Скотина III (СИ), стр. 2

— Я вижу, у тебя на сердце боль нестерпимая. Сейчас не могу говорить, мне надо уехать спасать отца. Вечером все решим. За всех отомстим и сделаем так, чтобы Холль погиб не напрасно.

…

— Егор, на учебу поехали.

Обошел запертый корпус своей кафедры, углубился во внутренние дворы. Клумбы, грядки, сараи с животными. Гаражи и конюшни. Ангары, новые корпуса. Где-то тут должен быть запертый музей птомантии. Серое неприметное здание выпрыгнуло будто само. Без причины сердце начало стучать чаще.

Замок сломан, дверь на одной петле. Просто обычный алтарь Злого ветра внутри здания. Или скорее стены построены вокруг алтаря. Светящиеся ладони, крутящиеся в воздухе. Черная дыра в центре, которая притягивала и отталкивала одновременно. На стенах портреты в одинаковых черных рамках. Одни смутно знакомы, другие чужие, но от всех веет смутной тревогой. Вот они, птоманты древности.

Не сразу заметил, что на деревянной лавке дремала оплывшая туша ректора университета. Толстяк храпел, привалившись к стене, и пуская слюни. От моего окрика встрепенулся и треснулся головой о стену.

— Федор Филимонович, не меня ли ждете?

— Борис, привет. Тебя жду, да вот задремал малость.

Меня значит ждет, а я просто съязвить хотел.

— Подходи, Борис, присядь к столу. Странное место, не находишь? Странное, покой и дикая энергия, как оно уживается вместе? Опасное место.

На столе лежала карта Москвы, испещренная стрелками, подписями, цифрами и странными значками. Сшитая, точнее склеенная из десятков серых бумажных листков. Кое-где криво, следы клея, линии не всегда совпадают. Одним словом — топорно. Пропуски есть, замятия, словно создатель торопился.

— Борис, что ты видишь? Не торопись, погляди внимательно.

Знакомые места, дороги, здания. Впился глазами в небрежные стрелки. Большая жирная точка, наш дом в квартале кожевников. Ветвистая линия, несколько раз меняющая цвет. Дорога на вокзал, потом в клуб Сокольники. Уже интереснее, мои перемещения вчерашние. Ага, от пробуждения до момента, когда окончательно вырубился на окраине. В каждом пересечении, в каждой развилке время подписано с точность до секунды. Самое интересное дальше. Более тонкими стрелками передвижения людей, с которыми я встречался или разговаривал. Петли по центру — Егор все утро дежурил. Каждая остановка, стоянка. Дорога к храму, в ресторан, преследование похитителя. Замысловатые кренделя — Митрофан реактивы химические собирал. Путь на окраину, к храму, потом назад. Посещение моей банды, опять к храму. Дорога в родное поместье.

Дорога на Петровку, где собрано с полусотни линий и стрелок. Столько встреч, да тут с лупой смотреть надо.

Невольно преклонение вызывает объем проделанной работы. Уважение перед профессионалом. То, что я под колпаком — и так знал. К бабушке ходить не нужно.

— Это полная фотография моего вчерашнего дня, — прервал я молчание, — Очень хорошая работа. Я бы сказал отличная. Посекундная хронология, зафиксирована каждая моя встреча, длительность каждого разговора. Даже не знаю, что сказать.

— Да, — закашлялся ректор, — обычный день самого обычного парня, что еще можно сказать. Только то, что твой ответ неверен в принципе. Попробуй догадаться, в чем именно?

Оглядел карту еще раз. Поражает, подавляет работа. Нет, стоп. Шевельнулось где-то глубоко внутри нехорошее. Нет. Ну не настолько…

— Да, Борис, кажется, что ты начинаешь понимать всю серьезность и глубину анального отверстия, в котором находишься. Ты можешь сделать вывод, что находишься под непрерывным наблюдением, признайся, начал продумывать — как такое возможно технически? Да? Каково ощущать себя тараканом, наколотом на булавку?

Бессмысленно что-то комментировать, доказывать.

— Я не сам сделал эту карту, точнее оригинал. Просто удалось сфотографировать стену. Похлопать ладонями, когда настоящий хозяин немного отвлекся. И вот все утро работал, переносил на бумагу. Старался успеть к нашей встрече. Хочешь задать главный вопрос, который внутри тебя наверняка просится наружу?

Предчувствие потянуло внутренности в пустоту.

— Вот любопытная точка. Здесь никому неизвестный Прохор допил бутылку дешевого вина и кинул ее на дорогу. Знаешь почему он напился? Его сына, представь себе — успешного менеджера сети продуктовых магазинов, уволили с работы без объяснения причин. А вот не менее интересно — водитель резко дернул руль, объезжая бутылку, и мобиль подпрыгнул на кочке. В эту секунду в багажнике неприметный рюкзак зацепился за саквояж с женским бельем. Спустя двенадцать минут носильщик поднял его и отвлекся на…

Ответь, что произошло бы в реальности, если бы в любой череде совпадений изменить любую мелочь? Появился ли в столице новый перспективный истопник темного пути? В какой момент смерть Глафиры стала неизбежной, и можно ли было ее избежать?

Под мышками намокло, хотя там никогда не пересыхало.

— Вот тут, в этой точке тоже совпало немало маловероятных событий. Скромный мальчик Паша, любящий поэзию и свою семью…

— Довольно. Когда? — вытолкнул я из себя с хрипом.

— Совершенно верный вопрос, — выдохнул ректор, — В самую точку. После таких намеков догадался бы и твой, так называемый, Груш. Оригинал этой карты я увидел позавчера. Сразу после того, как ты закончил свое заключение с фальшивыми копытами. Ты отправился спокойно спать, а в неведомом месте на простой каменной стене уже висело такое полотно. Не сомневайся, вживую оно гораздо интереснее.

Поверил я почему-то сразу. Просто поверил и принял. Слишком многое на место встает.

— А теперь представь, что там висит сегодня? Конечно не это старье, скучное и давно забытое. Может сегодняшний день? Вынужден разочаровать каждый твой шаг спрогнозирован дальше. С величайшей точностью и достоверностью.

— Федор Филимонович, как такое возможно? Магия?

— Хуже, Боря. Магическое виденье временных линий дешевые фокусы. Единственно возможного будущего не существует, пока у человека есть воля и жажда познавать что-то новое. Это не виденье будущего, это аналитический расчет, выполненный на артефакте, которого не должно быть в этот мире. Слишком он дорогой. Для его работы каждый час сгорает розовая слеза.

Артефакту скормили твою биографию. Настоящую, полную, от твоего расположения в утробе матери, до начала событий, когда ты стал кому-то интересен. Да что там в утробе, первый марафон, который начали живчики в одной мутной капле. Само по себе собрать такое досье дорогого стоит.

Хозяин этой карты меняет, тасует события и сразу видит, как это отражается на реальности. Приближает тебя к своей неведомой цели. Не важно, что ты скажешь и как поступишь, любое твое действие порождает цепочки событий.

— Можно узнать — кому это нужно, кто за всем этим стоит?

— Нельзя, если он сам этого не позволит. Не напрягайся, я просто не знаю. Да и что тебе даст это знание? Я простой мелкий служащий, который случайно увидел то, что мне не полагалось.

Прибедняется или нет? Игрок, или такая же пешка, как и я? Или ничего он не видел сверх того, что ему увидеть позволили?

— Что пробрало? Пора задать тебе главный вопрос, созрел ты, голубчик. На что ты готов пойти, чтобы все изменить и исправить?

…

Моя служба в качестве ректора подходит к концу. И этого уже не изменить. Завтра огласят результаты расследования гибели декана птомантии. Я здорово подставился в истории с фальшивыми копытами. Как думаешь, что будет дальше?

— Почетная отставка или перевод с повышением, — осторожно предположил я.

Не понятно, как с этим кренделем разговаривать. Но то, что ему что-то нужно — к бабушке не ходи. А вот зачем это мне?

— В самую точку, Боря. Отставка так же неизбежна, как и то, что ты завтра проснешься с зубной болью. Меня направят в другое учебное заведение. Специфическое. Предложат возглавить одну из кафедр Храма нерадивого. Последнюю действующую кафедру подготовки диверсантов для заброски в другие миры.

Я уже не в том возрасте, чтобы начинать карьеру заново. Тем более в заведении, где могут и наверняка попытаются подставить и ударить в спину.