"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 102
— А?.. Почему вас интересует моя интуиция?
— Все, что я ни делаю, выходит боком. Если я пойду в шестой вагон, то это будет значить, что, кто бы ни взял чемодан, он пошел в противоположном направлении, а если я начну с пятого, — значит, тот, кого я ищу, будет в шестом или дальше. Что бы я ни выбрал, в реальности все перевернется.
— Перевернется? А кто это перевернет?
Мужчина растерянно сглатывает. Затем резко отвечает:
— Кто-то. Как будто кто-то там, наверху, смотрит на нас и дергает за нити наших судеб.
— Я в это не верю, — говорит Принц. — Никто не дергает ни за какие нити. Нет никакого бога судьбы, а если и есть какой-то такой бог, то мне кажется, что он просто высыпал нас всех, как фигурки в стеклянный ящик, — и забыл о нас.
— То есть ты хочешь сказать, что мое невезение — это не вина богов?
— Трудно объяснить. Скажем, у вас есть доска, и вы бросаете на нее несколько разноцветных стеклянных шариков или камешков. Каждый покатится в своем направлении, найдет свой собственный маршрут, но это не потому, что кто-то заранее предопределил их путь или изменил его, когда они падали и катились. Куда они упадут, зависит от их скорости и формы, так что после того, как их бросили, все произойдет естественным путем.
— Это значит, что я просто невезучий от природы и это никогда не изменится — неважно, что я делаю и сколько усилий вкладываю в свою работу…
Принц надеялся немного подколоть мужчину и вывести его из себя, но он никак не ожидал настолько подавленной реакции.
— Какая у вас любимая цифра? — неожиданно спрашивает Принц.
— Что? — Мужчина, похоже, сбит с толку его вопросом, но, несмотря на свое замешательство, отвечает уверенно: — Семь. Тот же иероглиф, с которого начинается мое имя — Нанао; пишется как «семь хвостов» [88]. Поэтому и семь. Хотя любой скажет, что семь — это счастливое число, «счастливая семерка».
— Тогда почему бы не начать с седьмого вагона? — Принц указывает пальцем в сторону головы поезда.
— Я чувствую, что добром все это не кончится, — отвечает мужчина. — Я пойду в другую сторону.
Он направляется в сторону последних вагонов. Синкансэн прибудет в Омия с минуты на минуту.
— Надеюсь, вы его найдете.
Принц делает шаг к двери туалета и стучит один раз.
— Чемодан, который ты ищешь, был все это время у тебя под носом, но ты просто прошел мимо, — тихо, почти про себя говорит он вслед мужчине. — Ты и вправду невезучий.
Фрукты
В вагоне начинает играть мелодия, оповещающая о прибытии поезда в Омия; за ней раздается объявление по громкой связи. На соседнем сиденье ухмыляется Лимон.
— Ну как, волнуешься?
— Да, немного. А ты?
Человек Минэгиси будет ждать их на платформе.
— Не-а. Вообще нет.
— Завидую тебе, — вздыхает Мандарин. — Должно быть, хорошо быть таким примитивным… Знаешь, это ведь твоя вина, что мы вообще во все это вляпались.
— Так я и не отрицаю, — говорит Лимон, жуя какое-то печенье. — Но это не целиком моя вина. Ну, то есть потеря чемодана — это, несомненно, моя вина, но в смерти этого мальчишки не повинны ни ты, ни я, а только он сам.
— Он? — Мандарин указывает на труп возле окна. — Ты имеешь в виду, что он виноват в том, что мертв?
— Ну да. Он не должен был просто вот так взять и умереть. Это эгоистично. Ты так не считаешь? Он даже не оставил нам ни единой зацепки.
Синкансэн начинает сбрасывать скорость. Мандарин встает со своего места.
— Эй, ты куда это? — обеспокоенно спрашивает Лимон.
— Мы подъезжаем к Омия. Я должен пойти и сообщить человеку Минэгиси, что все идет хорошо. Я буду ждать его у двери вагона.
— Ты не собираешься сойти с поезда и сбежать, ведь так?
«Я даже об этом не думал», — вдруг понимает Мандарин.
— Если я сбегу, все, наверное, станет только хуже.
— Если ты сбежишь, я позвоню Минэгиси и скажу ему, что это ты во всем виноват, и пообещаю ему тебя притащить. Знаешь что я буду делать? Буду, скуля, вылизывать ему ботинки и поджимать хвост: «О, господин Минэгиси, я обязательно поймаю этого ублюдка Мандарина, только, пожалуйста, пожалуйста, простите меня, сохраните мне мою жалкую жизнь!» Примерно так.
— Не думаю, что ты способен до такого опуститься. — Мандарин протискивается мимо сидящего неподвижно Лимона и выходит в проход вагона.
Поезд начинает тормозить. Мандарин видит стадион, проплывающий за окнами слева; тот выглядит как какая-то подавляюще огромная крепость или странное видение из сна. Справа виден большой универмаг.
— Только не будь слишком самоуверенным, — говорит ему вслед Лимон. — Это тоже есть в песенке Томаса. «Твои лучшие планы перевернутся вверх дном, если нет сомнения в них…» — напевает он на мотив песенки из мультфильма. — Если не будешь внимательным, может случиться авария, вот о чем песенка!
— Все это не больше чем глупости для поднятия настроения, — снисходительно говорит Мандарин. — В любом случае именно тебе следовало бы прислушаться к сказанному в этой песенке.
— А я никогда не бываю слишком самоуверенным. Я самоуверен ровно настолько, насколько нужно, не больше и не меньше.
— Я про ту часть, где поется о том, что нужно быть внимательным, когда что-то делаешь. Ты все делаешь небрежно, любое дело слишком быстро тебя утомляет… Никакой тщательности, нулевая концентрация внимания.
— Эй, не говори мне про нулевую концентрацию внимания! Я тебе пример приведу. Взять вот «Томаса и его друзей»…
— Опять ты за свое.
— Там есть два персонажа, которых зовут Оливер, ты это знал? Есть паровоз, которого спас Дуглас, а еще есть экскаватор. Большинство людей, когда говорят про Оливера, имеют в виду только паровоз, но на самом деле там два Оливера.
— И что с того?
— Ну, я имею в виду, что обращаю на такие вещи внимание. Так что у меня отличная концентрация внимания.
— Да, пожалуй, — отмахивается от него Мандарин. Ему хочется сказать, что если Лимона волнуют подобные вещи, то в «Анне Карениной» есть три персонажа, которых зовут Николай, но Лимон в ответ на это обязательно скажет: «Анакарренина — это что-то типа риса с карри?», или «У Томаса нет друзей по имени Анна, но зато там есть Энни», или еще что-нибудь в этом роде.
Поезд подъезжает к платформе станции Омия.
Когда Мандарин выходит в тамбур, звучит сообщение, что двери откроются с левой стороны. Он поворачивается к нужной двери. Платформа скользит за окнами слева. На ней стоят люди, ожидающие прибытия поезда.
Мандарин не знает, как выглядит подручный Минэгиси, и даже будет ли это один или несколько человек. «Получится ли у меня вообще найти этого парня?» — думает он обеспокоенно. Но в этот самый момент, когда поезд замедляется до полной остановки, замечает человека за окном, который совершенно точно не имеет никакого отношения к добропорядочным законопослушным гражданам и принадлежит к миру темных переулков и подполья. «Это, вне всяких сомнений, он». Высокий мужчина с зачесанными назад волосами. На нем черный костюм и ярко-синяя рубашка, галстука нет. Мандарин не успевает как следует рассмотреть его лицо, потому что фигура на платформе появляется лишь на мгновение, пока поезд преодолевает последние несколько метров перед остановкой.
Со звуком, похожим на выдох, дверь вагона сначала вздрагивает, а затем отъезжает в сторону.
Мандарин без колебаний выходит на платформу. Поворачивается направо и видит человека в костюме и синей рубашке, который подходит к синкансэну и приближает лицо к стеклу окна, обеими руками прикрывая глаза от бликов света. Он вглядывается в салон поезда, не обращая внимания на двух молодых женщин за окном, которые, похоже, возмущены его поведением, — по всей видимости, проверяет, всё ли в порядке с сыном босса Минэгиси, сидящим с другой стороны прохода у противоположного окна.
— Эй! — окликает его Мандарин.
Мужчина поворачивается, хмурится. Теперь Мандарин видит, что это не какой-нибудь зеленый юнец. Ему около сорока, он держится с достоинством, и, если б он являлся обыкновенным горожанином, — пожалуй, был бы каким-нибудь начальником с несколькими десятками подчиненных. Его волосы аккуратно зачесаны назад. Колючий взгляд, живот подтянутый, телосложение крепкое. Вокруг него в воздухе как будто потрескивает электричество, хотя он просто стоит там и ничего не делает. Нервы Мандарина мгновенно напрягаются.