Кремлевский гамбит (СИ), стр. 46
— Мы тебе благодарны, Алексей, — продолжал Бар. — На фоне процесса, затеянного Штраусом, публичный скандал с американскими шпионами, угрожающими мирным гражданам на территории Федеративной Республики, мог стать последней каплей. До вердикта Конституционного суда оппозиция находится на низком старте.
— Есть человек, который имеет к Зински личные счеты за девочку Шнайдер, — чуть помедлив произнес советский дипломат. — Нас это устраивает.
— Долг платежом красен, — с облегчением усмехнулся Бар. — Мы поддержим вас в Хельсинки процедурно.
— Я правильно понимаю? Сверху в низ по повестке дня?
— И с оговорками о суверенитете, — кивнул Бар. — Против этого у американцев не найдется аргументов. Было бы хорошо, если бы нас поддержали французы, — закончил Бар.
— Уже, — усмехнулся Истомин.
Глава 19
ГЛАВА 19
НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО
Июнь 1973 года. Бонн. Посольство США. Кабинет резидента
Американское посольство в Бонне было крупнейшим представительством США не только в Европе, но и в мире. Расположенное в изрядно перестроенной резиденции кельнских банкиров Дайхманнов, оно представляло собой неприступную крепость. Рядом с посольством в районе Плиттерсдорф был выстроен огромный жилой квартал для сотрудников, включавший сотни квартир, собственную американскую школу, магазины, кинотеатр, спортивные площадки и клуб. В народе эту часть Бад-Годесберга называли «Маленькой Америкой», а более язвительные предпочитали — «Золотое гетто».
Резидент Уильям Худ со злостью затушил недокуренную сигару и уставился на человека, вальяжно расположившегося в глубоком кожаном кресле напротив него. Это был Джек Зински.
Худ знал Джека слишком хорошо. Судьба свела их в конце шестидесятых в Сайгоне, в самый разгар вьетнамской мясорубки. Они вместе проворачивали операции, о которых лучше не вспоминать, выбивали информацию из пленных и глушили напряжение дешевым бурбоном в злачных притонах Чолона. В Азии Зински считался лучшим по части ликвидаций и жесткого психологического давления. Но Индокитай остался в прошлом, а сейчас на дворе стоял июнь семьдесят третьего года, и они были в чопорном дипломатическом Бонне.
— Ты свихнулся, Джек⁈ — рявкнул Худ, опираясь ладонями о стол. — Какого дьявола ты устроил этот цирк на улице⁈ Ты — нелегал! В Германии тебя не существует официально! Твоя задача заключалась в том, чтобы аккуратно надавить русским на мозги и передать послание этому выскочке Басову! А ты что сделал?
— Я же не виноват, что эта русская цыпочка оказалась такой сообразительной, — развязно произнес Зински. — Кто ж знал, что она с первой попытки поднимет шум⁈
— Предположим, — махнул рукой Худ. — Предположим. Но зачем было провоцировать советскую наружку?
— Хотел, чтобы они зацепились с немцами, — в глазах нелегала блеснул недобрый огонек.
— Зацепились?
— Нет, — спокойно ответил Зински. — Но это говорит только о том, что капустники вот-вот сговорятся с Иванами.
— Возможно, — после небольшой паузы согласился Худ. — Но это не значит, что тебе поручили заниматься этим вопросом.
— Уилл, что с тобой стало? — Зински посмотрел на боевого товарища с презрением. — Или сел в кресло резидента и забыл все, чему научился в джунглях?
— Господи, Джек, ну когда ты повзрослеешь⁈
— Уилли, разве дети способны на то, что мы сделали с той немецкой мышкой? — Зински похотливо облизал губы и некрасиво засмеялся.
— Вот уж не думал, что именно ты заставишь меня пожалеть об этом, — с сожалением ответил резидент. — Джек, я не для того вытащил тебя в Германию, чтобы сейчас прятать в посольстве.
— Так и не прячь!
— Парень, посмотри в окно! — усмехнулся Худ и вытащил из ящика стола свежую распечатку радиоперехвата местной полиции.
Он швырнул листы на стол и продолжил:
— Тактик ты недоделанный! Немецкая наружка не просто дала русским уйти — ведомство Брандта распорядилось выставить тройное кольцо оцепления вокруг нашего комплекса. Им хватило наглости заблокировать Дайхманс-Ауэ! Знаешь, под каким соусом? «Защита американских союзников от возможного теракта». На самом деле они заперли здесь тебя, Джек. Как крысу в банке.
Зински нахмурился, его наглая ухмылка впервые за день слегка опала. Он подошел к жалюзи и осторожно раздвинул пластины. На улице, у кованых ворот, демонстративно разворачивались оперативники BfV в штатском, а чуть дальше, у перекрестка, парковались зелено-белые полицейские фургоны.
— С каких это пор капустники перестали нас бояться? — Зински обернулся к резиденту.
— Господи, Джек… Здесь нам приходится иметь дело совсем с другими людьми… Неужели ты не понимаешь⁈ — сквозь зубы процедил Худ, присаживаясь на край стола. — Если немцы пошли на этот демонстративный шаг, значит, русские успели тебя снять не только со спины… И они успели передать фотографии им.
— Подумаешь, фотографии. На них не написано, кто я и как меня зовут, — самодовольно ухмыльнулся Зински.
— Я бы не был так уверен. Да и потом, откуда ты можешь знать, что эта «русская цыпочка», как ты ее назвал, тебя не опознала?
— А даже если и опознала? То что? Ты выдашь им американского гражданина?
— Джек, забодай тебя коза, почему ты все время думаешь только о себе?
— А ты бы хотел, чтобы я думал о тебе?
— Послушай, мы не можем лезть на рожон в тот момент, когда Дик и Генри делят Европу! Так тебе понятнее? — прорычал Худ.
— Так понятнее, — заржал Зински.
Худ тяжело вздохнул, подошел к сейфу, достал бутылку «Джек Дэниелс» и плеснул в два стакана.
— Льда нет, — уточнил резидент, протягивая виски своему проблемному гостю.
— Ну и пес с ним, — ответил Зински, ощущая как приятное алкогольное тепло разливается по организму.
Резидент пригубил виски и ткнул пальцем в карту Бонна на стене:
— Ночью к южной стене посольства, которая выходит в глухой парк, подойдет фургон технического обслуживания. Ребята из контрразведки думают, что контролируют все выходы и входы, но у нас есть слепая зона. Ты переоденешься в форму чистильщика бассейнов, заберешься в кузов. Тебя вывезут на небольшой аэродром под Кельном. Оттуда — прямой чартер на авиабазу Рамштайн, а дальше — в Штаты.
Зински повертел в руках стакан с виски, залпом выпил обжигающую жидкость и довольно улыбнулся:
— Как в старые добрые времена, Уильям. Совсем другое дело! Но… нет!
— Что «нет»?
— У меня осталось одно незавершенное дельце… — Джек Зински уставился на резидента немигающим взглядом.
Июнь 1973 года. Берлин. Министерство государственной безопасности. Кабинет шефа разведки Маркуса Вольфа
Рабочий день давным-давно закончился, но не для Маркуса Вольфа. Всесильный Миша планировал операцию, которая несла в себе оттенок личной мести.
Генерал медленно опустил пустую чашку из-под кофе на фарфоровое блюдце. Стрелки показывали начало одиннадцатого вечера. Настольная лампа выхватывала из полумрака подробную карту Бад-Годесберга и снимок Джека Зински, сделанный советской наружкой.
Шеф восточногерманской разведки имел на нового американского резидента Уильяма Худа пухлое досье. Он высоко оценивал его таланты в качестве полевого офицера, но на посту главы важнейшей европейской резидентуры считал его полным профаном. Маркус Вольф хорошо знал: даже самый лучший агент далеко не всегда становится хорошим стратегом. С другой стороны, чехарда, которая возникла в ЦРУ после увольнения Ричарда Хелмса, была Берлину только на руку. Лэнгли лихорадило, наработанные годами связи безжалостно разрывались, а на ключевые посты прорывались люди, привыкшие действовать силой, а не умом и хитростью.
Генерал был абсолютно уверен, что нетерпеливый и импульсивный Худ постарается вывезти Зински из посольства этой же ночью. Немец сомневался, что, сменив военную форму на чиновничий костюм, Худ оставил за бортом свои сайгонские замашки. Американец будет действовать быстро, грубо, нагло и в лоб.