"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 483
Все началось с того, что он как-то стал терять свою обычную способность к концентрации, все чаще и чаще стал просыпаться ни свет ни заря и лежать без сна. Брет начал замечать, что его стали воспринимать как аутсайдера. Его беспокоило, что к нему относятся со сдержанной отстраненностью, даже когда он присутствует на заседании комитета. Эти опасения получили подтверждение, когда при формировании двух подкомитетов Брет был сознательно отстранен от участия в них. Это означало, что примерно две трети участников этих образований имеют возможность знакомиться с тем, к чему ему был закрыт доступ.
Но Брет не подозревал, что его крах был мастерски спланирован в Москве. До поры до времени он являлся лишь объектом внимания, то ли потому, что Москва ждала, пока Фиона окончательно утвердится в Берлине, то ли в силу каких-то других причин, пока внезапно не обнаружила, что он более чем уязвим для хитрой операции, которую в прошлом не раз удавалось мастерски прокручивать. Москва была способна не только раздувать тлеющие угли и распространять слухи, но и по мере развития операции подкидывать фальшивые доказательства. Некоторые из них были настолько грубы, что подлинные специалисты — например Лэдбрук, старший следователь, — сразу же понимали, что Москва старается дискредитировать Ранселера, но это отнюдь не означало, что эксперты могли позволить себе вообще не обращать на них внимания.
Генеральный директор имел только общее представление о том, что произошло, в силу чего он и решил отправиться в Берлин переговорить с Харрингтоном. Фрэнк был его старым приятелем, а также давним надежным членом круга старших сотрудников. Но и ленч, и последовавшая беседа в течение дня не принесли ГД желанного успокоения. Сведения, полученные им от Фрэнка, мало чем отличались от перемывания грязного белья, но, по крайней мере, подготовили ГД к телефонному звонку из отдела внутренней безопасности: Лэдбрук и Типтри срочно просят встречи с ним. Звонивший откровенно сказал Моргану — помощнику ГД, — что завтра их никак не устроит.
Они ждали встречи с ГД во втором конференц-зале: Лэдбрук, старший следователь, спокойный и уважаемый пятидесятилетний специалист своего дела, и Гарри Стренг, выдубленный всеми ветрами ветеран оперативного отдела. Вместе с ними был и Генри Типтри, молодой парень из отдела внутренней безопасности, который пользовался репутацией одной из самых ярких звезд отдела. А в углу, стараясь казаться незамеченным, сидел заместитель ГД, сэр Перси Бэбкок.
На столе лежала бумага для записей, карандаши и стоял графин с водой в окружении стаканов.
— Кого еще мы ждем? — спросил ГД, сосчитав присутствующих.
— Мы не можем обойтись без Крайера, — сказал Стренг, — я оставил записку его секретарше.
— Нас ждет длинный разговор? — осведомился ГД у своего заместителя.
— Нет, очень краткий. Отдел внутренней безопасности имеет кое-что сообщить вам.
— Достойная компания, — заметил ГД. Он был более шести футов ростом и достаточно широкоплеч, и потому возвышался над всеми.
— Нам потребуется пять подписей, — осторожно заметил заместитель.
— Хм, — сказал ГД, и сердце у него упало. Всем было понятно, под какого рода документом необходимо ставить пять подписей, лишь одна из которых принадлежала отделу внутренней безопасности. — И никто не будет вести протокол?
— Совершенно верно, директор. — Вот, значит, как. Единственным способом спасти Брета от унизительного расследования было раскрытие тайны Фионы. Но об этом не могло быть и речи. Брету предстояло испить свою чашу.
Все расселись. Заместитель щелкнул колпачком золотой ручки, пока Гарри Стренг вытаскивал пачку сигарет, но, вспомнив о присутствии ГД, засунул обратно в карман. Типтри, высокий худой парень с аккуратно зачесанными рыжими волосами и красноватым лицом, налил себе стакан воды и с элегантной небрежностью выпил его.
Лэдбрук оглядел собравшихся. Все выжидающе смотрели на него, кроме Типтри, который рассеянно чертил круги в блокноте.
— Не начнете ли, сэр Перси? — вежливо предложил Лэдбрук.
— Изложите директору то, что вы мне рассказали, — сказал заместитель.
— Боюсь, что вопрос касается одного из старших сотрудников, — сказал Лэдбрук. ГД смотрел на него не мигая, и на лице его не отражалось никаких эмоций.
— Брета Ранселера, — дополнил Типтри, поднимая глаза от блокнота. Прядь волос упала ему на лоб, и он отбросил ее движением руки.
— Утечка? — спросил ГД, хотя прекрасно знал, что сейчас последует.
— Гораздо серьезнее, — возразил Лэдбрук.
— Досье у меня, — сказал Типтри, показывая на картонную коробку, которую он водрузил на боковой столик.
— У меня нет желания просматривать досье, — сказал ГД с усталостью отчаяния, которая прорвалась наружу, как приступ раздражения. Все ждали от ГД продолжения, но он, откинувшись на спинку кресла, только вздохнул.
Сэр Перси опять щелкнул авторучкой и сказал:
— Поскольку Брет часто получал приказы прямо от вас, я подумал, что вы могли бы изъявить желание вмешаться.
— Кто-нибудь говорил с Бретом? — спросил ГД.
— С вашего разрешения, — сказал Лэдбрук, — я предпочел бы для начала просто поболтать с ним, если дело получит официальное одобрение.
— Как обычно и принято, не так ли?
— Да, сэр Генри, обычно так и принято.
Заместитель сказал:
— Следователь хочет быть уверен, что Брет не будет ссылаться на вас как на причину отказа от ответов.
— В расследованиях такого сорта, — сказал Лэдбрук, — потеря времени трудновозместима впоследствии.
— Понимаю, — сказал ГД. Он обратил внимание, что Гарри Стренг уже держит наготове ручку, которую вытащил из внутреннего кармана. То есть Гарри заранее знал, чем все должно кончиться.
— Он, скорее всего, захочет переговорить с вами по телефону, — предположил Лэдбрук. — Я хочу сказать: когда я в первый раз прощупаю его, он, скорее всего, захочет связаться с вами.
— И вы хотите от меня, чтобы я не отвечал на его звонки? — осведомился ГД.
— Как вы сочтете нужным, — сказал Лэдбрук.
— Но в таком случае я подорву все ваше расследование; вы это подразумеваете?
Лэдбрук вежливо улыбнулся и промолчал.
— Дайте мне документ, — сказал ГД. — И как можно скорее закругляйтесь. — Заместитель протянул ему ручку и толчком послал бумагу по полированной глади стола.
— Всю остальную бумажную работу я могу взять на себя, — любезно сказал заместитель. — И Морган от вашего имени скрепит подписью памятную записку.
— Из этого получится только полная чушь, — сказал ГД, ставя свою подпись под документом. — Вот именно здесь и сейчас я это берусь утверждать. Я знаю Брета Ранселера много лет; такие, как он, — это соль земли.
Гарри Стренг улыбнулся. Он был достаточно стар, чтобы помнить, как кто-то точно так же говорил о Киме Филби.
Глава 22
Англия. Апрель 1984 года
«Как далеко ты можешь забраться в лес?» — гласила старая школьная шутка. Все равно с полпути придется возвращаться. Запущенная ракета застывает в воздухе и начинает падать на землю, карьера спортсмена достигает пика его физических возможностей, после чего начинает сходить на нет. Цветы, пройдя период расцвета, опадают, водные потоки испаряются. Для большинства явлений природы настает момент, когда наступает пора затухания. Таков и был для Павла Москвина тот прекрасный день в Берлине, когда набухающие весенние почки знаменовали конец зимы.
Эрих Штиннес взлетел на недосягаемую высоту. Все шло так, как он и предсказывал. Англичане, казалось, наконец признали его неоспоримую ценность, поскольку не могли себе представить, что кто-то может отвергать их образ жизни. Штиннес блистательно играл свою роль. Постепенно, капля за каплей, он подтачивал безукоризненную репутацию Брета Ранселера, пока наконец, представ перед составом комитета, не нанес ей сокрушительный удар.
Кульминация стараний Штиннеса пришлась на вроде привычный визит «комитета Штиннеса» в Беверик-Хаус, где его содержали. Поместье восемнадцатого столетия располагалось на семи акрах привлекательного английского пейзажа, где пятнадцатифутовые стены и древние рвы с водой позволили без труда сделать из него место заключения. Чиновники Уайтхолла, приобретя у прежнего владельца поместье со всем его содержимым, превратили его в место содержания подозрительных личностей, нуждавшихся в расследовании, но почти ничего не сделали, чтобы устранить следы бомб «Люфтваффе». В доме к тому же стоял густой запах плесени, а если взять на себя труд приглядеться к деревянным конструкциям, то можно увидеть, насколько старательно потрудились над ними жуки-древоточцы.