Кремлевский гамбит (СИ), стр. 24

— Здравствуй, доченька, — ласково произнесла Мирослава Семеновна, целуя Альбину в щеку. Глаза ее, однако, сразу переместились на внучку. — Господи, девочки, как же я по вам соскучилась! Танюш, а почему кукла без шапки? Разве мы не договаривались, что леди не ходят с непокрытой головой?

— Она потерялась! — Танюшка грустно посмотрела на бабушку.

Альбина прекрасно знала, что шляпа Шапокляк со вчерашнего дня покоится на дне мусорного ведра — она сама ее туда отправила. Но ничего не сказала.

— Так, дорогие, давайте-ка мыть руки и к столу, все уже остывает, — улыбнулась Альбина, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. — А куклу свою, Танечка, оставь, пожалуйста, в детской. За столом ей делать нечего.

Стрелец наблюдал за этой сумбурной семейной сценой, и мысли его невольно уносились к собственным родителям, оставшимся там, в двадцатых годах двадцать первого века. Несмотря на вечную загруженность на работе и прекрасных жену и дочку, которые волшебным образом достались ему в наследство от настоящего советника Басова, он отчаянно тосковал по отцу и маме. К горлу подступил горький ком. Он был абсолютно уверен в том, что больше никогда не увидит их.

— Зятек, что ты застыл, как неродной? — пробасил Кацолапов, выходя из ванной и на ходу вытирая руки пушистым розовым полотенцем. — Давай-ка помоги Мире распаковать подарки.

Стрелец уважал отца Альбины. Арсений Дмитриевич был умным, предусмотрительным человеком, прирожденным дипломатом и гроссмейстером аппаратной игры. Вот и сейчас — Стрелец был уверен на все сто — тесть примчался в Бонн неспроста. Хотя об этом тот, когда придет время, расскажет сам. Но его манера говорить, особенно это чертово «зятек», выводила советника из себя.

— Нет-нет-нет, — чемоданы распаковывать будете позже! — вмешалась в разговор Альбина. — Сейчас прошу за стол. Не зря же я полдня от плиты не отходила… Или, папа, ты хочешь, чтобы все остыло⁈

— Мамулечка, ну пожалуйста, разреши хоть одним глазочком взглянуть, что мне бабушка привезла, — на глазах у Танечки показались слезы.

— Малыш, — Стрелец подошел к дочке и бережно провел рукой по волосам, — давай все-таки по старшинству: сначала, как положено, встретим бабушку с дедушкой, а потом уже их чемоданы!

Девочка хотела было обидеться, ее ротик предательски скривился, но она нашла в себе силы собраться.

— Тогда Шапокляк будет ужинать с нами, — поставила условие внучка замминистра.

— Ладно, Малыш! — рассмеялся Стрелец. — Это называется «компромисс».

— Компро… что? — не поняла дочка.

— Компромисс, — повторил дед. — Танюша, компромисс — это, когда стороны идут на взаимные уступки, чтобы достичь результата.

Услышав объяснение Арсения Дмитриевича, Танечка задумалась. Она заняла свое место за обеденным столом, усадила рядом Шапокляк и, подмолчав немного, строго сказала кукле:

— Ты сегодня наш компромисс!

Взрослые от души расхохотались. Урок был усвоен верно.

Стрелец поймал себя на мысли, что Арсений Дмитриевич, этот вальяжный советский чиновник с дурацким розовым полотенцем на плече, прямо сейчас просчитывает очередную комбинацию. Взгляд тестя — цепкий, оценивающий, несмотря на добродушную улыбку — не оставлял сомнений: в Москве происходило что-то тревожное. Неужели кресло под министром Громыко все-таки зашаталось⁈

В качестве аперитива Стрелец предложил шампанское, но тесть предпочел коньяк. Советник аккуратно разлил темный янтарный напиток в низкие пузатые хрустальные бокалы. По комнате мгновенно разнесся густой аромат дуба и шоколада. Женщины выбрали Moët Chandon Brut Impérial. Тесть поднял свой бокал, окинул довольным взглядом всю семью и благодушно улыбнулся.

— Ну, за встречу! — пробасил он. — Давненько я не был в Бонне.

Мужчины выпили. Советник почувствовал, как приятное тепло согрело горло. Арсений Дмитриевич подцепил вилкой тонкий ломтик лимона.

— Ты, Костя, понимаешь, — наконец произнес он, закуривая, что приехал я сюда не только вас повидать.

— Да уж не надо быть Вангой, чтобы догадаться, Арсений Дмитриевич, — усмехнулся Стрелец. — Грядут перемены, насколько я понимаю?

— Ты себе даже не представляешь какие! — тесть понизил голос.

Альбина не дала мужчинам договорить.

— Так, товарищи, я, конечно, с большим уважением отношусь к вашим секретам, но прошу отдать должное моим усилиям. Костя, помоги, пожалуйста, — она протянула мужу две кухонные рукавицы. — Надо достать гуся из духовки.

Когда Стрелец распахнул дверцу духового шкафа, на него вырвалось облако горячего аромата печеных яблок. Гуся Альбина фаршировала только ими. Немцы обычно запекали птицу с кислой капустой, а она предпочитала яблоки. Сочетание сладкого и соленого, по ее мнению, придавало блюду особый шарм и элегантность.

Гусь пошел на ура.

— Мирослава Семеновна, Арсений Дмитриевич, — заметил Стрелец, поднимая бокал «Бордо», — хотелось бы, чтобы вы почаще к нам приезжали… Это не только доставляет нам всем радость, но дает возможность отведать замечательного гуся.

— Да ладно тебе, Костик, — Альбина рассмеялась, но было видно, что похвала ей приятна.

— Что ж ты, доченька, держишь своих в черном теле? — сурово нахмурив брови, посмотрел на Альбину Кацолапов.

— Папа, кончай шутить! — ответила она, улыбаясь.

Когда с десертом было покончено, Мирослава Семеновна увела упирающуюся Танюшку вместе с ее любимой куклой в детскую. Альбина, собрав со стола тарелки, удалилась на кухню, оставив мужчин одних. Уходя, она бросила на мужа предостерегающий взгляд.

Арсений Дмитриевич закурил. Сизый дым поплыл к хрустальной люстре. Советник приоткрыл окно, с улицы донеслись звуки вечернего города. Он ждал.

— Ну что, Константин, — голос тестя стал собранным, деловым. — Ледников этот ваш переполнил чашу терпения Андропова. Ситуация на Смоленской аховая. Громыко, конечно, это не коснется. Своевременно его ввели в Политбюро, — усмехнулся Кацолапов. — Но в министерстве грядут серьезные перемены.

— Контрразведка внутри МИДа… Я слышал, — признался Стрелец.

— Да, секреты у нас не держатся, — недовольно заметил Кацолапов. — Может, и прав Андропов.

— Все не так плохо, — улыбнулся советник. — Информацию эту буквально на днях я получил от Кузнецова. Так что наши тут не при чем.

— И что тебе сказал этот хитрый лис? — в глазах замминистра проскользнул неприкрытый интерес.

— Да как-будто совсем немного. Сказал, что секретная служба безопасности внутри министерства будет создана до конца года и будет напрямую подчиняться комитету.

— Это все?

— Сказал, что хотя Громыко и вынудили согласиться, но его позиции от подобного нововведения не пошатнутся.

— А он тебе не сказал, что министру удалось выторговать должность зама… Для баланса. Компромисс называется, — рассмеялся Кацолапов.

— Нет, об этом Игорь мне ничего не говорил, — ответил советник. — Возможно, он и сам не в курсе.

— Возможно, утверждать не стану. В Москве можно по пальцам пересчитать тех, кто знает, — Арсений Дмитриевич потушил сигарету. — Как ты понимаешь, шерстить будут всех. Особенно на первых порах.

— Но ведь наше посольство проверили как раз после Ледникова. Вы же сами предупреждали: с нас все вопросы сняты.

— Предупреждал. Спорить не стану, — Кацолапов внимательно посмотрел на зятя. — Только сам должен понимать: новая метла по-новому метет. А работа в Бонне сегодня едва ли не более престижна, нежели работа в Вашингтоне. Тем более что вы даете запланированный результат, а они — не совсем.

Стрелец анализировал услышанное. Как-будто ничего нового он не узнал, но советник на уровне подсознания чувствовал, что тесть недоговаривает. Он решил не торопиться и подождать, пока тот сам скажет, зачем затеял этот разговор. Но неприятная догадка уже маячила на периферии сознания.

— Так вот, Костя, я подумал… А не рекомендовать ли тебя на должность зама? — Арсений Дмитриевич пристально посмотрел на зятя. — А что, Леонид Ильич тобой доволен, слышал, ты и Андропова выручил в последний момент. Едва ли они будут против. С этого кресла тебя никто не подвинет. Сам будешь кукловодить.