"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 111

Чтобы тут же нос к носу столкнуться с Лимоном, который смотрит на него в упор.

— Ну, привет.

Сначала Нанао даже не понимает, что происходит. Он, вне всяких сомнений, узнает человека, стоящего перед ним.

— Привет, как твои дела? — Звучит так, будто тот, кто с ним разговаривает, его давний знакомый.

Лимон стоит в проходе вплотную к сиденью Нанао, отрезая тому путь к отступлению.

Прежде чем Нанао успевает ответить на его вопрос у себя в голове, его тело начинает двигаться. Сначала он пригибается — и очень вовремя, потому что кулак Лимона ударяет в воздух ровно там, где мгновение назад была голова Нанао. Если б он замешкался, получил бы хук прямо в челюсть.

Нанао выпрямляется, выбрасывает вперед руку, чтобы схватить Лимона за правое запястье, и заламывает ему руку за спину, пытаясь действовать максимально аккуратно, чтобы не привлечь к ним ничьего внимания. Из драки в поезде точно ничего хорошего не выйдет. А если в дело вмешается полиция или даже репортеры, ему будет еще труднее скрыть свой провал от Минэгиси. Ему просто необходимо выиграть себе еще немного времени.

К счастью, Лимон, похоже, тоже не хочет производить лишнего шума. Его рука слегка дрожит в захвате Нанао, как будто ее свело судорогой, и тому приходится ослабить хватку. Он понимает, что нельзя сейчас открываться для следующего удара, но так беспокоится о том, что их могут заметить, что позволяет себе окинуть взглядом салон вагона. Бо́льшая часть пассажиров спят либо смотрят в свои телефоны или журналы, но в дальнем конце вагона на сиденье стоит маленький ребенок и во все глаза смотрит на них. «Плохо». Он ударяет локтем в грудь Лимону — не для того, чтобы его травмировать, но только чтобы лишить его равновесия. Когда Лимон слегка покачивается, Нанао отпускает его и бросается назад и вниз — на сиденье у окна. Если они будут продолжать стоять, кто-нибудь рано или поздно обязательно их заметит.

Лимон тоже садится — на место у прохода, и они начинают обмениваться ударами через пустое центральное сиденье. Спинка центрального сиденья на ряду перед ними сильно откинута назад, мешая им прицеливаться, но оба они стараются изо всех сил. Ни один из них никогда раньше не дрался на кулаках, сидя в мягких креслах.

Они изворачиваются, пытаясь достать друг друга, бьют, уклоняются и ставят блоки. Лимон наносит жесткий апперкот Нанао под ребра, но тот с силой опускает поднятый подлокотник кресла, и кулак Лимона с размаху врезается в него с глухим стуком. Лимон издает тихий возглас разочарования. Нанао радуется своему преимуществу, но недолго — спустя мгновение он замечает в другой руке Лимона нож. Это совсем маленький нож, но его лезвие холодно поблескивает, когда он рассекает воздух. Нанао выхватывает журнал из кармана сиденья и раскрывает его на пути летящего в него ножа — лезвие с легкостью режет фотографии залитых солнцем рисовых полей. Нанао пытается как-то обернуть журнал вокруг лезвия, но Лимон мгновенно отдергивает его.

«Остается радоваться тому, что он не выхватил пистолет». Может быть, Лимон считает, что нож гораздо удобнее пистолета в ближнем бою, или, возможно, у него его просто нет… Нанао не волнует конкретная причина.

Снова появляется нож. Нанао еще раз пытается поймать его журналом, но на этот раз не успевает — и получает удар в левую руку. Вспышка боли. Нанао бросает взгляд вниз — порез неглубокий. Его внимание вновь приковано к Лимону; он делает быстрый захват, ловя его за запястье руки, сжимающей нож. Дергает его руку на себя и наносит по ней сильный удар локтем свободной руки. Лимон стонет, и нож с приглушенным стуком падает на пол. Нанао решает закрепить свое преимущество, ударив двумя пальцами Лимону в глаза. Он больше не собирается сдерживаться и действительно намерен ослепить своего противника, но в последний момент Лимон уворачивается, и Нанао, промазав, попадает ему в углы глаз, а не в глазные яблоки. Лицо Лимона перекашивается от боли, и Нанао собирается попробовать еще раз, уже занеся руку для очередного удара, но в этот момент рука Лимона с силой влетает ему в грудь. Нанао ошарашенно моргает, и в это слепое мгновение в руке Лимона возникает пистолет. Лимон держит его низко, но дуло направлено прямо в Нанао.

— Я не хотел его использовать, но ты меня достал, — говорит он тихо.

— Если выстрелишь, ты себя выдашь.

— У меня нет выбора. Это экстренная мера. Мандарин поймет, когда я ему все объясню. В любом случае очень трудно драться, оставаясь незамеченными.

— Откуда ты узнал, кто я?

— Я заметил тебя сразу же, как только ты вошел в вагон, весь на нервяке. Можно сказать, ты кричал: «Вот он я, ваш жертвенный агнец!»

— Жертвенный агнец? Что ты имеешь в виду?

— Ты же тот парень, который работает с Марией-тян, верно?

— Ты знаешь Марию? — Говоря, Нанао переводит взгляд с лица Лимона на пистолет у своего бедра. Он знает, что в любой момент может получить пулю.

— Мы все занимаемся одним делом. «Макдоналдс» знает все про «Мосбургер», а «Ямада» знает о «Ёдобаси» [94]. То же самое. К тому же наш мир довольно маленький. Не так уж много людей, которые возьмутся за любую предложенную им работу. Я слышал о тебе и Марии от одного старого доброго посредника.

— От господина «Хорошие новости — Плохие новости»?

— Да, точно, от него. Хотя, когда имеешь с ним дело, по большей части это плохие новости. Но я постоянно слышал от него про Марию. И также слышал, что последние несколько лет она работает менеджером у Очкарика.

— И что люди говорят про Очкарика? — Нанао не спускает с него глаз ни на единое мгновение, но старается делать вид, будто он совершенно спокоен.

— Говорят, что он неплох. Если вспомнить «Томаса и его друзей», то я сказал бы, что он похож на Мёрдока.

— Это один из персонажей?

— Ага. Он довольно крут, этот Мёрдок, — Лимон задумывается на мгновение, потом добавляет: — Очень большой тендерный паровоз с десятью колесами. Он очень тихий и застенчивый, и любит сельскую местность и уединенные места. Но еще он любит поболтать со своими друзьями в депо.

— Что, извини?

— Это описание персонажа, Мёрдока.

Нанао несколько сбит с толку этим неожиданным рассказом, но про себя не может удержаться от улыбки. «А ведь и правда, я люблю уединенные места. Все, чего мне хочется, — это немного мира и тишины. Но, — мысленно добавляет он с горечью и презрением к себе, — вот я здесь, и вот что со мной происходит».

— Я видел твое фото раньше, Очкарик. Но не ожидал встретить тебя здесь. Простое совпадение?

— Это что-то вроде совпадения, но на самом деле нет.

— А, погоди, до меня дошло, — на Лимона снисходит понимание. — Это ведь ты стащил чемодан? Ну и отлично. Мне теперь даже не нужно тебя подставлять, потому что ты действительно это сделал.

— Сначала выслушай меня. Минэгиси нанял вас, чтобы вы принесли ему чемодан, верно?

— Так ты и вправду замешан? Ты в курсе, что здесь происходит?

— Я тоже работаю на Минэгиси. Он нанял меня, чтобы я украл чемодан.

— О чем ты говоришь?

— Я не знаю почему, но Минэгиси нанял меня, ничего не сказав вам, ребята.

— Ты уверен насчет этого?

Лимон не приводит никаких контраргументов за исключением одного простого вопроса: «Ты уверен?» — но этого достаточно, чтобы сбить Нанао с толка. В конце концов, Нанао же действительно не знает наверняка, что он работает именно на Минэгиси.

— Зачем Минэгиси понадобилось, чтобы ты украл у нас чемодан? Мы же собирались привезти чемодан ему.

— Знаю, это звучит странно, да? — Нанао хочет подчеркнуть: что-то во всей этой истории не сходится.

— Ну, скажем, Томас должен перевезти какой-нибудь груз, но по пути он встречает другой паровоз, который забирает у него груз и перевозит его сам. Насколько я понимаю, на это могут быть две причины: либо Томас сломался, либо кто-то ему не доверяет.

— Разве ты или твой партнер сломались? Мне так не кажется. Так что причина не в этом.