Системный Кузнец XVI (СИ), стр. 41

Эйра допила отвар и впервые за последние дни почувствовала себя хорошо. Плечи сами опустились, пальцы спокойно лежали на рукояти молотка.

— Не расслабляйся, — тут же сказала Ильза. — Замах у тебя годный, а голова мешает. Вечно проверяешь себя посреди удара.

— Я только разогрелась. К молотку привыкаю.

— Давай-давай, привыкай.

Ильза улыбнулась краем рта. Эйра тоже тихо рассмеялась.

— Пойдём посидим, — велела мастерица. — Расскажешь, сколько тебя мариновали и какую пакость придумали.

Она направилась к лавке у стены. Эйра поставила кружку, вернула молоток на место и пошла следом. С каждым шагом прежняя тяжесть возвращалась. Хотелось снова поднять заготовку, нагреть следующую полосу и спрятаться в работе до темноты, но пришлось сесть.

Ильза устроилась рядом, упёрла ладони в колени и повернулась к ней.

— Ну?

Эйра смотрела во двор.

— Долго просидела.

— Это Соль-Арк. Тут человек сперва стареет на лавке, потом получает право подойти к столу. К делу давай.

Эйра провела пальцем по белому следу старого ожога на ладони.

— Секретарь сказал, что отдельной пробы мне не дадут. В цеховой книге я записана работницей при кузне Кая. Любая моя вещь считается работой его двора. Для своего клейма нужно отдельное стояние у чужого мастера. Год. Собственный угол и два поручителя.

— Ну ясно-понятно, — спокойно произнесла Ильза.

Эйра повернулась.

— Вы знали?

— Предполагала. Формулу они меняют каждые несколько лет, а смысл держат прежний.

Ильза сняла с пояса маленький молоток и покрутила его в пальцах. Истёртая рукоять легла в ладонь хорошо.

— Двадцать лет я ковала под мужниным клеймом. Когда он умер, выяснилось, что за мной нет ни одной вещи с собственным именем. В Совет меня провели как вдову, через его место. Мастером пришлось становиться уже там, у всех на глазах. Мне за пятьдесят, девка, а я до сих пор доказываю, что молот в моей руке держится без покойного мужа.

Эйра опустила глаза.

— Кай сказал, что пробу я должна выбить сама. Я знаю, он правильно говорит. Если всё время буду числиться под ним, каким образом стану мастером? Он уважает меня. Верит, поэтому и…

Ильза усмехнулась и отвернулась.

— Что?

— Да ничего. Палкой человека по спине тоже подгоняют с полной уверенностью, что ему полезно.

— Я не понимаю.

— Уважает, говоришь? Верит?

— Да.

Ильза положила молоток на колено.

— Он и сам себе это сказал скорее всего. Вышло складно: дал женщине свободу, позволил ей самой пробить лбом стену Соль-Арка, поверил в её силу. Молодец какой. Теперь ему можно заниматься своими делами, пока ты здесь сидишь и выясняешь, чья у тебя рука. Он горой стоит посреди города, а тебе отвели место у подножия, и всякий доволен порядком. Тебе одной от этого тесно. Понимаешь, о чём толкую?

Эйра нахмурилась. Глаза снова защипало, и это разозлило сильнее слов Ильзы.

— Вы его совсем не знаете. Он столько сделал для меня. Был рядом, показал, как можно думать шире и видеть в железе то, чего я раньше не замечала. Он позвал меня с собой без условий.

— Мой тоже был самый лучший, — тихо произнесла Ильза. — Сильный мастер. Добрый человек. Только на нашем дворе хозяином оставался один человек, и звали его мужским именем. Мне он говорил: «Давай сама, Ильза. Ты справишься». Конечно, справлялась бы, но вот уйти для настоящей самостоятельности тоже пришлось бы самой. А я любила его и уйти не могла. Вот какая простая штука выходит.

Эйра долго смотрела на неё. В голове слова укладывались тяжело, цепляясь одно за другое. Некоторые мысли уже приходили ей раньше, только она сразу загоняла их глубже и называла глупостью. Кай ничего дурного не желал. Она это знала. И всё же ему было удобно считать, что Эйра хочет пройти свой путь именно так. Наверное, хотела. Просто сам путь каждый день отдалял её от общего горна, ради которого она сюда приехала.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

Ильза ждала.

— Ночью я проснулась и услышала, как Кай говорил с Алексом в коридоре, это его друг-лекарь. Только обрывок. Они назвали короля и какой-то обряд. Я шевельнулась, они стали говорить тише. Может, совпало, не знаю.

Ильза ничего не сказала. Эйра потёрла запястье, хотя наруч закрывал ожог.

— Кай что-то делает и не рассказывает мне всего. Алекс, видимо, знает больше. Может, остальные тоже. Меня он будто считает… — Она замолчала, подбирая слово. — Постоянной. Как Ульфа. Ульф это его… Даже не знаю кто, молотобоец его, вы видели, он мехи качал и с мышью всегда ходит на плече. Ульф добрый, пойдёт за ним куда угодно и никогда не спросит, куда ведёт дорога. Я люблю Ульфа, только он порой мыслит большим ребёнком. Кажется, Кай уверен, что и я останусь рядом при любом решении. Потому и объяснять заранее необязательно.

— А ты останешься?

Эйра посмотрела на свои руки.

— Не знаю.

Сказать это вслух оказалось страшнее, чем она ожидала.

— Я не понимаю, чего Кай хочет. Уже придумала несколько ответов, и каждый хуже предыдущего. Самое скверное… — Она умолкла. Ильза не торопила. — Я боюсь спросить. Может, узнаю и пойму, что дорога, которую выбрала с ним, ведёт совсем в другое место.

За калиткой загрохотала телега. Возчик ругнулся на кого-то, ему ответили ещё громче. Колёса прошли мимо, оставив после себя дребезжание железной оси.

— Я ехала сюда ставить горн, — продолжила Эйра. — А он третий день ищет мертвеца и ходит по погостам. Я уже не понимаю, что мы строим.

Слова закончились, и вместе с ними пришла запоздалая тревога. Эйра взглянула на Ильзу. Женщина сидела в Совете Старшин, знала уставы и разговаривала с людьми, которые могли одним листом закрыть чужой двор. Эйра только что заговорила при ней о короле и тайном обряде.

— Я, кажется, лишнего наговорила.

Ильза продолжала смотреть на калитку.

— Слова, сказанные в моём дворе, за ворота сами не ходят. А я чужим языком не торгую. Ланцо давно купил бы половину Медного Ряда, если бы я приносила ему всё услышанное.

— Значит, это останется между нами?

— Уже осталось. Дальше слушай внимательно.

Ильза повернулась к ней всем корпусом.

— Я приму тебя к своему горну на год отдельного стояния. Рабочий угол выделю возле малой наковальни. Каждую твою вещь будем заносить отдельной строкой, и под моим клеймом она не уйдёт. Первым поручителем стану сама.

Эйра перестала дышать.

Ильза подняла палец.

— Каю пока ничего не скажешь. Сперва бумага должна пройти первую перепись.

— Почему?

— Сейчас в книге ты принадлежишь его двору. Мы подадим новое заявление: мастерица Эйра принята на отдельное стояние при мастерице Гримм, работа ведётся раздельно. До первой переписи это обычное входящее прошение. Ланцо может приписать сверху: «Возвратить действующему мастеру для согласия». Одного росчерка хватит, и лист отнесут Каю. Если Кай явится тебя защищать, Ланцо объявит это доказательством прежней зависимости. Мол, работница действует через своего хозяина. После первой переписи твоё имя попадёт в книгу стояний отдельной строкой. Тогда отмена потребует заседания и причины, которую придётся произнести перед Советом. Ланцо такое не любит.

Эйра смотрела на неё, чувствуя, как смятение снова поднимается внутри. Скрыть от Кая. Выйти на рассвете и пойти к чужой наковальне, пока он думает, что она всё ещё лишь собирает бумаги.

— А кто станет вторым поручителем?

— Тобиас Мех.

— Старшина бронников?

— Он самый. Пойдёшь к нему от моего имени. Заодно спросишь, за скольких мастеров он в этом году отказался подписывать смерть.

Эйра нахмурилась.

— При чём здесь смерть?

— Виго далеко не первый. Позапрошлым летом таким же порядком схоронили литейщика Одо с Восточных улиц. Двор его и сейчас под цеховым замком. Тобиас в эти игры не лезет, бумагу о смерти живого человека не подпишет даже под угрозой. За меня поручится. За тебя тоже, коли покажешь руку.

Ильза наконец посмотрела ей прямо в глаза.