Скотина III (СИ), стр. 36

— Архимерзость⁈ Здесь⁈ В столице⁈ — Голос Лорда впервые срывается на крик. — Вы проморгали проникновение тварей в самое сердце Империи⁈

Секретарь собирает всю свою храбрость и зажмуривается.

— С разрешения, Господин Лорд… но это было следствием решения о переброске Знаменателя на обеспечение Вашей операции. Ресурсы предсказателя были перенаправлены…

Он не успевает договорить. Кресло Лорда Инквизора с гневным жужжанием рвется вперед, остановившись в сантиметре от бледного лица.

— Ты… смеешь… указывать мне? Не забывайся! Как это все связано с Б7?

— Прямую связь… установить не удалось, Господин, — шепчет секретарь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Всплеск был точечным, аномальным. Знаменатель зафиксировал источником сам объект, но природа воздействия вне наших моделей. Как если бы… он на мгновение стал эпицентром хаоса…

Минуты тянутся, как часы. Лорд Инквизор замирает у окна, за которым мерцают огни. Его фигура, сгорбленная в кресле, кажется внезапно очень старой и уязвимой. Когда он заговаривает снова, голос лишен эмоций, холоден и точен.

— Хорошо. Готовь доклад для Совета от моего имени: «В результате выполнения блестяще спланированной контрразведывательной операции раскрыта и уничтожена ячейка Архимерзости, планировавшая крупномасштабные диверсии на Алтарях Столичного Кольца. При ликвидации опасных преступников использовались санкционированные силы. Гражданское население не пострадало. В ходе операции артефакт стратегического наблюдения „Знаменатель“ получил незначительные повреждения от остаточных выбросов энергии тварей. Ремонт ведется в приоритетном порядке».

Секретарь кивает, едва сдерживая облегчение.

— … Это гениально. Совет проглотит.

— Дальше… — старик делает паузу, — Дети Скотининых никуда не денутся. Работу по объекту Б7 продолжаем на основе последних стабильных данных, полученных до инцидента.

— Займусь немедленно, — с заметным облегчением секретарь начинает пятиться.

— Стой. Ничего не забыл? Маньяк, терроризирующий столицу — это вопиющая угроза порядку и спокойствию. Совет выпустил его под мою ответственность и наблюдение… Если они узнают, что Молот ушел из-под контроля пока артефакт неисправен…

Помощник замирает, понимая приказ до того, как он прозвучит.

— Да, господин. Немедленно сформирую оперативные группы по всем вероятным местам его появления.

— Используйте любые методы задержания, — кивает старик, — Никому не нужно, чтобы по городу разгуливал опасный убийца… Особенно сейчас.

Секретарь кланяется до пояса, и бежит к двери, ощущая на спине колючий взгляд.

— Погоди… передумал. Молота брать живым. Он пригодится для дополнительной стабилизации Б7.

Старик остается один в полумраке кабинета. Его рука тянется к скрытой панели на подлокотнике кресла. В воздухе возникает изображение — последний стабильный кадр: неимоверно толстый подросток в помятой коричневой мантии и висит на поручнях, зацепившись засаленном фартуком. Трое служащих вокзала пытаются протолкнуть его в вагон.

…

(Боковой проулок университетской площади. Полдень.)

Великолепный, пасмурный осенний день. Ветер в лицо промозглый, мелкая морось. Почти ничего не болит, не свербит, ни стреляет. Приятная тупая резь в висках, привычный голод, от которого почти не хочется выть. Любимый мозоль от стоптанных штиблетов снова лопнул, не понимаю, как ты, Боря, умудряешься за день превращать в ужас приличную обувь.

Идиллия.

Приятно, в общем-то, идти вот так, под ручку с милой, симпатичной девушкой. Ни о чем не думать. Совсем ни о чем… кроме вороха проблем, обязательств, которые душат хуже удавки, учебы, родственников с их интригами, загадками уровня мироздания… и самой этой девушки под рукой. Юли. Которая сейчас…

Сквозь вату в голове пробилась мысль: «Тишина. Почему рядом с ней — тишина?»

— Борь, а хочешь мороженное? — Юля развернулась, цепляя бедром проезжающую телегу. Лошадь всхрапнула, падая на бок. Повозка опрокинулась, накрывая палатку с холодным лакомством. Фонарный столб накренился. Покатились тыквы, завопили люди, разбегаясь во все стороны. Скулит бродячая собака, которой отдавили лапу. Звон разбитого стекла и ругань.

— Что-то не хочется, Юль. Сладкое есть вредно… — выдавил я, наблюдая, как мир вокруг разваливается от ее легкого касания.

Новая мысль вытеснила все остальное: «Все равно тишина, почему?»

Юля… как непотопляемый крейсер. Ворвалась в мою жизнь, уверенная, что мы — две половинки разбитого горшка, судьба, карма, нерадивый знает, что еще. И эта уверенность монолитна. Ни трещинки. Ничему не удивляется. Узнала, что я врач — мечтает стать медсестрой! Узнала про банду — глаза горят: «О, благородные разбойники!». Любое поручение — с пугающим рвением и точностью. Как сегодня в повозке… Она подавала инструменты раньше, чем я успевал подумать, куда потянуться. Это похоже на… слияние. Синхронизацию.

А читаю ли я ее? Вот в чем соль. Чтение людей — мой конек. По микродрожи век, по капелькам пота, тембру голоса, вижу, когда врут, вижу алчность, трусость, расчетливую ярость, цинизм. Вижу страх, жадность, похоть, злобу. Десятки оттенков. А у нее… Что у нее? Только ослепительный, бездонный восторг. И преданность. Слепая. Как у хорошо выдрессированной овчарки.

Чей ты спецпроект? Кто за тобой стоит? Князь? Подсунул пра-пра-внучку как заклад, чтобы привязать меня к клану? Пилигримы? У кого хватит ресурсов вырастить такую идеальную «невесту»? Современник? Темный путь? Ни намека на влияние, на кукловода. Ни одной фальшивой ноты.

Почему я ищу подвох? Потому что сам действую через схемы, расчеты, многоходовки. Она идеальный «зеркальный» партнёр. Эмоциональная, спонтанная, живущая сердцем, а не калькулятором. Мгновенно адаптируется к моим интересам, растворяется в них. Не спорит по-настоящему, не выражает собственных принципов. Предугадывает желания, которые я сам еще не осознал. Почему это кажется неестественным? Что мешает принять этот дар?

Вывод оформился простой и ясный: Страх уязвимости. Принять «идеальную женщину» — значит опустить щиты.

А может все проще? Никакого подвоха нет? Может, я просто нашел ее? Ту самую. Идеальную. Для меня. Ту, что не станет ныть о морали, когда надо перерезать глотку врагу. Закопать труп. Ту, что не отвернется от крови на руках. Примет любое мое безумие, любую авантюру, как священный поход. Ту, про которую болтают идиоты-романтики: «Если весь мир пойдет против тебя, буду стоять за твоей спиной и подавать патроны».

Мысль обожгла, как коньяк на пустой желудок. Неужели… возможно? Слишком идеально. Слишком правильно. Как будто она сошла со страниц потаенной инструкции «Как стать идеальной спутницей птоманта, бандита, манипулятора, отягощенного паранойей, манией величия и лишним весом».

Как я мог проморгать? Не ее — проморгать этот вопрос. Утонул в проблемах, в интригах, в операциях. Принял ее как досадную помеху, как погоду за окном. А она — погода ли? Или… дар судьбы, к которому я просто не готов?

— Что с тобой не так, Юля? — вырвалось у меня.

— Знала, Борь, что от тебя не утаить ничего! — Она засияла, принимая вопрос за игру, — Я на завтрак лишнее яблоко съела. А ведь худеть обещала. Просто сон дурной приснился… про Павлика. Но я знаю, что это не оправдание!

…

По первой я себя вписала, как твоего заместителя. Никто о тебе не позаботится лучше. Заместитель надежный должен быть, как скала. Потом Павлика. Он хотя и непутевый, но брат. Но я не из-за того, что брат, Павлик полезен будет. Вот чую — пригодится.

Потом Язву, она тут рядом в канцелярии крутилась. Представляешь — она тоже студентка! Красивые девочки в команде нужны, а еще она рисует здорово и тебе помогает.

Потом думать начала, кого бы Боря взял? Наверное, лучше знакомых, чем незнакомых! И я Митрофана Зайцева вписала. Слышала, как ты с ним болтаешь — раз. Язва от его имени краснеет — два. Еще три есть — он кулаками молотит как мельница — запись видела, такой лишним не будет.