"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 228

«Сегодня все закончится», – думаю я за завтраком. Хочется чего-нибудь сладкого – почему-то кажется, что это поможет мне успокоиться. Я заглядываю в холодильник и нахожу в глубине пластиковый стаканчик с пудингом. Раньше я не любил сладости, но моя жена постоянно заставляла меня их пробовать, и со временем у меня появился к ним вкус. Существенная перемена привычки для взрослого человека.

Она занята стиркой, и я не хочу беспокоить ее вопросом, можно ли мне съесть этот пудинг, поэтому просто открываю его и начинаю есть. В этот момент со второго этажа спускается Кацуми. Он сонно желает мне доброго утра, затем его взгляд падает на мои руки.

– Мне кажется, – он указывает пальцем на стаканчик в моей руке, – мама хотела это съесть.

Я замираю с полуоткрытым ртом. Но, увы, слишком поздно – я уже выбросил крышечку и не могу вернуть обратно то, что съел.

– Это плохо. Я имею в виду не пудинг. Пудинг вкусный.

– Да ладно, это не так уж важно. – Кацуми смотрит на меня с жалостью.

– Нет, это очень важно. Позже я куплю ей другой. Все же будет в порядке, если я просто куплю ей еще один, верно?

Лучше сделать вид, что этого никогда не было, чем придумывать какое-нибудь невразумительное оправдание. Я проглатываю остаток пудинга и начинаю мыть пластиковый стаканчик, пытаясь уничтожить улики.

– Ладно, пап, дай мне. Я выброшу это в своей комнате.

– Зачем?

– Чтобы мама ничего не узнала. Я запихаю его на самое дно моего мусорного ведра.

Это отличная идея, и я благодарен ему. На самом деле мое сердце просто переполнено благодарностью. Я с большой торжественностью вручаю ему вымытый пластиковый стаканчик.

– Я рассчитываю на тебя, сын.

– Пап, почему ты так боишься мамы?

– Что? С чего ты это взял? – «Когда я кого-нибудь боялся?» – едва не добавляю я, но это будет выглядеть настолько явной ложью, что я это опускаю.

– Я давно хотел тебя спросить, – говорит Кацуми, слегка улыбаясь. – Например, если б ты мог прожить свою жизнь заново, готов поспорить, что ты не женился бы на маме.

– Это чертовски трудно сказать… – Внезапно я начинаю сильно нервничать по поводу того, что она может услышать нас через шум стиральной машины.

– Ну, не знаю; мне просто кажется, что, возможно, ты сожалеешь о своем решении…

На мгновение я настолько сбит с толку, что на самом деле не понимаю, о чем говорит Кацуми. Затем мне все-таки удается сформулировать:

– Если б я мог сделать это снова, то ничего не стал бы менять.

– Ты все равно женился бы на маме?

Я даже не считаю, что мне нужно утвердительно кивать.

– И ты все равно бы у нас родился, Кацуми. Честно говоря, если б этого не произошло, мне было бы очень грустно.

– Ну ничего себе! То есть ты и вторую жизнь готов прожить в страхе перед мамой?

Я громко смеюсь естественным, нисколько не принужденным смехом.

– Это только тебе так кажется.

– Но это единственно возможное, на что это похоже.

– Может быть. – Я не ожидаю от него, что он поймет. – Но хорошего в нашей жизни было гораздо больше, чем плохого.

Вздрогнув, я осознаю, что сказал «было» в прошедшем времени. В то же время я думаю обо всех заданиях, которые выполнял в качестве профессионала, и чувствую, что не заслужил ничего из того хорошего, что у меня было.

Так что же мне остается?

Прежде чем я выхожу из дома, мне приходит в голову, что нужно что-то сделать с ключом от квартиры. Квартиры, которую я только что купил.

Вчера управляющий сказал мне, что, поскольку я хотел попасть в квартиру прямо сейчас, он сразу передаст мне ключи. Очевидно, у него были наготове новые ключи, на случай если появится арендатор или покупатель. Поразмыслив над этим некоторое время, я решаю оставить копию ключа у себя дома. Однако мне нужно место, куда я мог бы его спрятать, иначе моя жена найдет его. На самом деле есть только один вариант: моя комната, которая в действительности представляет собой просто гардеробную, которую я называю «своей комнатой». Я кладу ключ в большой бумажный пакет и ставлю его в глубине этой маленькой комнаты. В пакете также лежат тетради с записями всех уроков, которые я усвоил на протяжении своей супружеской жизни – уроков о том, как общаться с моей женой, максимально избегая конфликтов, – я, конечно же, тоже не хочу, чтобы она их нашла. Я регулярно дополнял эти записи. Думаю, было бы неправильно просто выбросить их. По сути, это дело всей моей жизни. Поэтому я оставляю их там, в бумажном пакете в глубине моей гардеробной. Затем пододвигаю к сумке большую картонную коробку, достаточно тяжелую, чтобы жене было трудно ее сдвинуть.

– Что ты там делаешь, дорогой? С утра пораньше слоняешься без дела?

Ее голос доносится из любой точки дома, где бы она ни находилась, и теперь он раздается как раз в тот момент, когда я убираю ключ в свой тайник. Естественно, я тотчас приношу извинения и убираю все вещи, которые вытащил из шкафа, чтобы поставить туда пакет и коробку, чтобы все было на своих местах и не вызывало подозрений.

После этого я в спешке выбегаю из дома, как будто, как обычно, направляюсь на работу. Для начала захожу в несколько магазинов, чтобы купить вещи, которые понадобятся мне для квартиры. Ничто из этого не должно быть особенно дорогим или вычурным, оно просто должно быть функциональным. Занавеска, дешевый стул. У меня нет времени ждать доставки, поэтому я покупаю все сам и беру это с собой в такси. Остальные необходимые вещи забираю из арендованной мною камеры хранения. К тому времени как я заканчиваю с подготовкой квартиры, уже перевалило за полдень.

Я запираю за собой дверь квартиры и спускаюсь на лифте вниз. На первом этаже сталкиваюсь с управляющим. Он похож на крепкое старое дерево, все еще покрытое пышной зеленой листвой, на которой нет никаких признаков увядания.

– Ну, как у вас дела?

– Только что перевез кое-какие вещи.

– Вещи, которые вы не хотели бы показывать своей семье?

Я киваю. Я уже договорился о том, чтобы ежемесячная плата за квартиру снималась с моего банковского счета, – это еще одна вещь, о которой моя семья не знает.

– Я буду признателен, если вы не станете обращать слишком много внимания на мою квартиру. – Это лишь наполовину является шуткой, и наполовину более чем серьезно.

– Это ваш дом. Какой мне прок в том, чтобы обращать внимание на то, чем вы там занимаетесь? В здании живет много людей, которых я не видел по много лет. Иногда я задаюсь вопросом, не умерли ли они там в своих квартирах!

– Может быть, в таком случае вам все же стоит быть немного внимательнее?

– О, вы так считаете? – Его лицо кривится от недовольства. – А сами вы когда-нибудь работали управляющим здания?

– Нет.

– На этой работе ты можешь сделать не так уж много. Ты не можешь проверять каждую мелочь, иначе этим сведешь себя с ума. Поверьте мне, достаточно мороки и с тем, что я замечаю. Если же я начну беспокоиться о том, чего не вижу… нет, лучше и не начинать.

Это выглядит так, будто он меня инструктирует. Я не могу в точности сказать, о каких таких «невидимых» вещах он говорит, но это, похоже, правда не лишено смысла.

– Так что, если у вас есть что-то, что вы пытаетесь скрыть, делайте это так, чтобы я этого не видел, вот и всё.

– Спасибо за ваше понимание, – говорю я ему и уже собираюсь уходить, когда мне вдруг еще кое-что приходит в голову: – Если кто-нибудь из членов моей семьи когда-нибудь придет сюда…

– Если они раскроют ваш секрет?

– Я очень надеюсь, что этого не произойдет, – говорю я, пожимая плечами. – Но я ни при каких обстоятельствах не хотел бы, чтобы они входили в эту квартиру.

– А что случится, если они это сделают?

Я подыскиваю нужные слова.

– Это уничтожит мою семью.

Затем я ухожу.

Место, где я условился встретиться с врачом, расположено в одной остановке на поезде от кондоминиума. По соседству есть парк, а рядом с его входом стоит башня с часами. Я слышал, что ночью она красиво освещена и вокруг гуляет много людей, но днем этот район тих и пустынен. Я сказал врачу прийти к подножию часовой башни.