Все люди хотят умереть.

– Если в этом дело, то позволь тебя спросить… – Говоря, Цикада медленно переносит центр тяжести тела, получше упираясь в землю ногами. Он ищет способ подобраться ближе. Ему нужно еще раз оказаться в зоне досягаемости. Нужно найти способ, которым получится достать этого парня. «Но как это сделать?»

– Что?

– Мужик, на которого я работаю, его зовут Иваниси. Ну, то есть не то чтобы я на него работаю, он просто отвечает заказчикам по телефону. Я хочу, чтобы ты с ним встретился. Ты говоришь, что всякий, кто встречает тебя, кончает с собой, потому что ему начинает хотеться умереть, верно? Иваниси – наглый, упрямый ублюдок, так что это может оказаться труднее, чем обычно, но я был бы тебе очень благодарен, если б ты избавил меня от него.

Выражение бледного бескровного лица Кита остается неизменным.

– Это было совсем не трудно.

– Что?! – Голос Цикады предательски срывается на панический визг.

– Иваниси был таким же, как все. Он встретился со мной. Он умер.

Цикада с трудом сглатывает слюну. Нож едва не выпадает из его руки.

– Так значит, ты уже приходил к нему…

– Перед тем, как прийти сюда.

– Как он умер?

– Ты хочешь знать?

– Да, я хочу знать, – Цикада лишь пожимает плечами.

– Он полетел, – просто отвечает Кит. Цикада не может понять, то ли он щадит его чувства и не хочет вдаваться в подробности, то ли ему просто все равно. – Вылетел из окна.

– А, вот как… – Цикада не знает, что еще сказать.

– Этот человек, Иваниси, – продолжает Кит, делая шаг вперед, но Цикада не замечает, что расстояние между ними сокращается; ему просто кажется, что внезапно фигура Кита стала еще более огромной. – Он надеялся на тебя. Хотел, чтобы у тебя все сложилось наилучшим образом.

– У меня? Он? Он ничего для меня не хотел.

Цикада не понимает, каким образом Кит стал больше, чем прежде: он определенно не видел, как тот к нему приблизился. Чудовищная фигура словно загораживает все остальное. Как возвышающийся перед путником непреодолимый горный хребет.

– Но, наверное, я должен поблагодарить тебя. Ничего в жизни я не хотел больше, чем избавиться от него.

– Эти слова действительно исходят из твоего сердца?

– Да, конечно. Из самого сердца. Я терпеть не мог этого типа. Что, ты думаешь, я просто строю из себя крутого, чтобы скрыть мою грусть?

«Иваниси мертв. Это значит, что теперь я свободен», – так сперва думает Цикада. Это совсем другая концовка, чем в фильме Габриэля Кассо. «Иваниси мертв, а я все еще жив. Это значит, что я никогда не был его марионеткой». Он представляет печальную заключительную сцену фильма, в которой молодой человек, лежащий на больничной койке, шепчет: «Я буду хорошей марионеткой, только позволь мне быть свободным». «Всё не так, как у меня».

Цикада склоняет голову набок, чтобы заглянуть Киту прямо в глаза. Стоит ему так сделать, как он чувствует, будто холодный ветер обдувает ему спину. Все волоски на его теле встают дыбом, и тело охватывает дрожь. Инстинктивно он чувствует, что ни в коем случае не должен смотреть в эти глаза, но не может отвести взгляд. Его ноги как будто приросли к земле, и он не силах пошевелиться.

Вместо глаз у Кита как будто две черные дыры. Может быть, это всего лишь тени от деревьев, но там, где должны быть веки и глаза, – только пустота, подобная тьме в глазницах черепа. Цикада изо всех сил прищуривается и с трудом различает белизну глазных яблок, но зрачки и радужные оболочки остаются провалами в пространстве.

Эти провалы затягивают его внутрь. «Что это такое?» – думает Цикада, но к тому моменту, как эта мысль формируется в его голове, его уже поглотила бездна. Все его тело провалилось в вязкое ничто и тонет все глубже, падая в самые глубины океана, куда никогда не достигает свет. Вода повсюду, она тяжелая и темная – темнее, чем сама ночь; она захлестывает его, наполняет рот. Боли нет. Вода забирает его. Пожирает его. Потусторонняя, чуждая субстанция заполняет его тело, проникает в каждую пору, разрушает его существо, подобно термитам, пожирающим ствол дерева. Он полностью растворяется в этой темной жидкости. И все это время не может отвести глаз от пристально смотрящего на него Кита.

Желеобразная, липкая тоска разливается у него в груди, заполняет его голову. Он чувствует ее.

Мрачные мысли и чувства захлестывают сердце Цикады. Он чувствует внутри какую-то сырость и липкость, и в то же время ему кажется, что внутри него сухая, безжизненная пустыня. «Что… – возникает в его голове затуманенная мысль, – что происходит?»

Цикада пытается собраться с мыслями, заставить свой ум работать, но это похоже на попытку выбраться из зыбкого болотного ила. Незнакомая тоска и растерянность пугают его. Он словно утратил все свои иллюзии и охвачен глубоким разочарованием собой, его окутывают уныние и чувство безнадежности. Он никак не может понять, что это за упадок духа, которого он раньше никогда не испытывал.