Скотина III (СИ), стр. 13

— Чижик, у меня к тебе поручение есть. Ты где сейчас?

— Да проверять ходил — большой магазин, настоящий и еды много. Сначала только коробку печенья утащил, знаешь так завязываешь штаны внизу и можно в них пихать сколько влезет. Продавец тупой, он не заметит, а око еще тупей, оно вроде видит, но кипеш не поднимает. Вышел, по улице погулял, потом вернулся, не ну сестра директор же. Еще сырых курей в штаны напихал и орехи. Но потом опять вернулся, еще ящик картошки поместился и рассада в горшках. Тут то меня и взяли, зайцы позорные. Око обера вызвало, и он меня за штаны схватил. Не, ну я-то извернулся, вырвался, только из добычи только две мороженные курицы.

— Где ты сейчас? Я вопрос ясно задал.

— Да в развалинах какой-то усадьбы схоронился. Не полезли за мной оберы. Вот секу в окошко, столпились у ворот, шепчутся, но внутрь ни шагу.

— Слушай, Чижик, у тебя в карманах кости игральные есть, я сам видел.

— Ну есть, мы с братвой в сапожок играем и в свинку.

— Бери кубик, кидай на пол живо.

— Чё прямо так кидать? Чего-то мне ворота не нравятся, кареты прибывают странные, оберы к своей телеге жмутся.

— Не отвлекайся, кубик кидай и говори цифру.

— Кинул Боря, нет цифры. Ой, Боря, народ лихой, чую ноги делать надо.

— Что значит нет? Сколько точечек на кубике.

— Нет цифры и точечек тоже нет. И кубика нет тоже. В щель закатился, тут пол каменный. Сейчас достать попробую.

Минута сопения и возни. Непечатные выражения, потом опять сопение.

— Палец прищемил. Выворотил камень, есть кубик, есть.

— Цифру, цифру говори.

— Тут нычка чья-та, пакеты бумажные, а кубик сверху лежит.

Во что он вляпался в очередной раз?

— Пакеты не трогай, даже не прикасайся. Говори цифру и тикай оттуда.

— Четыре точки сверху, а под пакетами еще сумка с лямками…

Не сомневаюсь, что Чижик выберется. Нисколько не удивляет, что он внезапно чей-то схрон нашел.

— Уходи на базу, скоро мы с тобой профессора на важную встречу сопровождать будем. Не забыл, что нас на сходку приглашали?

Пересмотрел свой рабочий список, хотя на память не жалуюсь. Номер четыре, не совсем очевидно, но с кубиком не спорим, решение принято. Обещал барону завтра отца забрать. Придется планы скорректировать.

Вошел в слово «Острые козырьки». В окошко с первоочередными задачами вбил команду: «Немедленная подготовка к разбойному нападению на усадьбу барона Ястребженского. Основная цель — захват членов семьи и гостей. Побочная цель — создание видимости грабежа. Минимизация сопутствующих жертв». Надпись повисела несколько секунд и рассыпалась фейерверком распоряжений, полетевшим разным людям.

— Поиск плана объекта нападения. Изучение схем и близлежащих зданий.

— Поиск контактов внутри объекта. Разведка, установление точек, численности вооруженной охраны.

— Расчет необходимых ресурсов.

— Расчет оптимального состава основной группы, комплектация.

— Подготовка пунктов временного размещения заложников.

— Подготовка основных, резервных, ложных путей отхода.

— Наблюдение за ближайшими отделениями обер-участковых. Подготовка возможности блокировки подъездов.

— Организация отвлекающей операции и группы прикрытия…

Бойцы, стоящие в раскоряку с палкой на вытянутых руках, дернулись, побросали снаряды и бросились в неизвестных направлениях. Весь двор буквально за минуту закипел. Короткие отрывистые команды, свист хлыстов, ржание коней. Вся банда развернулась, как сжатая пружина.

…

Приехали девочки, скрип подъезжающей телеги распознал за квартал.

— Запрет на большую волну у всех целителей. Распоряжение до особых. Шесть малых сделали у пяти разных. Два против инфекций и четыре на заживление. Три на лицо, а одну на бок. Объездили целителей штук тридцать, — крикнула Юля, выпрыгнув из кареты, без всяких ступенек и перил.

— Похоже они меня уже все знают и другим передают, чтобы не лечить, — добавила Язва.

Сама сидит бодрая, голос тоже. В платок укутана по-прежнему, но поза более открытая.

— Да, да, Боря, много денег предлагали, а эти лекаришки враз за дверь и закрыто. А из-за двери только ругань и обещания оберов позвать. Я уж какие только истории не выдумывала. И про сбежавшую невесту, и про нападение диких котов, и даже…

— Спасибо, Юля, на сегодня все, тебе домой пора. Язва забирайся, результат осмотрю. В следующий раз за город ехать придется, если тут больше никто лечить не хочет.

— Жжение чувствую под глазами, будто иглами колет. Лицо, уши горят, сбоку ноет тоже, а так ничего.

— Так и должно быть. Если все приживется идеально, чувствительность года через полтора восстанавливается. Это если к лекарям не ходить. А так каждая малая волна — минус месяц. Раз в день к целителю, и через неделю не только кончик почувствуешь, и запахи появятся.

Слушай предписание — в баню пару недель не ходим, горячей водой не моемся. Еще артериальное давление поднимать нежелательно, значит половых контактов избегаем. Мимические мышцы не растягиваем, то есть не плакать и не ржать как лошадь. Ага, еще жевательные тоже не нагружаем. Орехи не грызть, ничего грубого не жевать. Есть кашу жидкую и протертые овощи. Все ясно? Давай, покажись нормально.

Развернула платок нехотя, осторожно, не сразу решилась поднять глаза. Чего сказать? Лицо чистое, синяки почти все сошли. Несколько едва заметных шрамиков не толще волоса. Симметрия удалась с первого раза, при таких операциях самое сложное — эту самую симметрию не нарушить.

— Ну-у-у, не-е-е, не красотка конечно. Так дело не пойдет, отрезать придется.

— Врешь, Боря, все у меня нормально. У Юли в сумочке зеркальце есть.

— А чего тогда грустная, распрямляй плечи. И платок зачем теперь?

— Пусть платок пока останется, привыкнуть надо.

— Хорошо, только предлагаю не платок, а сеточку на лицо. В старину так восточные красавицы ходили. Я для тебя полный комплект одежды заказал в мастерской у Цыпы. Езжай переодевайся, чтобы в этих тряпках больше не видел. Ты больше не нищенка и не проститутка, а мой помощник.

Разрыдалась, уткнувшись мне в грудь.

— Спасибо, Боря, я до конца не верила. То есть верила, конечно, но не понимала, что вот так станет. Я же теперь…

— Ладно, хватит нюни распускать, предписание помнишь — не реветь. На самом деле меня другое интересует. Расскажи, какие у тебя планы?

— Да какие-такие? — удивилась Язва, — Как у всех. Сначала просто деньжат заработать хотела, как все, выжить, не до жиру. Теперь смотрю, какие дела вокруг. Ты про что-то большее спрашиваешь, да? Отомстить отчиму, что меня в бордель продал, это хорошая цель?

— Расскажи, чего ты от жизни хочешь? Планы есть, замуж выйти, детишек нарожать?

Замолчала, редко всхлипывая. Руки неосознанно каждую секунду к носу тянутся.

— Если честно, нет, хотя думала. Не вижу я себя хозяйкой ни плохой, ни хорошей. Ты не обижайся, но как представлю себя рядом с мужчиной, так горло сжимается. Даже не представляю, смогу ли без рвоты с мужчиной лечь. То есть, наверное, смогу, если для дела. И даже роль играть жены любящей или подруги. Но не для меня этот путь. Слишком прошлое давит, знаешь, что это такое — когда собственное тело тебе не принадлежит? Никогда руки потные на себе не забуду, запах перегара и…

На крик переходит, до истерики недалеко.

— Почему-то я так и думал. В сатранг играть умеешь?

— Причем здесь…

— Почти не причем. Хочу тебе предложить интересный вариант. Наездницей стального треножника хочешь стать?

— Да ты что? Мне, нам. Мне таких денег не собрать никогда. Да и не продадут нам такую слезу. В эти наездницы благородных девиц очередь.

— Скажем так — слезу мы покупать не будем, умение ты самостоятельно откроешь.

…

— Митрофан, ты в университете числишься, как студент?

— А то, не числюсь. Я на рукопашном бое вообще уже третий курс. За прошлый год всю программу освоил. Только на занятиях в этом не появлялся еще. Как с птомантией не заладилось, так и не до учебы этой.