30 метров в глубину, стр. 10

– Пришли к тебе. – Заведующая покосилась на мужчину.

– Людмила Славина? – начал он.

– Да.

– Моё имя Виктор Шубин. Я следователь.

Он показал Миле красную корочку. Мила напряглась.

– Вы вызываетесь на допрос в качестве подозреваемой. Прошу проехать со мной для участия в следственном действии.

Галина Эдуардовна ахнула.

– Сейчас? – спросила Мила.

– Сейчас, – ответил Шубин.

Мила остолбенела и не знала, что делать.

– Я вещи возьму? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Она скрылась в кабинете, задала студентам домашнее задание и сказала, что через пятнадцать минут они могут уходить.

Мила проехала с Шубиным в полицейский участок и зашла в серое здание с холодными стенами. Пока она продвигалась по коридорам, на неё накатывали тоска и тревога одновременно. Возникало ощущение, будто любой невиновный здесь чувствовал себя преступником. Но в кабинете Шубина было достаточно уютно. Помещение напоминало их преподавательскую. Деревянная мебель, перетянутые зелёной кожей кресла, настольная лампа и многочисленные комнатные растения, которые явно принесли сюда из домов сотрудников на время ремонта, а позже решили не забирать. Мила скромно села перед столом Виктора. Он включил компьютер и посмотрел на какие-то бумаги. Вздохнув, он сказал выученную фразу:

– Вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Мила проглотила слюну. Она молчала. Виктор разъяснил ей её права. Воспользоваться услугами адвоката, не свидетельствовать против себя и близких и далее по списку.

– Вы согласны давать показания?

– Да.

– Вы хотите нанять адвоката?

– Нет.

– Прекрасно, – впервые за всё время улыбнулся Виктор. – Тогда начнём. Что вам известно по делу о смерти Субботина Артёма Алексеевича?

– Мне известно, что он умер.

– Оригинально, – оценил её ответ Виктор. – В каких отношениях вы состояли с погибшим?

Мила тяжело вздохнула. Её заставили отмотать свою память на девять лет назад и вспомнить, с чего всё началось, чтобы как можно точнее сформулировать ответ на этот банальный вопрос.

Глава 4

Нелюбимый муж

2010 год

Тостер отщёлкнул два поджаристых куска хлеба, и Мила выложила их на красивый деревянный поднос к нарезанному сыру, маслу и джемам на самый разный вкус. На столе уже стояли отварные яйца на изысканной ножке-подставке, апельсиновый сок разлит по стаканам. Завтрак выглядел в лучших традициях австрийских кафе, где одетый как истинный джентльмен официант, улыбчивый пожилой мужчина, приносил торт «Захер» и желал приятного дня не по форме, а от чистого сердца, потому что любил свою работу и жизнь. В то утро Мила тоже испытывала благодарность к своей жизни и потому трепетала на кухне, пытаясь достичь идеала в сервировке. Дима сел за стол по привычке задумчивым и тут же принялся изучать ежедневник. Вдохновлённый дух Милы немного погас, ударившись о хмурые брови мужа, и всё же она решила радоваться дню, несмотря ни на что.

– Ты хоть на стол посмотри, – в шутку пристыдила его Мила. Дима оторвал взгляд от ежедневника и перевёл его на стол.

– А что не так?

– Что не так? У нас каждый день такой завтрак, да?

Мила улыбалась так обаятельно, что заставила слегка улыбнуться и Диму.

– Красиво, – сказал он и тут же вернулся к ежедневнику, снова нахмурив брови. Мила вздохнула и продолжила выставлять на стол вкусности.

– Во сколько сегодня вернёшься? – поинтересовалась она, намазывая масло на хлеб.

– Трудно сказать. Сегодня очень важная встреча. А что?

– Думаю, как провести вечер. С тобой или снова одна.

Дима не отреагировал. На том их утренний разговор закончился, и Милу это немного расстроило. В суете будних дней обычно не хватало времени заметить, во что превратилась супружеская жизнь, но иногда выдавалось такое свободное от мыслей утро и подсвечивало всё нежелательное для глаз, ушей и сердца. В состояние тоски приводило и то, что жаловаться Миле было особо не на что. Её стабильная размеренная жизнь для некоторых – недостижимый идеал. Дима замечательный муж. Замечательный, но нелюбимый. На этом моменте её молчаливых размышлений Дима посмотрел жене прямо в глаза, как почувствовал, и улыбнулся:

– Люд?

– Да? – растерянно отозвалась она, будто не была уверена, к ней ли он обращается.

– А сделай ещё кофе? Хороший получился.

Мила улыбнулась, осознав, что внутри расцвела от этой нелепой просьбы, будто ей самой оказали большую услугу.

– Да, конечно.

Кофемашина забурлила и перебила глупые женские мысли. Наверное, во всём виноваты гормоны и отсутствие детей в сорок лет, решила она и перестала думать о ерунде.

Не самое счастливое семейное утро не сбило позитивный настрой на день. Надев свои самые стильные вещи из гардероба и ярко накрасив губы, Мила гордо шла по дороге к университету и искренне улыбалась солнцу. На крутом повороте финальной стометровки перед вузом её обогнал высокий симпатичный третьекурсник Артём Субботин, одетый по-молодёжному модно, чей оверсайз, впрочем, был не в силах скрыть драйв решительного, инициативного и оттого очень притягательного мужчины, внешне более взрослого, чем по паспорту.

– Классно выглядите, Людмила Ренольдовна! – обаятельно прищурившись на солнце, улыбнулся Артём.

Мила смутилась от такого внезапного интереса. Сначала, как всегда, захотелось исчезнуть, чтобы не оказываться в центре внимания, но всё же ей было очень приятно получить такой комплимент. Решила уйти в защиту и пошутить:

– Ты тоже ничего, Артём, светишься.

– Вас увидел, – сказал он, всё ещё улыбаясь, но немного смутившись, отвернулся и быстро ушёл.

Последняя фраза была лишняя. Неужели переборщила с внешним видом? Стало понятно, почему преподаватели одевались, как правило, серо и непривлекательно – чтобы у двадцатилетних, пышущих здоровьем и не загруженных бытовыми проблемами парней было больше возможностей обращать внимание на сверстниц, а не на пожилых и несчастных учительниц. Хотя последние, очевидно, вызывали бóльший интерес благодаря своему трудному жизненному опыту, от которого в глазах появлялся загадочный оттенок грусти и который непременно хотелось перекрасить в более радостный.

Мила была из тех остроумных преподавателей, которые с учениками на одной волне, из-за чего коллеги завидовали, а студенты кидали респекты. Когда Артём вышел к доске рассказать свой топик, Мила над ним от души посмеялась.

– I like to swim in the depths of the sea. With my favorite friends fish and…  [5] – Артём прервался, вспоминая нужное слово.

– Энд чипс, – сказал Ваня.

– Энд бир. Вот кто его лучшие друзья, Людмила Ренольдовна! – выкрикнул друг Артёма, Саша, веселившийся вместе с Ваней на задней парте. Вместе они по-ребячески засмеялись.

– Братан, успокойся. Как будет акула? – Артём обратился к Миле с вопросом.

– Акула? Ты плаваешь в море с акулами?

– Да. С рыбами и акулами. Вы не верите?

– Верю, конечно. Верю, что ты плаваешь. Но пока в английском, Артём. Словарь для чего? Акула будет a shark, но ты с такими знаниями далеко не уплывёшь. Иди, на следующей паре первым пойдёшь.

– Да я честно учил.

– I’m an old shark. I can smell a lie from a mile away   [6], – таинственно проговорила Мила. Артём скорчил лицо – он явно не понял смысла сказанного.

– Ой, Субботин, садись давай.

Студенты дружно засмеялись.

На перерыве Тёма догнал Милу в коридоре и первым делом сказал:

– Да не старая вы!

Она посмотрела на него исподлобья.

– Ну вы там сказали – я старая акула, все дела.