"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 355

— Ты еще играешь? — спросила она.

— Последний раз — несколько лет назад. А ты?

— С тех пор, как ушел Джим, — нет.

— Мне очень жаль, что так все случилось, Синди.

— С Джимом и со мной… Да, я хотела бы поговорить с тобой на эту тему. Ты же видел его в пятницу.

— Да. Откуда ты знаешь?

— От Шарлен. Я позже переговорила с ней.

— Шарлен?

— Шарлен Биркетт. Та высокая девушка, которая обитала в комнатке на верхнем этаже в… в Эдгваре. Теперь она секретарша Джима.

— Да, я видел ее. И не узнал. Подумал, что она американка. — Вот почему она улыбалась мне, а я-то думал, все дело в моем всепобеждающем обаянии.

— Да, — сказала Синди. — Она перебралась в Нью-Йорк и не могла найти работу, пока Джим не пригласил ее к себе. Между ними никогда ничего не было, — торопливо добавила она. — Шарлен очень милая девушка. Говорят, она просто расцвела и носит контактные линзы.

— Теперь я вспоминаю ее. — Прежний облик Шарлен в самом деле всплыл в моей памяти: сутулая мышка в очках и с тусклыми волосами ничем не напоминала амазонку, которую я видел в офисе Джима. — Да, она заметно изменилась.

— Приходится меняться, когда живешь в Америке.

— А ты не хотела бы туда перебраться?

— В Америку? Мой отец скончался бы на месте. — В ее речи зазвучал северный акцент. — Не хочу никаких перемен. — Спохватившись, поправилась: — Ну не глупо ли? Я не это имела в виду.

— Оказавшись там, люди богатеют, — заметил я. — Вот и все, по сути, изменения.

— Развод оформлен в Мексике. Мне говорили, что он не имеет законной силы. То есть это утверждает мой приятель, сотрудник американского посольства. Он знает, что браки и разводы, заключенные в Мексике, не имеют тут законной силы. Это правда, Бернард?

— Не могу себе представить, что мексиканский посол живет во грехе, если ты это имеешь в виду.

— Но в каком я положении, Бернард? Он женился на другой женщине. И мне хотелось бы уяснить, в каком я теперь нахожусь положении?

— Разве ты не говорила с ним на эту тему? — Мои глаза наконец привыкли к полумраку, и я мог лучше рассмотреть ее. Синди почти не изменилась. Комок нервов. Энергична и умна. Невысокая и плотненькая, но ни в коем случае не полная, она по-своему казалась привлекательной. По-прежнему коротко стригла темные волосы, чтобы они ей не мешали. Но кончик носа у нее был красноват, словно от холода, и глаза на мокром месте.

— Он просил меня поехать вместе с ним. — Чувствовалось, она гордится этим его предложением и хочет, чтобы я знал о нем.

— Мне известно об этом. Он всем говорил, что ты еще изменишь свое решение.

— Нет. У меня была своя работа! — повысив голос, сказала она, давая понять, что не раз приводила этот аргумент.

— Да, принять такое решение довольно трудно, — чтобы успокоить ее, согласился я. В наступившем молчании внезапно раздался громкий дребезжащий звук. Она едва не подпрыгнула. Но поняв, что его издал холодильник в углу, улыбнулась.

— Может, мне надо было это сделать, изменить свое решение. Думаю, что так было бы лучше.

— Теперь слишком поздно сожалеть, Синди, — торопливо сказал я, опасаясь, что она разразится слезами.

— Я знаю, я знаю, я знаю. — Вытащив из кармана платочек, она стала крутить и дергать его руками с покрасневшими костяшками пальцев, словно этим удерживала себя от рыданий.

— Может, тебе стоит повидаться с юристом? — предложил я.

— Что они знают? — презрительно сказала она. — Я уже советовалась с тремя. Посылают тебя один к другому, как пакет, а когда каждому из них я заплатила гонорар, то узнала всего-навсего, что в одном кодексе законов говорится одно, а в другом — совершенно иное.

— Юристы могут цитировать кодексы до посинения, — сказал я. — Но в конце концов люди должны как-то договариваться. И визит к хорошему адвокату, как бы он ни был дорог, поможет найти путь, которым тебе так и так придется идти.

— Ты в самом деле так считаешь, Бернард?

— Ну да, — ответил я. — Адвокаты необходимы при покупке дома, составлении завещания и разводе. Только если ты четко знаешь, что тебе надо, можно обойтись без юридической помощи.

— Верно, — сказала она, — например, при вступлении в брак.

— В других странах, — объяснил я, — люди не женятся без заключения брачного контракта. И тогда перед ними не возникают проблемы, подобные тем, с которыми ты столкнулась. Они все обговаривают предварительно.

— Как-то очень скучно это выглядит.

— Может быть, но в браке и без того хватает страстей и горечи.

— И в твоем тоже? — Она перестала терзать маленький носовой платочек и аккуратно разложила его на коленях, разглядывая цветную каемку и вышитые инициалы «ЛП».

— В моем? — переспросил я. — Ты считаешь, он был слишком бурным?

— Да.

— Может быть. — Я сделал глоток. Давно уж не доводилось пить такого густого пахучего пива. Я вытер уголки губ: да, пиво было отменным. — Мне казалось, я знал Фиону, но должен признать, что ошибался.

— Она была так обаятельна. И я знаю, она любила тебя, Бернард.

— Думаю, на самом деле так и было.

— Она показала мне то потрясающее обручальное кольцо и сказала: «Берни продал свой „феррари“, чтобы купить мне его».

— Звучит словно рекламное объявление в телепередаче, — сказал я, — просто мой «феррари» был стар и основательно потрепан.

— Она любила тебя, Бернард.

— Люди меняются, Синди. Ты сама это говорила.

— Сильно ли все это сказалось на детях?

— Билли вроде бы уже свыкся, а вот Салли… С ней было все в порядке, пока в доме у нас не появилась моя подруга. По ночам Салли много плакала. Но мне кажется, что и она уже привыкает. — Надо признаться, что скорее мне хотелось верить в это, чем на самом деле было так. Меня беспокоило состояние детей, и серьезно, но Синди это не касалось.

— Глория Кент, с которой ты работаешь?

Все-то знает эта Синди. Форин Офис всегда был средоточием сплетен в Уайтхолле.

— Верно, — ответил я.

— С детьми всегда сложно, — вздохнула Синди. — Наверно, я могу только радоваться, что их у нас не было.

— Ты права, — сказал я. Отпив еще «Гиннеса», я украдкой бросил взгляд на часы.

— Но с другой стороны, будь у нас дети, может, Джим так не рвался бы на сторону. Потом я пыталась понять, не ругал ли он себя за то, что мы так и не обзавелись детьми.

— Джим как раз говорил об этом, когда кухня занялась пламенем, — вспомнил я.

— Джим всегда был неуклюж, это он пролил масло.

— Разве не Фиона?

— Все шишки посыпались на ее голову, — снова вздохнула Синди. — Джим никогда не признавал своих ошибок. Такова уж была его натура.

— Да, Фионе досталось, — подтвердил я. — Она говорила мне, что виноват был Джим, но пришлось ей и страховкой заниматься… словом, принять все на себя…

— Фиона удивительная женщина, Бернард, и ты это знаешь. Она настолько уверена в себе, что ее ничто не могло сбить с толку. Я восхищалась ею. И отдала бы все на свете, чтобы стать такой, как Фиона, спокойной и уравновешенной.

Я не ответил. Синди отпила свой тоник, разгладила платье, откашлялась и сказала:

— Причина, по которой я хотела переговорить с тобой, Бернард, заключается в том, что мне нужно знать, что за действия предпримет департамент.

— О каких действиях ты говоришь? — не скрывая удивления, спросил я.

— Относительно Джима, — уточнила Синди. Она снова стала мять платочек, не зная, чем занять руки.

— Значит, относительно Джима. — Я сдул пыль со стекол очков и начал протирать их. Мои очки просто притягивали к себе всю грязь из воздуха, и сколько бы я ни полировал стекла, чище они не становились. Мне следовало промыть их теплой водой с порошком. Оптик не советовал прибегать к такому методу, но я все равно продолжал им пользоваться. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Синди.

— Будут они платить мне или той американке, так называемой жене? — гневно сказала она.

— Платить тебе? — Наконец я водрузил очки на нос и воззрился на нее.