"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 460

- Хорошо. - Наконец проговорил он. - Но расскажу я тебе это не потому, что ты вдруг решила мне угрожать, а потому, что в долгу перед тобой.

Мне было все равно, чем он руководствовался, когда решался мне все рассказать, однако то, как похолодел его голос и в возмущении затрепетали крылья носа, мне почему-то сильно задело, но виду я не подала, приготовившись, так сказать, внимать.

- Мне придется умереть. - Сухо отчеканил он.

Несколько секунда я непонимающе хлопала глазами, не в силах уложить услышанные слова в свою голову.

- А? - Наконец, вырвалось у меня непроизвольно.

А у самой наконец заметались заполошные и совершенно дурацкие мысли на вроде этих: "Это я для чего его лечила?", "То есть как умереть?" "Но ведь если он умрет, то зачем ему шхуна и эльмирантийский порт?". И наконец в эту мысленную чехарду затесалась более менее разумные: "Может, он шутит? Хотя, нет, вряд ли, не в том он расположении духа." "А может он умрет понарошку, то есть не по настоящему?" Вот за нее-то я и уцепилась и даже успокоилась немного и начала вслух размышлять.

- Умереть значит... А за городом, да на закате у нас хоронят самоубийц. - До меня, наконец, дошел замысел этих партизан. А потому, я уже совсем другим, деловым тоном задала следующий вопрос. - И как самоубиваться будешь?

Саргайл, только что наслаждавшийся моим недоумением и растерянной работой мысли, даже опешил от подобной смены настроения и, что главное, вопроса.

- Нуу. Зачем же сразу самоубиваться? Лягу в телегу, завернусь в саван и буду дышать через раз.

- А какой-нибудь подозрительный стражник решит проверить покойничка, отодвинет саван с лица, а там на него вполне себе приличный человек смотрит. Как самоубиться-то смог только? - Уже открыто иронизировала я. - Сольгер! Конечно, никто не будет тебя дотошно проверять, но разве я тебе должна объяснять, что смерть от самоубийства НИКОГДА не бывает красивой! А ты сейчас, не смотря на шрамы, хоть куда! Даже румянец появился.

Честно говоря, меня всегда вводили в недоумение и даже некое оцепенение статьи о самоубийствах, где подружки таких несчастных девочек рассказывали, как та самая самоубийца незадолго перед смертью рассказывала, как ужасна их жизнь, как их никто не понимает и как прикольно лежать в гробу всей такой бледной и прекрасной, представляя при этом, как все вокруг будут ее жалеть, как будут сожалеть, что вели себя с ней так отвратительно. А на деле никто ее в этом гробу и не увидел, так как после прыжка с высотного здания на земле разве что фарш и раздробленные кости собирали. После утопления тело раздувалось так, что страшно даже смотреть, а после повешения... Хотя на повешение обычно такие девочки не шли. Брррр. Что же касается сожаления... Да, пожалуй люди сожалели о чем-то, даже плакали. Только длилось это все равно не долго. Жизнь ведь она такая: уносит нас дальше в своем водовороте. А этой несчастной то уже какой с того прок? И не узнает она кто плакал-то вообще и сожалел. А кто пальцем у виска покрутил. Дура-мол. Не узнает как после этого жить ее родителям. Да и не жить вовсе, а или следом в петлю лезть или всю жизнь руками прикрывать кровоточащую рану в груди, потому что больше никакой пластырь этого сделать не сможет.

Так, что-то я не о том.

- Так что с самоубийством-то? - Снова спросила я задумавшегося парня.

Он как-то странно на меня посмотрел и неуверенно ответил.

- Так может и не будет стражник ничего проверять?

- Это эльмирантийские стражи и то только до войны ничего бы не проверяли, а фаргоцианские солдаты мертвых уже столько навидались, что заглянуть да проверить не побрезгуют. Тем более, сейчас. Вчера вон, Кирим слышал, как на базаре говорили, будто лазутчика эльмирантийского упустили. Комендант, говорят, в бешенстве. Даже вчера в гости к Малике не заглядывал. Как ты думаешь усилят солдаты свою бдительность?

Саргайл призадумался.

Тут в комнату с характерным щелчком потайной двери вошел Кирим. Осмотрел нас зорким взглядом и спросил:

- Сказал уже?

- Сказал. - Невесело отозвался парень.

- И что?

- Говорит, маскировка нужна получше. Одного савана мало.

- Правильно говорит. - Неожиданно для меня одобрил Кирим. - А потому будем делать из тебя висельника.

Мы с удивлением посмотрели на старика.

- А почему висельника? - Оторопело задал вопрос Саргайл.

- Потому что висельника изобразить проще, чем утопленника или зарезавшегося. Утопленники, они очень... - Кирим подумал, посмотрел на меня и изменил заготовленную фразу. - Не очень. Зарезаться больше в духе фархатцев, да и как мы у тебя кишки правдоподобно имитируем? А вот язык да лицо подсиним, на шее след от веревки нарисуем, да дерьма подложим для запаху.

Кажется, последняя фраза офицера добила.

- А это... Дерьмо-то зачем?

- Что за офицеры нынче пошли. - Заворчал Кирим, доставая из принесенного с собой сверка самые настоящие кисти и краску. - Неужто никогда висельников не видел?

- Видел. - Вдруг смутился парень. - Но издалека все как-то.

- Издалека... - С неудовольствием пробубнил под нос старик. - А вот если б ближе подошел, то сразу учуял характерный запашок. - Тут он скосил на меня глаза, но рассказ все-таки продолжил. - В общем, висельник почти всегда расстается с содержимым своих кишок. И это не от страха, как ты мог бы подумать. Просто так устроен человек. Но дерьмо выходит редко, в основном... эээ - Он снова скосил глаза в мою сторону. - Ну, другое, в общем. Но тебе мы подсыпем именно его, чтобы поотвратней было, да что б к тебе присматривались поменьше. - А потом достал небольшое зеленое яблочко и протянул парню. - На вот, положи в карман. Съешь перед самой отправкой.

Я посмотрела на яблочко и снова восхитилась предусмотрительностью Кирима. Этот сорт яблок считается поздним, и есть их зелеными не рекомендуется, так как у детей от них болит живот, а у взрослых... Взрослые их не едят, так как уже наелись будучи детьми. Так вот, мамы сразу могут понять от чего у дитяти случилось расстройство желудка, так как его язык принимает синеватый оттенок. Что в нашем случае только на руку.

А потом усадил парня на его тюфяк и принялся гримировать. От работы Кирима я даже рот приоткрыла. Оказывается, мастера маскировки существуют и в этом мире и в это время!

- Кирим. - Наконец протянула я. - Мне очень хочется задать тебе вопрос... Но я, пожалуй, пока воздержусь.

- И правильно сделаете юная анна.

Не оборачиваясь, отозвался он.

От попытки моего грызущего любопытства узнать хотя бы одну из тайн Кирима меня удерживало только понимание того, что если он сам этого не захочет, то и спрашивать бесполезно. Столько лет ведь ни о каких таких умениях старика никто из нас даже не подозревал! И что самое интересное, при прикосновениях к нему, я не могла увидеть четкой картинки. Так, лишь какие-то размытые образы и всплывающие будто из-под толщи воды слова. Что это? Врожденная ментальная блокировка или воспитанная в себе способность? Уф! Как оказывается подчас сложно сдерживать свое любопытство! Ладно, тогда, пожалуй, стоит переключиться на другое.

- А отчего, бедолага, решил повеситься? Солдаты ведь любопытные бывают, могут и спросить....

Кирим на секунду задумался и махнул мне головой, предлагая придумать самой.

- Ну... Да из-за девки все! - Вдруг ни с того ни с сего перешла я на совсем уж простонародный говор. Как-будто сама сейчас стою перед этим любопытным солдатом и рассказываю историю смерти бедняги. Вошла в роль так, что хоть сейчас на подмостки. - Вон, вишь какие шрамы на лице у парня? Ваши во время захвата города посекли. Ну, да кто старое помянет... Дык вот. Очухался немного парень после ран своих, да к невесте своей сунулся. А та как увидела болезного, так в крик! Уходи, говорит, не хочу даже видеть такое страшилище! А он! Пошел, да и повесился.

- Дурак я что ли! - Отозвался насупленный Саргайл. - Из-за глупой курицы вешаться!